Часть 11
Ли Феликс еще раз доказал свою правоту.
С тех пор, как мы сегодня утром вышли из научного корпуса, Хёнджин не оставлял нас в покое. Оставаться рядом с Феликсом, как будто они знают друг друга месяцы или даже годы, а не всего лишь день. Это заставляет меня поверить, что так называемые друзья с первого взгляда, о которых упоминал ранее Феликс, действительно существуют, как бы странно это ни звучало.
Имейте в виду, небольшая часть меня все еще верит, что Хёнджин использует нас только для того, чтобы защитить его от девушек, как два человека, отпугивающие вредителей. Я бы полностью понял, если бы это была единственная причина, и я искренне считаю, что мы отлично справляемся с тем, чтобы держать этих девочек подальше.
В основном это Феликс, но и я тоже вношу свою долю. Не потому, что я хочу помочь Хёнджину. Мне просто надоело все время слышать слово «оппа», и поскольку, по словам Феликса, бросить Хёнджина не вариант, единственный способ сбежать из клуба оппа — это отпугнуть их или просто убежать и спрятаться.
Думаю, именно поэтому Феликс настоял на том, чтобы пообедать на крыше, хотя здесь еще холоднее. По крайней мере, здесь нет девушек. По крайней мере, пока. Бог знает, сколько времени им понадобится, чтобы узнать, что Хёнджин прячется здесь.
Крыша заброшена, мы здесь одни. И на это есть веская причина: никто не придет сюда по доброй воле, когда так холодно. Я даже не знаю, почему я присоединился к нему. Никто со здравым смыслом этого не сделает. Небо, как всегда, серое, и я удивлен, что дождь еще не начался. Сильный и холодный ветер дует над плоской поверхностью, ветер, который проникает через каждую крошечную щель между одеждой человека, вызывая дрожь по спине. Шарф и теплое пальто оказываются бессильны против этого беспощадного ветра.
Я даже не хочу здесь находиться.
«Феликс», — хнычу я, привлекая внимание моего друга, который собирается набить рот обедом. Его рука с палочками для еды замирает в воздухе, еда давно забыта, и он вопросительно смотрит на меня. «Почему мы здесь? Холодно».
«Мы уже обсудили наш план, Че», — вздыхает мой друг. «Мы едим здесь, чтобы избегать наших одноклассников ради Хёнджина-хёна».
«Да, я понимаю», — размышляю я, оглядывая школьный двор. Несмотря на прохладную температуру, многие студенты занимают скамейки и столы для пикника, разбросанные тут и там по двору. Но опять же, ветер там не такой сильный. «Но почему ты не выбрал одну из многих кладовых, чтобы спрятаться? Могу поспорить, там намного теплее».
«Я думал об этом», — заявляет Феликс, кладя палочки обратно в коробку для завтрака. «Но что, если бы кто-то нашел нас, они, вероятно, начали бы думать о странных вещах или что-то в этом роде?»
«Кто тебе сказал, что я присоединюсь к тебе, если ты войдёшь в складское помещение?» Я фыркаю. «Вы были бы только вдвоем, я не могу наслаждаться обедом, когда сижу между метлами и пылью».
«Тогда будет еще хуже, если нас найдут», — объясняет Феликс с чрезвычайно серьезным выражением лица для такого разговора. «Тогда они могут начать думать, что я гей».
— Могу поспорить, что многие студенты здесь уже так думают, — бормочу я недостаточно громко, чтобы Феликс мог услышать. Но Хёнджин это сделал и быстро прикрыл рот рукой, издав хриплый смешок.
"Что это было?" — спрашивает мой рыжеволосый друг, подозрительно глядя на нас обоих. — Хён, что она сказала?
«Ничего существенного», — отвечает мальчик-ворон, сохраняя невозмутимое выражение лица. Но его карие глаза сверкают, выдавая сдерживаемый смех, который он успешно скрывает.
Феликс недоверчиво смотрит на нас обоих, прежде чем решает дать нам презумпцию невиновности и снова продолжает обед. Я поднимаю воротник пальто, пытаясь защититься от очень холодного ветра, поскольку оставила шарф в шкафчике и прислоняюсь спиной к забору, окружающему крышу, чтобы сохранить его в безопасности. Гибкая марля прогибается под тяжестью, поэтому на нее удобнее опереться. Но бетонный пол и отсутствие тепла все равно доставляют дискомфорт.
«Послушай, если мы теперь будем проводить обеденные перерывы именно так, то ты можешь проводить их вместе», — упрекаю я, недовольный такой ситуацией. «Я не совсем так хочу отмечать обеденные перерывы, у меня спина и задница болят как сумасшедшие».
Феликс просто одаривает меня ободряющей улыбкой, которую я совсем не нахожу обнадеживающей. «Подожди еще неделю, Че», — отвечает он. «После того, как они привыкнут к Хёнджину-хену, они оставят его – и нас – в покое».
— Ты имеешь в виду, что через неделю мне станет скучно, — хмурится Хёнджин.
Феликс кивает. «Только немногие останутся здесь, но все равно в основном из-за твоей внешности, не прилагая никаких усилий, чтобы по-настоящему узнать тебя. Были там, девушки здесь поверхностные».
«Да!» — восклицаю я, нанося удар Феликсу по плечу.
Он немного вздрагивает, прежде чем быстро поправляется. «Девочки здесь мелкие, за исключением Челин. Но мальчики ее не интересуют, так что это не имеет значения, я думаю?»
Глаза Хёнджина расширяются, когда он быстро поворачивает голову ко мне, придавая мне озадаченное выражение. "Ты-"
«Н-нет!» — звоню я, отрицая это, размахивая руками. «Феликс, пабо! Я совершенно натурал, перестань говорить вещи, из-за которых это выглядит так, будто это не так, ладно?»
Феликс просто самодовольно смотрит на меня. — Расплата, чингу, — усмехается он, уголки его рта поднимаются вверх в мерзкой ухмылке. «Ты действительно думал, что я минуту назад не услышал твоего замечания о том, что я гей?»
Хёнджин фыркает, на этот раз даже не удосужившись скрыть это. Я быстро отвожу взгляд и яростно смотрю на коробку с обедом, чтобы скрыть смущение. В шутку подвергать сомнению сексуальную ориентацию друг друга — это одно, но присутствие
Хёнджина делает все это чертовски некомфортным.
Отлично, новенький успешно вторгся в наш обеденный перерыв. Куда он вторгнется в следующий раз? Наши вечера кино? Я надеюсь, что это не зайдет так далеко. Но я уверен, что Феликс никогда бы так со мной не поступил. Он знает, как это ужасно для меня, верно?