Глава 2
Вино и дождь
После поцелуя Сыль Ги молча кивнула в сторону дороги.
— Тут недалеко есть место… если ты не против.
Дже И не ответила. Просто пошла рядом.
Это было крошечное кафе на окраине города. Полуподвальное помещение, почти пустое, с тусклым жёлтым светом и ароматом мокрого дерева.
На стенах — винтажные постеры на французском, на столах — старые книги вместо меню.
— Я приходила сюда, когда хотела исчезнуть, — сказала Сыль Ги, усаживаясь у окна. — Здесь никому нет до тебя дела. Почти рай.
— Или ад. Зависит, с кем ты, — тихо ответила Дже И, открывая бутылку красного вина, которую предложил официант.
Они молчали. Но это молчание уже не душило — оно было наполнено.
— Почему ты не писала мне? — наконец спросила Дже И.
Сыль Ги провела пальцем по стеклу, за которым капли дождя текли, как слёзы.
— Потому что если бы я написала, я бы хотела вернуться. А я не имела на это права.
— Кто тебе это сказал?
— Я сама.
Дже И чуть подалась вперёд, взгляд серьёзный.
— Тогда позволь мне это переиграть. С этого момента ты имеешь право. На всё.
Тишина. А потом — мягкая улыбка. Та, которой Сыль Ги не позволяла себе три года.
— Знаешь, ты ведь всегда была слишком правильной.
— Я стала хуже.
— А я — мягче. Плохое время делает из нас хороших людей.
Вино согревало, и вечер плавно переходил в ночь. Они смеялись, вспоминали глупости из школы. Один момент застыл навсегда: их пальцы встретились на столе — не случайно, не спонтанно, а будто так и должно быть.
Когда они вышли на улицу, дождь всё ещё шёл. Но никто не бежал.
Дже И сняла пальто и накинула его на плечи Сыль Ги.
— Я всё ещё боюсь потерять тебя, — прошептала она.
— Тогда не отпускай, — сказала Сыль Ги. — Просто… не отпускай.
И они шли вместе.
Впервые — не как соперницы.
А как те, кто нашли друг друга после долгой войны.
Без остатка
Ночь была влажной от дождя и желания, которое зрело в них годами.
Сыль Ги открыла дверь своей квартиры, тишина была такой же напряжённой, как в те годы, когда они сидели по разные стороны экзаменационного стола. Только теперь — они по одну.
Как только дверь захлопнулась, Дже И развернула её к себе, губы — требовательные, жадные, давно сдерживаемые. Поцелуй не был нежным. Он был дерзким, как вызов.
Сыль Ги отозвалась с такой же силой, и их тела столкнулись в напряжении, которое больше не хотели сдерживать.
Пальцы скользнули по пуговицам сорочки.
Ткань сдалась с лёгким треском.
Сквозь поцелуи прорывались обрывки дыхания — сорванные, глубокие.
Они не говорили. Все слова были уже сказаны — в снах, в ожидании, в боли.
Кровать — не цель, а падение.
Они теряли границы — кожа к коже, желание к желанию.
Сыль Ги смеялась, когда Дже И целовала её шею. Смеялась дрожащим смехом человека, который думал, что никогда больше не будет любим.
— Ты уверена? — спросила Дже И, скользнув взглядом вниз.
— Я уверена в тебе, — прошептала Сыль Ги. — Это — всё, что мне нужно.
Их ночь была не только телом. Это была месть за годы молчания. Это было возвращение. Это была истина — та, что никогда не говорили вслух.