31
Дженни наблюдает за раскачивающимися на морозном ветру деревьями и за ярким солнцем, которое вот-вот исчезнет за горизонтом. Состояние близкое к обмороку. Её кожа кажется слегка бледной от сероватых бликов света, или по другой причине. День выдался довольно холодный, что заставило людей укутаться в длинные тёплые куртки и вязаные шарфы, от которых, к слову, шея Дженни постоянно чесалась. Обычно Ким это страшно бесило, но в данный момент ей как-то все равно.
Чонгук забыл её.
Девушка впервые почувствовала что-то настолько причиняющее боль, ощутила, как внутри всё болезненно сжимается под весом сбитых в кучу эмоций, на лёгкие будто взгромоздилась стакилограммовая гиря, рёбра словно сдавило меж двумя железными молотами. Страх сковал тело железными цепями; Дженни чувствовала, как он протекает по венам, накатывало оцепенение и безысходность. Она боролась с диким, просто невыносимым желанием поколотить брата, его друзей и вообще любого, кто находился в радиусе пяти метров, когда Чон произнёс эти треклятые слова. «А она кто такая?»
Кто для него Ким? Наверное, он и сам до конца не понимал, и дело было вовсе не в потере памяти, однако она только ухудшила ситуацию. Реаниматолог Чонгука сказал, что амнезия — довольно частое явление, и со временем восемьдесят процентов памяти, скорее всего, восстановится. Этот процесс требует терпения и протекает у всех по-разному: воспоминания могут вернуться уже через несколько дней, пока пациент отходит от коматозного состояния, но восстановление может и растянуться на долгие годы. Дженни-то готова ждать, но что, если она окажется остальными двадцатью процентами? Что, если Чон вспомнит всех, кроме неё?
Тогда, в больнице после его вопроса Ким пыталась сглотнуть сухим горлом, но слова застряли где-то в глотке, и ни пытались двигаться ни туда, ни сюда. Внутри что-то оборвалось, глаза застелила размытая глухая пелена, а колени подкосились, не в силах удержать вес обрушившихся слов. Она просто вышла из палаты. Слёзы так и застыли на глазах, и когда Дженни вышла из больнице, возле которой по какой-то причине до сих пор стоял белый порше Тэхёна, и сам он сидел на его капоте. Тогда, не имея ни единой чёткой мысли в голове, она зачем-то подошла к нему.
Увидев, в каком девушка состоянии, парень тут же насторожился и предложил помощь, на что та лишь попросила отвезти её домой. Тэхён знал, что брат девушки только очнулся от комы, но, видимо, всё оказалось не так гладко, как ей хотелось бы. Дженни не произнесла ни слова ни сидя в тёплом салоне спорткара, ни выходя из него, разве что кинув напоследок тихое «спасибо».
Когда дверь квартиры закрылась, она прижалась к ней спиной, не в силах держаться на содрагающихся ватных ногах. Ким не проронила ни слезинки, оставшись наедине, хотя готова была сделать это при Тэхёне. Она просто не могла поверить, что это происходит с ней, что Чонгук, чья улыбка казалась, хоть и редкой, но самой красивой и желанной, больше, возможно, никогда не улыбнётся для неё, не попросит вновь прощения за своё свинское поведение и не обнимет со спины, прижимаясь к её лопаткам грудой мышц. Воспоминания о, опять же редких, но счастливых моментах грели сознание Дженни, окутывали маленький островок сознания, создавая иллюзию спокойствия, но в голове всё равно зияла одна сплошная чёрная дыра, наполненная страхом, паникой и чувством собственной беспомощности.
Она условилась не позволять себе помногу витать в сладостных воспоминаниях, например, таких как тот парк, где почти год назад, поздней весной, когда сакура отцветала, и её нежные лепестки бело-розовым ковром окружали девушку, Чон впервые улыбнулся ей. Тогда это показалось Ким чудесным сном или несбыточной мечтой, но всё оказалось куда реалистичнее. Неожиданно и приятно. Однако что сейчас? Сейчас же она сидит в том самом парке, растирает покрасневшие от холода ладони в попытке согреть их и вновь нарушает данное самой себе обещание. Снова перед глазами, словно чёрно-белая кинолента, прогоняются моменты, когда девушка чувствовала необъятную радость, находясь рядом со своим братом.
Удивительно. Счастье рядом с Чонгуком? Скорее, даже забавно. Только вот Дженни отчего-то не смешно.
Смотря на фотографии Чонгука, она чувствует, как в её горле стучит сердечко, перехватывая дыхание и всю кровеносную систему. Но именно в таком состоянии Ким чувствует себя живой.
После долгого и муторного дня, каким для неё теперь являлся каждый, Дженни лежала в своей спальне и не могла уснуть, отдавая голову во власть внутри живущих мыслей. Хотя, кажется, они не переставали крутится бесконечной каруселью в её сознании, отдаваясь глухой затупленной болью где-то в висках. А потому она часто и почти без разбору пила таблетки, какие обычно пьют от головной боли. Разумеется, это не помогало, ведь боль не была головной.
Вдобавок девушка чувствовала тяжелый осадок вины, наблюдая за попытками друзей вытащить её из прострации, что всё чаще поглощала. Джису постоянно названивала и отправляла надоевшие порядком сообщения одного и того же содержания, примерно: «Как ты себя чувствуешь?» или «Ты уже кушала сегодня?». У Ким создавалось ощущение, что она сговорилась с Тэхёном, который без передышки носился по кафе, выполняя за девушку её же работу, и вечно спрашивал, не хочет ли она отдохнуть в комнате для персонала. Иногда писал Хосок, реже — Чимин. И всех интересовало одно — в порядке ли Дженни. Но может ли она быть в порядке, когда любимый человек забыл её напрочь и, возможно, навсегда? Другой вопрос, может ли она позволить себе грузить проблемами друзей, в то время как они переживают не меньший стресс? Разумеется, Ким так не поступит, хоть и очень хочется, а потому почти всегда ограничивается сухим «я в порядке», завершая звонок, и коротким «всё хорошо» отвечает на сообщения.
Сердце гложет обида, то ли на Чонгука, который забыл, то ли на Бога, по чьей милости тот забыл. Но как можно винить того, в чьё существование девушка не верит? Можно ли вообще кого-то винить в этой ситуации? Да и есть ли в этом какой-то смысл?
Дженни, конечно, до безумия рада, что Чон всё же остался жив, несмотря на очень малую вероятность, но не такого она ожидала. Не ожидала, что он не вспомнит её, не вспомнит своих друзей и даже себя, не думала, что станет для него совершенно чужим человеком.
Но сейчас Ким остаётся лишь ждать, пока к Чонгуку вернутся его воспоминания, либо попытаться поспособствовать этому, однако и на этот счёт у неё есть множество сомнений. А стоит ли? Может быть, раз судьба так расставила карты, оно и к лучшему? Может, не так уж и плохо то, что Чон абсолютно не помнит девушку и всё, что с ней связано?
Но как бы Дженни ни пыталась себя в этом убедить, сердце тянулось к обратному — желало, чтобы Чонгук вспомнил и, желательно больше не забывал. Ей хотелось присутствовать в жизни Чона и, возможно, даже не в роли сестры, однако, для начала надо бы вернуть ему память. Но что, если Чонгук так и не сможет её вспомнить?
Стрелка часов перевалила за полночь, когда мысли, наконец, немного стихли. Девушка так и не смогла уснуть в ту ночь.