3 часть
Т/И, прижимая к себе переноску с котенком и пакет, направилась к подъезду общежития. У входа, как обычно, курила небольшая компания. Среди них был Мэтт, ее одногруппник, с которым у нее сегодня вышел конфликт из-за списывания на тесте.
Она попыталась пройти быстро и незаметно, но Мэтт резко оторвался от стены и преградил ей путь.
— Ну что, отличница? Двоек нараздавала, а теперь с сумками ходишь? — он громко произнес, чтобы его друзья услышали.
— Отстань, Мэтт, — буркнула она, пытаясь обойти его.
Но он был быстрее. Он грубо схватил ее за свободную руку и с силой прижал к холодной бетонной стене здания. Переноска больно ударилась о ногу.
— А я тебе не отстану! Из-за тебя я теперь на пересдаче! Думаешь, умная очень? — его лицо исказила злоба. Он вжал ее в стену, его пальцы впивались ей в руку. Друзья Мэтта перестали смеяться, наблюдая.
В глазах Т/И не было страха. Только холодная, обжигающая ярость. Она даже не вздрогнула.
— Убери руку, Мэтт, — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, будто лезвие.
— Или что? — он фыркнул, наклонившись ближе. — Будешь жаловаться? Преподам? Или maybe своему новому богатому boyfri-end’у? Я видел, как ты из дорогой тачки вылезла.
Он сказал это грязно, намеренно. Боль от его хватки стала резкой, но Т/И лишь сильнее сжала зубы.
— Во-первых, он мне не boyfri-end, — она намеренно исказила слово, повторив его убогое произношение. — Во-вторых, даже если бы и был, то явно побогаче тебя. У тебя даже на новые шнурки денег нет, а ты лезешь ко мне с угрозами. Смешно.
Мэтт побагровел от злости. Он еще сильнее надавил на нее.
—Я тебя сейчас…
---
В это время Блейн, который все еще сидел в машине в темноте переулка, наблюдал за этой сценой. Его пальцы сжали руль так, что кости побелели. В его глазах, обычно холодных, вспыхнуло знакомое опасное пламя. Такое же, как тогда, в его прошлой жизни, когда нужно было действовать быстро и жестко.
Каждая клетка его тела требовала вмешаться. Схватить этого парня за шкирку и отбросить так, чтобы он отлетел на несколько метров. Но он видел лицо Т/И. В нем не было ни страха, ни паники. Только вызов и гордая, жестокая злость. Она не просила о помощи. Она сражалась сама.
И это его остановило. Вмешаться сейчас — значит унизить ее. Показать, что она не справляется. Отнять у нее эту маленькую, но важную победу. Его челюсть свело от напряжения. Он наблюдал, как хищник, готовый в любой миг ринуться в бой, но ждущий своего часа.
---
— Ты мне сейчас ничего не сделаешь, — Т/И говорила тихо, чтобы не слышали его друзья, глядя ему прямо в глаза. — Потому что если твоя грязная лапа не уберется от меня через секунду, я громко закричу. И твоя пересдача покажется тебе детским утренником compared to тому, что с тобой сделает охрана общежития и декан, который живет на первом этаже. У тебя и так выговора видимо-невидимо. Еще один — и тебя отчислят. Опусти руку. И проваливай.
Ее слова подействовали как удар хлыста. Мэтт ненавидел, когда его прижимали к стене логикой. Его уверенность дрогнула. Он с ненавистью посмотрел на нее, но его пальцы разжались.
— Ты еще пожалеешь, — прошипел он, отступая.
— Вряд ли, — холодно бросила она ему в спину, поправляя куртку.
Она подхватила переноску, гордо подняла голову и, не оглядываясь, прошла в подъезд, хлопнув дверью.
Мэтт, побагровевший от злости и унижения, что-то крикнул своим притихшим друзьям и зашагал прочь.
Только когда дверь закрылась за ней, Блейн разжал руки на руле. На ладонях остались красные отметины от силы хватки. Он медленно, глубоко выдохнул.
Он не ожидал от нее такой силы. Такой жестокой, холодной отваги. Она не испугалась. Она атаковала словами, била точно в болевые точки, и победила.
Это было… впечатляюще.
Он завел двигатель. Теперь он мог ехать. Дело было не только в котенке. Теперь у него была еще одна причина убедиться, что она в безопасности. Пусть даже она в этом и не нуждалась.
——-
На следующий день Т/И пришла на смену раньше всех. Ее губа была припухшей, с запекшейся на нижней губе ранкой, которую она тщетно пыталась замазать тональным кремом. Она двигалась чуть более скованно, чем обычно, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.
Она усердно протирала уже и так сияющие бокалы, погруженная в себя, когда в барную зону вошел Блейн. Он был сосредоточен на каком-то отчете в планшете, его взгляд был привычно отстраненным.
Проходя мимо нее, он, не глядя, поднял руку, чтобы взять с верхней полки папку с винными картами. Резкое, быстрое движение.
Т/И, увидев мельком его поднятую руку из периферийного зрения, инстинктивно резко отвернула голову и на мгновение зажмурилась, всем телом подавшись назад, будто ожидая удара. Это была мгновенная, впитанная годами реакция, которую она не могла контролировать.
Удар не последовал.
Воздух застыл. Она медленно открыла глаза.
Блейн замер с папкой в руке. Его взгляд, обычно скользящий мимо, был прикован к ней. Он видел все: ее испуганное, на мгновение потерянное выражение лица, разбитую губу, которую она так плохо пыталась скрыть.
Он медленно опустил руку. Тишина в баре стала густой, звенящей.
Он не спрашивал «что случилось?» или «кто это сделал?». Он просто смотрел. Его холодные серо-зеленые глаза изучали ее лицо, останавливаясь на ранке, а затем снова встречаясь с ее взглядом. И в этой глубине впервые за все время мелькнуло что-то иное, кроме равнодушного расчета. Что-то острое, жесткое, темное. Как вспышка стали на солнце.
Т/И застыла, чувствуя, как под его взглядом по ее спине бегут мурашки. Она ждала насмешки, холодного замечания, чего угодно.
Но он ничего не сказал. Он молча опустил взгляд на папку в своей руке, затем снова посмотрел на нее. Его лицо было непроницаемым, но в нем появилась новая, пугающая напряженность.
— Получите со склада бутылки «Пино Нуар» 2018 года, — произнес он наконец. Его голос был на удивление ровным, почти обычным, но в нем слышался легкий, металлический отзвук. — И поставьте их на стеллаж. Аккуратно.
Он отдал приказ и развернулся, чтобы уйти. Но сделав пару шагов, он снова остановился, не оборачиваясь.
— И, Т/И, — его голос был тише, но от этого еще тверже. — Если у вас есть проблемы, которые мешают работе, о них нужно сообщать. Понятно?
Он не дал ей времени ответить и ушел в свой кабинет, оставив ее одну с бешено стучащим сердцем и ощущением, что в идеально выверенном мире Блейна только что произошло землетрясение.