Глава 2
Сегодня на улице стояла довольно теплая погода, но солнце спряталось за облаками. Свежий ветерок раздувал черные как смоль косы Мишель. Новая белая рубашка хорошо смотрелась с таким же топом и молочными брюками. Девушка хотела произвести хорошее впечатление на семью отца. Вдруг они смогут повлиять на его решение. Уже сидя в такси, Мишель начала переживать. Влажные ладошки не могли держать телефон, поэтому она отложила его и уставилась в окно. Они уже выехали за город, и единственным пейзажем здесь были леса и бесконечные поля. Показались первые скосившиеся домики и небольшие огороды, а вот уже за ними стали возвышаться многокомнатные коттеджи и виллы.
- Спасибо, - сказала Мишель, вылезая из такси.
Дом отца с тех пор никак не изменился. Всё такие же белые стены со стеклянными панорамными окнами, за которыми бегали детишки. Они были так счастливы, дергая за хвост золотистого ретривера. Мишель уже хотела прослезиться, но слезы как рукой сняло, когда на длинный балкон вальяжно выкатился Эдуард Васильевич в белом банном халате, покуривая сигару. Дочь даже не стала звонить в звонок, а тупо задолбила ногой в железные ворота.
- Не понял. Что там происходит, Вадь, глянь-ка, - приказал он своему охраннику.
Жилистый мужчина в черном костюме отворил дверь и мрачно взглянул на Мишель.
- Эдуард Василич, тут это... дочь ваша, - узнал он.
- Дочь? Мишель что ли? Пропусти.
Девушка с отвращением взглянула на охрану и прошла внутрь участка. На зеленом газоне справа стояла деревянная беседка с дачными качелями и грилем, слева небольшая детская площадка – максимально по-семейному и очень уютно, прямо как в рекламе. Казалось, где-то сейчас выскочит придурковатый режиссёр и закричит: «Стоп! Почему посторонние в кадре?»
- Дочь, привет! Проходи, поднимайся, - приветливо крикнул отец с балкона. – Почему не предупредила? Я бы хоть подготовился, а то я горничную отпустил, у меня не прибрано.
- Да мне, собственно говоря, плевать, как у тебя. Я по делу, - сказала Мишель и присела в беседке. – Спускайся сюда. И Карину позови. Не при детях о таком говорить.
Папа слегка помрачнел, но удалился с балкона и появился уже внизу. За ним, семеня длинными стройными ногами, бежала его пассия. Её шелковая розовая пижама практически ничего не прикрывала, а она попутно поправляла свои светлые волосы изящной рукой.
- Ну, рассказывай, чего звала? Ты же ко мне только по делу приходишь, нет, чтобы просто так отцу позвонить, как дела узнать...
- А сам-то ты сильно заинтересован в том, как у нас дела? Мы последний раз виделись, когда мама ещё была в состоянии что-то делать.
- Кстати, как она? – спросил папа, выкуривая новую сигару.
Всё это время Карина сидела молча, перебирая пальцами кружева пижамных шортиков.
- Я как раз приехала за тем, чтобы рассказать, что она никак. Её состояние ухудшается с каждым днём, я уже не спрашиваю ничего у врачей, чтобы не расстраиваться лишний раз. Но когда я вижу цены за лекарства, всё становится ясно. Нам нужны деньги.
- Я видел, что скоро ты едешь в Москву бороться за звание чемпиона России. Разве за победы вам там не платят?
- Я выиграла местный турнир только с Божьей помощью. На предпоследней игре мне стало так плохо, что пришлось откладывать её до следующего дня. Аксёнов проиграл из-за невнимательности, видимо, с похмелья пришёл. До этого я выигрывала через раз, а все деньги шли на лечение. Говорят, что осталось недолго... а мне ещё в Москве деньги нужны. Ты можешь мне помочь? Я вижу, как ты развернулся, значит, не последний человек в городе.
Филиппову нужно было время подумать. Он выпускал клочья зловонного дыма, от которого начинало тошнить. А ещё тошнило от присутствия Карины. За весь разговор она ни разу не посмотрела на Мишель.
- Мишель, - наконец-то обратилась Карина к ней. – У нас с твоим отцом Марьяна скоро в школу пойдёт, да и Артёмке надо кучу новой одежды покупать, он ведь по часам растёт. Мы тоже не можем позволить себе такие пожертвования.
- Карина, лучше бы вы молчали. Вы хоть понимаете, что мы не о собачьем приюте говорим, а о моей матери? – сказала Мишель, с трудом сдерживая гнев.
- Конечно, я понимаю, но, строго говоря, какое нам дело? Эдику эта женщина уже давно ни кем не является.
Отец молчал. Очевидно, он был согласен, но боялся сказать это сам.
- Пап, ты скажешь хоть слово об этом, или ты того же мнения? Я твоя дочь, как вы можете быть такими равнодушными?
- Карина права. Твоя мать не верила в мою идею, выставила и добилась, чтобы всё имущество, даже купленное мной, осталось у вас. Она считает меня наивным дурачком, а теперь, когда я стал успешным, она рассчитывает на какую-то помощь? Пусть это станет ей уроком. Она своим упрямством обрекла себя и свою дочь.
Мишель не верила своим словам. Её отец оказался самым настоящим эгоистом. А ведь до этого она никогда бы о нём такого не подумала.
- Пап, это точно ты? Разве ты такой равнодушный? Ну как мама могла тебя выбрать, если ты такой эгоистичный?
- Я стал умнее, вот и всё. Она тоже не отличалась благородством, раз смеялась над близким ей человеком. Мы ошиблись друг в друге, и теперь каждый пожинает плоды того, что посеял. C'est la vie, девочка. А теперь попрошу перейти на другую тему, если у тебя всё. Я ведь всё-таки скучал, давно не видел дочурку. Может, сыграешь партию с папой?
- Да пошёл ты...
Мишель разозлилась настолько, что спустила все тормоза. Она подошла к Филиппову и с размаху ударила его по щеке. В летней тишине хлопок распространился, словно эхо. Глаза Карины округлились, и она прижала руки ко рту.
- Да как ты ПОСМЕЛА? – заорал отец.
- А как ты смеешь быть таким... скотским? – спросила Мишель.
Дочь резко развернулась и направилась к выходу. Пока она шла, к ней выбежал из дома тот самый малыш Артёмка с машинкой в руках. Мишель злобно на него взглянула и легонько оттолкнула, но тот всё равно взревел, упав на траву в истерике. Карина метнулась к нему, спотыкаясь на ходу от волнения.
- Не смей трогать моих детей! Зря я тебя не забрал, ты у меня по струнке бы ходила. Как таких выродков земля носит?! Что с тобой сделала твоя никчёмная мать? – орал отец вслед дочери.
А Мишель ничего не слышала. Она была настолько зла, что звон в ушах перекрывал все слова папы. Оттолкнув охрану, девушка раскрыла ворота, стукнув их о железный забор, и вышла с территории. Больше её нога никогда сюда не ступит. Слёзы хлынули из глаз только на тропинке вдоль других домов.
«Разве в реальности существуют такие люди? Как мама не разглядела в нём это? Как же я хочу проснуться и узнать, то это кошмарный сон, а не моя жизнь»
Девушка не сдержалась. Она облокотилась на чей-то забор и скатилась по нему, закрывая лицо руками. В этом районе никого не было, поэтому её истеричных криков никто не слышал и не мог помешать выплеснуть эмоции, так давно копившиеся в хрупкой душе.