15
— У меня по-твоему времени свободного дохрена? — раздражённо выплёвывает Чонгук, когда поднимает трубку телефона и слышит скрипучий голос отца.
— Это не займёт много твоего «бесценного» времени, — язвит мужчина, — Через две недели состоится ваша полмолвка с Лисой, а совместная фотосъёмка поможет распространить эту новость. И я не спрашиваю, хочешь ты этого или нет.
Чон шипит змеёй и сбрасывает звонок, откидывая телефон на стол из вишнёвого дерева.
— Да брось, — тянет Хосок, — Тебе надо-то пару раз улыбнуться на камеру.
— Дело не в этом, — брюнет облизывает губы и подносит сигарету, — Я ещё не решил насчёт этого брака.
— Не решил?
— У отца моей будущей невесты довольно крупный бизнес, это может сыграть мне на руку, — задумчиво тянет Чонгук, поднимая подбородок и выдыхая густой дым, — Но также сыграет на руку и отцу. А мне этого не нужно.
— Значит, выбери другую невесту, — предлагает пшеничноволосый, — Такую, брак с которой мог бы быть полезен тебе и разрушить планы твоего отца. — Чон выгибает бровь.
— Где ж такую найти? — но уже через несколько мгновений его зрачки расширились, а взгляд затуманился.
— Осенило? — усмехается Хосок, отворачиваясь, но тут же хмурится, медленно возвращая голову в прежнее положение, — Чонгук, это плохая идея. — но тот уже не слушал.
— Отец же хотел сделать её наследницей, — сам с собой рассуждает Чонгук, — Убью двух зайцев одним выстрелом.
— Дженни же тебя нá дух не переносит, — качает головой друг, — К тому же, она твоя сестра. Так как ты собираешься заставить её выйти за тебя?
Чон недоумённо уставляется на того, будто он сморозил какую-то глупость, и усмехается:
— Конечно, влюблю её в себя.
* * *
В залитые светом окна глядело весеннее солнце, разбухшие бутоны сакуры висели гроздьями на мокрых узловатых ветках.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — Лиса отпивает сладкое капучино, краем глаза поглядывая на подругу.
— А? Извини... — Дженни виновато улыбается, забирая за ухо выбившуюся прядь, — Чонгук в последнее время странно себя ведёт...
— Странно?
— Знаешь, обычно он сторонится меня, пытается унизить или просто смотрит с презрением... Но за последние дни мы стали видеться чаще, словно он знает, когда и куда я направлюсь, здоровается и даже по имени зовёт...
— И чего же тут странного? — хмыкает Манобан, откидывая блондинистые локоны за спину, — Он же твой брат.
— Он изменился, — девушка качает головой, — Не то, чтобы мне это не нравилось, но... — Ким тяжело выдохнула, подперев голову запястьем, — Это всё так непривычно.
— Не пытайся найти его поведению какое-то объяснение, — советует Лалиса, — Чонгук решил пересмотреть своё отношение к тебе, и всего-то. Радоваться надо, а ты пытаешься обнулить его старания.
— Ладно, ладно, — смеётся Дженни, выставляя руки перед собой, — Я тебя поняла. Буду наслаждаться его хорошим отношением к себе.
Лиса улыбается, но тут же поникает головой и закусывает губу, теряясь в объятиях собственных мыслей — что-то тревожит её, заставляя сердце волнующе подрагивать.
— Я выйду ненадолго, — подруга коротко кивает, и светловолосая поднимается из-за стола, направляясь в уборную.
Манобан закрывает за собой дверь и подходит к большому зеркалу напротив кабинок, опираясь на бортик раковины. Она разглядывает собственное отражение, пытаясь понять, чего она хочет.
«А чего хочет сердце?» — раздаётся беспокойный голос в голове, заставляя ещё глубже задуматься.
Девушка поправляет воротник тёмно-синей рубашки и шумно выдыхает, приводя мысли в порядок. Перед глазами невольно представляется предстоящая свадьба, которая должна состояться уже через несколько недель. Лиса не может разобрать, быстро ли для неё, как для свободной девушки, проходит это время или же наоборот, тягуче медленно.
После того случая, возле университета, Чон больше не проявлял подобной заботы, или ухода, как больше приходилось по душе говорить девушке. А в последние дни он вообще перестал принимать участие в жизни блондинки: ни звонит, ни пишет и даже под злобными угрозами отца не появился на совместной фотосъёмке. С одной стороны, они пока никто друг другу, но с другой, он ведь её будущий муж.
Она ещё не знает, хочет ли этого брака, ведь совсем не знает Чонгука, однако при одной мысли о нём, как о будущем супруге, внутри что-то приятно щекочет. Но будет ли Лиса счастлива рядом с ним? Будет ли счастлив он?
* * *
Чёрная агера, утробно, но мягко, рыча, подъезжает к утончённому цветущему саду возле небольшого дома. Брюнет медленно выходит из салона, оглядываясь по сторонам и вдыхая нежный запах плодовых деревьев и распустившихся бутонов. Он неспешно проходит меж тонких стволов, окутанных весенней душистостью, задевая кистью тёмно-зелёные листья вишни. Пара кофейных глаз с любопытством изучает приземистые декоративные цветы, а длинные изящные пальцы нежно проводят по изгибам упругих веток.
Взгляд Чонгука цепляется за яркие и красочные кусты с благоухающим ароматом, и он останавливается, присаживаясь на корточки, и прикасается к гладким лепесткам.
— Нравится? — внезапно раздаётся тихий голос за его спиной.
Чон оборачивается, видит перед собой темноволосую, спрятавшую руки за пояс, и коротко кивает, поднимаясь на ноги.
— Это гибискус, — Дженни подходит ближе, не отрывая восхищённого взгляда от кустарника, на котором в хаотичном порядке расположились белёсо-жёлтые бутоны, — Этот сорт называют «Хрупким». А этот, — Ким делает несколько шагов и тянется к соседнему кусту, — «Сабдариффа» или «Розелла». Из его лепестков делают чай каркадэ, вкус получается очень приятный, цветочный...
Чонгук, замерев возле девушки, внимает каждому её слову, параллельно рассматривая аккуратные черты лица. Про себя он подметил, что не замечал раньше больших блестящих глаз и слегка розоватых, с детской пухлостью щёчек, несмотря на худобу её тела.
Брюнетка медленно продвигается вглубь сада, и увлечённо рассказывает о разных сортах необычайно красивых, иногда экзотических и привезённых из дальнейших уголков мира, цветах и плодовых деревьях. Чон остаётся позади, наблюдая за её плавной, лёгкой, будто воздушной, походкой и непривычной живностью.
Дженни комфортно находиться в своём саду, в том укромном уголке, где от неё ничего не требуют и не давят бесконечными указаниями и беспринципными советами, от которых, порой, хочется застрелиться.
Парень округляет глаза, когда, потерявшись в мыслях, не заметил, как его крепкая грудь оказалась буквально в паре сантиметрах от женской спины. Взгляд непроизвольно упал на глубокий изящный изгиб в позвоночнике, просвечивающий сквозь тонкую ткань голубой полупрозрачной кофты. Чонгук опомнился и мгновенно отскочил на приличное расстояние, неловко опустив глаза на зелёную траву, будто пытаясь в ней что-то отыскать.
— А этот сорт мой любимый, — девушка улыбается и присаживется возле одиночного деревца на длинной цветоножке с конусовидной чашечкой и удлиненными пестиковыми нитями, заходящими за пределы лепестков, чьи оттенки рознились от махрово-малинового до бедно-розового, почти персикового. — Китайская роза.
В чонгуковой голове что-то звонко щёлкает, словно запечатляя момент в памяти.
Любимые цветы — Китайская роза.