16
— Зачем приехал? — тихо спрашивает Дженни, продолжая разглядывать нежные лепестки любимых цветов.
Чонгук всё так же смотрит на аккуратные черты её лица и, замечая выбившийся из низкого хвостика тёмный локон, неосознанно тянется, чтобы заправить его. Ким едва успевает заметить осторожное движение руки брата, как тот, опомнившись, быстро отдёргивает её назад. Вспомнив, сколько раз давил на девушку и унижал, Чон виновато закусил губу, решив, что просто так не заслуживает прощения.
— Я не застал тебя в доме отца, и горничная сказала, что ты можешь быть здесь, — негромко ответил тот, — Ты разве здесь живёшь?
— Нет, живу я с родителями, но часто приезжаю сюда, — Дженни слабо улыбается, поднимаясь с колен, — Здесь тихо и спокойно.
Чонгук внезапно отдался мысли о том, что в этом, пожалуй, у них есть сходство.
Ведь он тоже любит уединиться с хёнами в уютном гараже, чувствовать приятное тепло и семейную атмосферу, спрятаться от всеобщего внимания и нагнетающего давления, от всей лести и лжи, что ему приходиться терпеть ежедневно.
— Сама ухаживаешь за садом?
— Когда приезжаю — да, но в садоводстве я не сильна, поэтому в основном следит дядюшка, — улыбается брюнетка, вспоминая доброго старика, который взялся помочь девушке.
Уголки чоновых губ автоматически поднимаются, а в голову прокрадывается мысль о том, что он совершенно не имел понятия о том, какая девушка внутри.
Чонгук ведь изначально был настроен против сестры, считал, что деньги и известность — это всё, о чем Ким мечтает, а Чон для неё лишь человек, посредством которого она хочет этого добиться.
— Раз приехал сюда, — пара тёмных глаз уставляются на парня, — Зачем-то искал меня?
— Пригласишь на чай? — тот расправляет широкую спину, демострируя крепкие мышцы, выпирающие сквозь обтягивающую ткань тонкой чёрной водолазки, и кивает в сторону небольшого двухэтажного дома.
Брюнетка хмыкает, оглядывая не по годам взрослое мужское тело, невольно задерживая взгляд на глубокой грудной ложбинке и чётко очерченных кубиках пресса. Она до сих пор не простила (да и не собирается) брата за инцидент в родительском доме, который перепугал Ким так сильно, что ещё несколько ночей после этого в кошмарах его тело угрожающе нависало над ней.
— Идём, — вздохнула Дженни, и под внимательно наблюдающую пару кофейных глаз и удовлетворённую ухмылку, направилась к дому, который находился в самом центре цветущего сада.
Чонгук размеренно шагал следом и улыбался, прикрыв глаза и улавливая тонкий шлейф нежного парфюма, тянущийся за девушкой и пробивающийся сквозь цветочный аромат.
Изнутри дом выглядел светлым и приятным: тёплые пастельные цвета, со вкусом подобраная мебель, большая сверкающая люстра в гостиной, которая, несмотря на свою роскошность, не выглядела вычурно и броско. Тёмный паркет почти везде устлан белыми коврами с крупным мягким ворсом, свободного пространства много, но оно не угнетает, и дом не кажется пустым, напротив — в воздухе висел уют и покой.
Девушка сняла обувь и прошла вглубь дома, оставляя брата осматривать простой интерьер, кое-где разбавленный висящими на выбеленных стенах картинами голландского художника и небольшими статуэтками, среди которых внимание привлекла японская манэки-нэко. Чонгук подметил, что в каждой комнате лежали несколько мягких белых овечек и кроликов, и невольно улыбнулся тому, сколько в поведении Ким, оказывается, забавного ребячества.
Слух парня улавливает металлический стук приборов, и, отвлёкшись от мыслей, он направился в соседнюю комнату, откуда доносились бренчащие звуки. Чон застал стоящую к нему спиной и что-то готовящую Дженни и замер в дверном проёме, оперевшись бедром о косяк и прислонившись к нему головой. Брюнетка не сразу заметила наблюдающего за ней брата, но когда повернулась и наткнулась на хитрый взгляд и едва сдерживаемую улыбку, едва не выронила из рук белоснежную чашку.
— Боже, Чонгук! И давно ты там стоишь? — недовольно протараторила она, прижав ладонь к груди.
Тот лишь усмехнулся и зашёл в просторную кухню, рассматривая предметы быта и мебель.
— У тебя тут уютненько, — произносит Чонгук и садится за тёмный дубовый стол, не светлый, как в большинстве комнат, но, на удивление, идеально вписавшийся в общую картину, — Сама обустраивала?
В ответ Дженни коротко кивнула и поставила перед ним керамический заварочный чайник и чашку.
— Ты голоден? — зачем-то спрашивает Ким, отворачиваясь от Чонгука.
Тот удивляется, изгибая бровь, но, замечая ошарашенные глаза напротив, положительно хмыкает, тихо посмеиваясь над неожидавшей самой от себя таких слов девушкой.
Брюнетка шумно набирает в лёгкие побольше воздуха и прикрывает веки, мысленно цедя: «Чёртова привычка!».
— Пахнет, как те... эти... Риффы... — подметил парень, принюхавшись к горячему пару, нависшему над чашкой с полупрозрачной жидкостью.
— Сабдариффа, — Дженни закатывает глаза, но не сдерживает смешка, прикрывая рот ладонью, — Так ты скажешь, зачем приехал?
Чон отпивает цветочный чай, но вкуса почти не чувствует из-за кипятка, ошпарившего розовый язык, который он слегка высовывает, чтобы остудить.
— Горячий же, подожди.
— Заботишься? — ухмыляется брюнет, отодвигая от себя чашку.
— Ещё чего, — фыркает та, избегая зрительного контакта с братом.
— Просто так, — Ким удивлённо вскидывает брови, — Я приехал просто, чтобы тебя увидеть, — как ни в чём не бывало продолжает Чонгук.
— Так, с меня хватит, — Дженни отталкивается от края стола и торопливо покидает комнату.
Чонгук следует за ней, сщурив глаза в тонкую полоску.
— Куда ты? — он догоняет девушку и останавливает её, хватая за тонкое запястье.
— Что с тобой? — Ким не пытается вырваться, резко разворачиваясь всем корпусом.
— В каком смысле?
— Да во всех! — не выдерживает Дженни, срываясь на крик, — Ещё пару недель назад тебя воротило от одного моего присутствия, и даже имени, при каждой встрече ты не упускал возможности унизить и оскорбить меня, а сегодня приехал только для того, чтобы увидеться! Назревает вопрос: для чего? Какие цели ты преследуешь, Чон, чёртов, Чонгук?!
— Эй! — Чон свёл брови на переносице, — Несмотря на то, что так всё и было, со стороны твои слова описывают меня, как последнюю скотину, — Ким широко распахнула глаза и открыла рот, собираясь что-то сказать, но парень перебил, — Я скотина, и полностью признаю свою вину. Повёл себя как кретин и полный урод, но сейчас я хочу всё исправить. Я извиняюсь, окей? Больше такого не повторится.
— Извиняешься? — брюнетка истерично усмехается, — После той грязи, которую ты на меня вылил, думаешь, я вот так просто прощу тебя? Ты идиот, если правда так считаешь, Чонгук, — голос дрогнул и стих, на что чоново сердце болезненно сжалось.
— Ладно... ладно, ты права, — шумно выдохнул он, проведя пятернёй по тёмным волосам, — Я идиот, и не заслуживаю прощения. Но дай мне хотя бы шанс исправиться, прошу, Джен.
Слетевшее с уст имя едва не растопило девушку, внутри разлилось приятное тепло, лёгкая мимолётная улыбка коснулась её поджатых губ, но тут же исчезла. Однако, не поддавшись манящему очарованию парня, она вырвала из слабой хватки кисть и, отвернувшись и процедя сквозь стиснутые зубы «Не заслужил», направилась к выходу.
Но не успела Дженни сделать и шага, как сзади её тонкую талию обвили сильные руки, прижав к тёплому мускулистому телу. Краем покрасневшего уха она слышала глухое сердцебиение, барабанящее по стенкам крепкой широкой груди. Горячее дыхание опалило бархатную кожу шеи, когда чонгуковы мокрые губы коснулись её мочки.
— Пожалуйста, дай мне знать, если передумаешь...