30
Bangchan - I don't want to admit it
Ночная синева мешает краски и очертания предметов, движет в беспорядочных направлениях между предметами и человеком. Жёлтый свет уличных фонарей мягко падает на городские постройки, отбрасывая длинные тени вдоль кишащих людьми центральных улиц.
Жемчужный порше с бешеной скоростью несётся по очищенной от снега трассе, разнося гортанный рык двигателя по всему району. Дженни понятия не имеет, как Тэхён, работающий баристой в небольшом кафе, может позволить себе настолько дорогой автомобиль, но, возможно, она многого о нём не знает. Однако, интересоваться такими вещами у Ким времени нет — как только она получила звонок от Лисы с радостным известием, сразу же решила направиться в больницу, а напарник по работе любезно предложил подвезти её. В голове у брюнетки начало появляться множество мыслей насчёт этого парня, но их моментально выместили другие — о Чонгуке. Всё ли с ним в порядке? Как он себя чувствует? И самое главное — как он отреагирует?
Сердце Дженни в мгновение пропустило несколько ударов. Что Чон скажет, когда узнает, что все пять месяцев вместо неё за ним ухаживала Лиса? Только сейчас девушка задумалась: почему она просто не наплевала на угрозы отца, как сделала это сейчас, и не была рядом с Чонгуком все эти полгода? Имеет ли она право вот так врываться в жизнь брата со своими чувствами после того, как буквально бросила его на произвол судьбы и плечи Лисы? Девушка готова была попросить Тэхёна прямо сейчас развернуть авто и увезти её куда-нибудь подальше, лишь бы не ехать к Чонгуку, не смотреть в его, наверняка, наполненные презрением, глаза. Но что-то, тяжёлым комом осевшее на груди, не позволяло сделать этого — пусть Чон будет ненавидеть, но ей просто необходимо увидеть его не лежащим на больничной койке и подключённым к нескольким аппаратам, а живым — самостоятельно дышащим и разговаривающим.
Дженни не знает, что будет потом, но это и не так важно сейчас. Важнее — то, что Чонгук, наконец, пришёл в себя и, возможно, больше его жизни ничего не угрожает.
Через несколько минут белоснежный спорткар остановился возле невысокой многоэтажки — здания больницы, где пять месяцев Чон провёл в бессознательном состоянии.
— Мне пойти с тобой? — ненастойчиво предлагает Тэхён. Он не заглушает двигатель, ведь уже предположительно знает, какой будет ответ девушки.
— Нет, но спасибо, что подвёз, — без тени улыбки благодарит Дженни.
— Конечно, звони, если что, — скрывая лёгкую грусть, едва заметно кивает Ким. Кажется, у его напарницы есть о ком волноваться.
Брюнетка выскакивает из салона, с силой хлопая дверцей, и быстрым шагом направляется ко входу в больницу. Прямо сейчас Дженни испытывает калейдоскоп противоположных эмоций: беспокойство, страх и некое подобие паники вперемешку с счастьем и радостью. Покоя не дают сбитые в кучу мысли, отчего на душе становиться ещё тяжелее.
Ким подошла к одиноко стоящей за стойкой девушке в белом медицинском халате и сдвинутой на подбородок маске.
— Здравствуйте, я бы хотела навестить своего брата, мне сообщили, что он вышел из комы... — быстро протараторила она, заламывая пальцы от накрывающего волнения.
— Извините, но время посещений...
— удивлённо проговорила та, но Дженни сразу перебила:
— Я к Чон Чонгуку.
Девушка слегка нахмурилась, но тут же кивнула, и негромко пробормотала, поднимаясь с насиженного места:
— Сейчас освещение почти везде выключено, поэтому я вас провожу.
Двигаясь по тёмному коридору, брюнетка продолжила погружаться в нескончаемые раздумья. Одни и те же. Проводив Дженни до белой двери с табличкой «ОРИТ*», медицинская работница ушла, посоветовав вести себя тихо — в соседних палатах отдыхают пациенты. Ким замерла перед порогом комнаты, где почти полгода пролежал её любимый человек, которого, к слову, она навестила всего раз — сразу после операции, в тот день, когда он впал в кому.
Мысленно коря себя за это, девушка тяжело выдохнула, проведя пятернёй по волосам. Это оказалось труднее, чем она думала. Труднее, чем плакать по ночам, а на следующий день идти с улыбкой на новую работу, делая вид, что всё в порядке. Всё же, взяв всю силу в руки, брюнетка осторожно коснулась дверной ручки и несильно надавила.
Дверь, тихо скрипнув, поддалась и медленно распахнулась, показывая ей стоящих напротив троих парней и девушку. Однако, никто из них не выглядел радостным, и внутри вновь начало нарастать волнение.
Сглотнув и промочив сухой рот, Дженни сделала шаг вперед, проходя внутрь комнаты и собирая на себе пять пар глаз. По памяти она сразу повернулась туда, где стояла больничная кровать, заправленная белым постельный бельём. Глаза Ким расширились от увиденного, она не успел подумать, не успела осмыслить. Невидимые шоры* опустились на глаза девушки, сужая мир до сидевшего на постели Чонгука. Она застыла на месте. Чон глядел на неё абсолютно незнакомым взглядом, в котором не читались привычные ни ненависть, ни презрение, ни обида; не читалась и радость встрече с друзьями после полугодовой разлуки. Только странная холодная отчуждённость, какая бывает у человека, пришедшего в новое общество, где он ни с кем не знаком и чувствует себя лишним.
Брюнет окинул Дженни отстранённо глядящей парой кофейных глаз и наклонил голову набок, сведя брови на переносице.
— А она кто такая?
* * *
*ОРИТ — отдел реанимации и интенсивной терапии
*шоры — специальные пластины, надеваемые на морду лошади, закрывающие ей обзор по бокам.