33
— Утро доброе!
В палату галопом залетел пшеничноволосый парень и, подскочив к зашторенному окну, резко раздвинул тёмно-фиолетовую ткань в стороны, впуская в комнату желтоватые лучи дневного солнца. Ослеплённый светом Чонгук подскочил на кровати, дизориентированно оглядываясь по сторонам, но заметив друга, что с энтузиазмом тут же принялся что-то рассказывать, с разочарованным стоном откинулся назад, прижав подушку к лицу в надежде вновь провалиться в спокойный сон, где он чувствует себя гораздо комфортнее, нежели в жестокой реальности.
Но у Хосока на этот счёт другое мнение. Его друга, наконец, выписывают, не без последующих процедур и обследований, разумеется, но сегодня парень намерен выгулять Чона как следует.
— Брось это, Чонгук-а, — старший стягивает с него белоснежное одеяло, которое тот упрямо продолжает зажимать между коленями. — От меня под подушкой не спрячешься.
— Отвали, хён, — брюнет брыкается, не желая отдавать последний кусочек тепла, но друг безжалостно вырывает оставшуюся часть. Молочно-кофейного цвета кожа покрывается мурашками от навеявшего холода, и Чон ёжится, сворачиваясь в клубок.
— Поднимай свою задницу, мелкий, — припевает Хосок, стаскивая сонного Чонгука с постели. — У меня в планах вытащить тебя, наконец, в люди.
* * *
— Тэхён-а, ты просто... нéчто... — приглушённый женский вздох раздался из кухни, что привлекло внимание сидевших в гостиной друзей.
— Чем... они там занимаются? — Джису выпучила глаза, недоумённо глядя на прыснувшую в кулак Сыльги.
— Пулькоги готовят, — парень с тёмно-зелёной макушкой сосредоточенно оглядел находящиеся в руках карты и, разочарованно выдохнув, выкинул одну наугад, добавив: — Вроде.
— Ха! Чан, а ты совсем разучился играть, да? — ехидно хихикнул светловолосый, с победной ухмылкой впечатывая карту в поверхность стола.
— Кто тебя в баристы вообще взял? — разгневанно донеслось следом. Двое парней едва сдерживали смех, а Кан так и вовсе залилась хохотом.
— У вас всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась старшая Ким, скрывая лёгкую улыбку.
Но ответа она так и не дождалась. Её слова попросту не долетели до разъярённой Дженни, злобно прожигающей взглядом брюнета напротив, что выглядел, словно нашкодивший котёнок.
— Тебе сказали добавить соевого соуса. Кто просил выливать всю банку?! — щёки девушки налились румянцем от возмущения, а Тэхён продолжал стоять на месте, виновато опустив голову. — Ты... ах, у меня нет слов! — Ким вновь тяжело вздохнула и провела кистью по тёмным волосам, зачёсывая из назад.
— Прости... — тот шмыгнул носом, поджав губы, и поднял молящий взгляд на подругу, что выглядела теперь больше уставшей, нежели разгневанной.
— Ладно, давай сюда.
Дженни забрала из его рук жёлтую миску и, отставив её в сторону, потянулась за нарезной доской, где ломтиками лежало красное мясо. Но не успела она прикоснуться к шершавой поверхности, как её запястье тут же перехватили и грубо дёрнули на себя. Тэхён резко притянул девушку и крепко прижал к своей груди, обвивая руки вокруг тонкой шеи. Ким замерла, но подметила про себя, что не находит это неожиданным или необычным. Нет, парень так делает постоянно, когда чувствует вину или хочет обратить на себя внимание.
— Прости, Дженни-я... — тихо протянул Тэхён, зарываясь носом в приятно пахнущие тёмные локоны.
«Какой же ты ребёнок...» — проскочило в её мыслях, когда девушка мягко положила руку на широкую спину, второй успокаивающе поглаживая его макушку.
— Всё в порядке, Тэхён. Я не обижаюсь на тебя, — парень лишь уложил свой подбородок на её плечо и вдохнул запах мятного шампуня. — Давай закончим.
Дженни жестом указала на стоящие на столе ингредиенты и, почувствовав, что его хватка ослабла, аккуратно отстранилась от Кима. Готовка продолжилась. Всё было, как обычно: Тэхён продолжал что-то увлечённо рассказывать, а брюнетка кивать и изредка вставлять свою речь. Вот только её голову снова не покидали мысли, которые появлялись каждый раз после подобных выходок друга.
Разумеется, Дженни не слепая, и прекрасно знала, что у парня есть к ней чувства, и совсем не дружеские. Но ещё она понимала, что не может ответить ему тем же. Она вообще не может ответить ничем, потому что Тэхён для неё — бомба замедленного действия. Стоит только оступиться, сказать что-то лишнее, или наоборот — недосказать — и это может ранить его и его чувства. А Ким этого совсем не хочет, хоть и понимает неизбежность ситуации. Но даже осознавая это она будет оттягивать этот мучительный момент до последнего. Момент, когда Дженни отвергнет тэхёновы чувства, дав понять, что в её сердце ему нет места.
А всё по одной простой причине — оно уже занято.
* * *
Чонгук сидит напротив веселящихся парней, что увлечённо обсуждали совершенно разные темы, быстро перемещаясь с одной на другую, так, что у него создалось впечатление, будто они играли в игру «Запутай своих друзей». А потому он даже не стал пытаться вникнуть в суть их разговоров, прокручивая в голове собственные мысли.
Однако, атмосфера нагнетает, и почему-то, кажется, ощущает это только Чон. Оттого он раздражается, стараясь не показывать своего недовольства. Но почему? Почему только он видит эту непрозрачную мутную пелену, витающую в воздухе, протискивающуюся между друзьями и крадущуюся к Чонгуку? Он ожидаемо чувствовал себя непривычно в старой-новой для него компании людей, ведь все они казались совершенно чужими, но в то же время было в них что-то притягивающее, что постоянно терзало сознание парня. И всё же, это не то.
Младший ещё раз оглядел сидящих рядом близких, как они выразились, друзей. Поначалу их было трое — Хосок, Чимин и Джин —, но пару дней назад приехали ещё двое — Юнги и, кажется, Джейби. А вместе с ними у Чонгука прибавилось ещё больше неуверенности и сомнений. Недоверие змеёй окольцевало его, вгрызаясь в плоть и впрыскивая свой яд. Яд под названием ложь. Они лгали? Скорее, умалчивали. Чон это чувствовал. Недосказанность постоянно маячила где-то на переферии, стоило только завести с кем-нибудь разговор, и его это раздражало ещё больше. Но что он мог сделать? Даже если попытается что-то выяснить, нет никакой гарантии, что и это не будет ложью. Чон ведь ничего не помнит. Что хуже, он начал подмечать за собой, что иногда напрочь забывает какие-то вещи, лица людей, зачастую их имена. Возможно, (скорее всего) из-за несерьёзных повреждений мозга его память нехило так подкосило. Но больше всего Чонгука терзает одна-единственная вещь — он забыл что-то важное. Что-то, что произошло в палате, когда он только очнулся после комы. Что-то, что не даёт ему покоя, постоянно ввинчиваясь в сознание и беспрестанно буравя мозг. И Чону кажется, что именно по этой причине его виски постоянно колотит, а сердце царапается о рёбра, будто просясь наружу.
Он забыл. Что-то очень важное и едва уловимое, словно последняя ниточка, ведущая к его сознанию. Что-то появившееся на несколько секунд, и в это же мгновение исчезнувшее. Что-то (кого-то), что он обязательно должен вспомнить.