Вера

От Веры

————————

Я лежала на чем-то не особенно мягком и приятном, свернувшись клубком. Вставать не хотелось. Я так бы и не двигалась, врастая в это место, становясь с ним единым целом. Мне даже было неважно, где я сейчас. Я просто выдохлась, ощущая, как все мои кости ломит и меня саму выворачивает наружу.

Перед глазами плыли воспоминания, игнорировать которые у меня не совсем получалось.

Я жива.

Я могу дышать.

Кудрявая голова с хмурым выражением лица показалась в хлипком дверном проёме. Зелёные глаза потемнели, а темные брови стали почти единым целом. По спине галопом пробежал табун мурашек, спирая дыхание в зобу от страха. На миг я перестала дышать, видя перед собой лишь его мрачный взгляд, цепляющий до глубины души, подсаживающий на крючок неуверенности и животного ужаса, которые наполняют меня до самых корней волос.

Судьба запретила мне умирать, отправляя ко мне человека, с которым я сталкивалась уже ни один раз. Тогда он был вроде добр ко мне, но не маска ли всё это? Зачем он меня спас? Зачем всё это?

Валера стал ещё мрачнее от каких-то своих мыслей, поспешно скрываясь из моего вида.

Я сидела на прохудившемся диване, осматривая себя. Все руки, а особенно ладони, изукрашены большими и маленькими пятнышками красноватого цвета. Они пекли кожу, сильно нагревая её. Пальцы рук сильно подрагивали, а колени безостановочно дрожали, слабея с каждым мигом всё сильнее. Колготки были безнадежно испорчены: куски налипли на кожу, а в районе голеней красовались дыры, полученные неизвестно как. Коричневое недлинное платье вроде было целым, но ткань затвердела, становясь жесткой и неприятной к телу и царапая мой живот.

Я тяжело вздохнула, закрывая руками лицо. Русые прямые волосы тяжелым каскадом посыпались с моих плеч, почти невесомо обрамляя собой тыльные стороны ладоней. Я сдерживала хрустальные капли в пределах своих ресниц, не давая им упасть на кожу моих фаланг, изрезанную линиями сгибов.

Хотелось остаться в идеальной тишине, чтобы даже мыслей своих не было слышно. Но этому было не суждено сбыться: кто-то что-то за стенкой выясняет, негромкие шорохи раздаются из комнаты напротив, сверху соседи решили затеять ремонт и во всю орудовали молотком, прибавляя к нему оголтелые крики и взаимные обвинения, даже на улице раздавался такой надоедливый и вездесущий гул проезжающих мимо домов машин. Какофония звуков давила на уши, а голова словно опухала, переставая воспринимать что-либо вокруг. Шум кольцом смыкался вокруг меня, заключая в плотный кокон своих крепких, граничащих с удушением объятий.

Я подтянула колени к себе поближе, поудобнее устраивая на них подбородок. Может мне дали второй шанс не зря? Может мне действительно нужно двигаться дальше, а не зацикливаться на одной лишь вещи, ведь ни Вороны, ни потеря отцовского кольца, ни криминал Валима не должны выбивать у меня землю из под ног. Так ведь?

Во мне что-то изменилось, что-то незримое: будто поверхностная нежность и хрупкость притаились внутри, прячась от прозорливых глаз, от которых ещё никто не скрывался, а вместо них наружу выползало что-то сильнее и твёрже меня самой, моих костей и моей души, вся я будто покрывалась твёрдой, почти ледяной коркой, оберегая всё то, что украдкой теплится в укромных уголках моих тайных мыслей и редких, но ярких мечтах.

Неужели я действительно утром согласилась умереть? Вот так просто отдать жизнь взамен на ничто? Волосы в миг зашевелились на затылке, подталкивая меня к размышлениям о том, что меня действительно уже сейчас могло и не быть.

Я встала на ноги, чувствуя, как сотни тонких иголочек впиваются в мои стопы, избавляя их от легкого онемения. Я повела правым плечом, отчетливо ощутив, как что-то в нём стрельнуло, а затем по телу разлились волны острой боли. Я слегка промычала, хватаясь пальцами другой рукой за плечо, разминая его без особенных усилий.

Бесприданница, я получается. Ни гроша за душой, да ещё и в драных колготах.

Я тихонько улыбнулась своим мыслям, зная, как сильно я боюсь сейчас что-то предпринимать, двинуться куда-то. Я хотела забиться в темное место и там реветь, всхлипывая без остановки.

Решение покинуть это место яркой вспышкой заиграло в голове, затмевая собой все остальные размышления. Я глубоко вдохнула и легкой поступью зашагала в коридор, передвигаясь едва дыша и не издавая звуков. Сил не было совсем, хотя неизвестно сколько я проспала.

Куда мне податься я совсем не знала. Первым порывом было вернуться домой и остаться там, продолжая дрожать от любого шороха, но позволить это себе я не могла, да и не хотелось видеть маму и Вадима.

Они меня, наверное, уже во всю ищут...

Эта мысль обдала меня кипятком. Мама. У неё же сердце совсем слабое в последнее время стало. Ей сейчас так плохо. Вся извелась, небось.

В голове замелькали немногочисленные образы людей, которые мне бы смогли помочь в сложившейся ситуации. Перым на ум пришёл Вадик, но его кандидатура была отметена в эту же секунду, и ясно по какой причине. Потом я представила белокурую девушку с мелкими кудрями, которые топорщились в разные стороны. Наташенька. Конечно. Да к тому же она на доктора учится.

Замерев перед зеркалом, прикрепленным к створке шкафа, я ужаснулась: выгляжу я совсем худо. Синюшная кожа, ставшая совсем прозрачной выглядела через чур болезненно, а небольшие трещинки на щеках и сухие губы, разорванные поперёк рта, делали из меня разбитую фарфоровую куклу.

Я быстро нашла свою обувь, абсолютно не желая попадаться на глаза хозяину квартиры, и всунула туда ноги, даже не застёгивая молний.

Я понимала, что уйти, не поблагодарив Валеру, совсем некрасиво и неправильно, но ещё раз ощущать его тягостный, суровый взгляд мне не хотелось от слова совсем.

Я вот выйду на улицу, а дальше что? Я даже не знаю, где нахожусь и в какой стороне больница, где работает Туся. Я выкинула это из головы, решив, что буду ориентироваться по ситуации.

Как только мои тонкие пальцы легко прикоснулись к пучке двери, за спиной раздался громогласный голос, который во мне мгновенно вызвал то ли ужас, то ли радость, что не придётся ходить по темноте и морозу в одиночку:

— Куда намылилась, малышня? Жопу не боишься заморозить?

Малышня? С возмущением вторил голос в моей голове кудрявому парню. Я не обернулась, постаравшись пропустить едкую фразочку, которая на собственное удивление звучала отдаленно заботливо, мимо ушей. И дернула за металл под моей ладонью.

Глупая. Конечно, дверь закрыта. На что я вообще надеялась?

Я медленно развернулась под взгляд прозорливых орлиных глаз, пригвождавших меня к месту. Слов и звуков во мне не находилось для ответа, потому мне оставалось лишь гулко сглотнуть накопившуюся слюну, уставившись в ответ на парня.

Прямо как в тот день. День, когда мы встретились.

Я боялась шелохнуться, зная, что в нём силы немеренно, и он может меня стукнуть в любой момент, даже не моргнув.

Только сейчас в руках у него были замечены мой какие-то вещи. Свитер и штаны с носками, вроде.

Его глаза приобрели немой вопрос, продолжая блуждать по мне, зацикливаясь на порванных колготах. Я стиснула зубы, отступив на пару шагов назад. Спина коснулась двери, создавая иллюзию опоры.

— В комнату шуруй, — безапелляционно заявил Валера, говоря голосом, который не требовал пререканий и недовольст. — шмотки хоть поменяй, а то заработаешь воспаление легких и точно окачуришься.

Это же у него такие шутки, да?

Я себе его представляла не таким. В моём сознании он был злым и бесконтрольными, как тогда. В моих воспоминаниях он навсегда останется с безумной улыбкой на губах и окровавленным лицом от побоев, как в тот вечер в ДК. И не важно, что потом он был вполне сдержан со мной, даже слова грубого не произнёс. Но я боялась его как впервые.

Руки повисли по швам, а у меня не было сил, чтобы элементарно переступить с ноги на ногу. Глазами я встретилась с полом, больше не в силах выносить его прожигавший во мне дыры взгляд. В горле запершило и из него вырвался сухой кашель, раздирающий тонкую слизистую.

— Мне тебя долго ждать? — его голос раздался эхом в голове, а сам парень скрылся за старенькими дверьми гостиной комнаты, унося за собой запах табака и хвои, которые, оказывается, всё время окутывали меня в бархатное одеяло странного тепла.

— Я — единственная буква вылетела из моего рта, осипло разносясь по чужой квартире, прежде, чем я судорожно начала искать ключи, совершенно наглым образом шаря по всем полкам и шкафчикам в прихожей.

Всё летело из под моих рук с огромной скоростью: перчатки, недокуренная пачка сигарет, непонятные шнурки, шапка-петушок, спичечный коробок и даже невесёлых цветов шарф. В глубине деревянного ящичка мелькнула нужная мне вещь. Ключи почти оказались в моей ладони.

Но на звук шорохов и небольших громыханий под громкий набат моего сердца, вышел обратно Валера, принимая вид ещё более грозный и устрашающий.

— Ты дурная или просто в сифу* со мной побегать решила? — говорил он строго, без прежней едва сквозившей заботы, словно отдавал приказ, за неисполнение которого последует жесткое наказание.

Тонкие пальцы дрогнули над холодным металлом. Я натянулась подобно струне, выправив спину до хруста в костях. Лопатки чувствовали как по ним скользят глаза цвета дремучего леса. Я на миг притаилась, позабыв как дышать.

— Открой мне, пожалуйста, дверь. И я уйду.

Скрип раздался за моими плечами. Я вздрогнула, жмурясь и отчего-то ожидая удара. Но его не последовало. Воздух наэлектризовался, а ресницы затрепетали, распахнув мои глаза.

Увесистая ладонь легла на моё предплечье, уверенно разворачивая в свою сторону.

Валера потащил меня за собой. Грубо, но не больно.

— Одевай. — очередной приказ. Он пихнул мне в грудь вещи.

Я зарделась, стараясь прямо не смотреть на кудрявого. Мне было стыдно, непонятно и приятно одновременно.
Зачем это всё ему нужно? Легче меня было просто отпустить, а ещё проще вышвырнуть из дома, как только я пришла в себя.

Его уже и след простыл. Я обернулась: дверь была прикрыта, а ее подпирало грузное тело.

Я обомлела.

Мне что, правда переодеваться? А как же мои вещи? Мне же завтра ещё в школу идти. Школа.... А дипломат где мой? Его, наверное, так никто и не забрал.

Я, отбросив лишние мысли, быстро стянула с себя платье и колготы, кидая их себе под ноги. Первым делом я натянула меховые носки, за ними вслед и теплый свитер повис на мне: я просто утонула в нём. Он был больше меня в несколько раз, но и этому я была рада.

Уж лучше так, чем совсем раздетой по морозу носиться.

Спортивные штаны на моих бедрах отказывались держаться. Я подтянула их на талию, изо всех сил стягивая их шнурком.

В мужских вещах я смотрелась нелепо, будто на лилипута надели прикид гопника-великана. Хотя по сути так оно и было.

Только когда я была уже готова сказать о том, что одежда на мне, что-то во мне ёкнуло.

Я без вопросов сделала то, что мне приказал Валера, даже не воспротивилась толком. Эти мысли стали с усилиями давить на голову, пока мои губы произносили скупую фразу:

— Я всё.

***

Я плелась за Валерой по подъезду вниз. Он объявил мне о том, что мы направляемся в больницу.

Я выгляжу как попандопуло*: огромная кожаная куртка темно-бурого цвета, черно-красная шапка-петушок, накинуты шарф небольшого размера, прохудившиеся руковички, до смешного большие спортивки парня и фишка моего образа - мои зимние ботинки на невысоком каблуке.

Я тихонько семенила за Валерой, стараясь не издавать не звука и смотря себе под ноги, чтобы не грохнуться на скользком льду. Не прошло и двух секунд, как я ударилась лбом о широкую мужскую спину.

Кудрявый для чего-то остановился и повернулся ко мне лицом, перед этим резко дёрнувшись.

Я отступила на шаг назад, поднимая голову вверх и видя причудливые и обеспокоенные чем-то глаза кудрявого. Я сжала руки в кулаки от нервов, по спине струился пот от накатившего страха, а свитер начинал промокать. Я мялась с ноги на ногу, ожидая дальнейших действий Валера, но он всё стоял, поглядывая на мой, точнее его, покачивающийся шарф.

Он подошел ко мне вплотную, высунув руки из карманов.

Меня обдало знакомой сигаретной вонью, въевшейся в кожу зеленоглазого уже окончательно. Желудок скрутило в приятный, мягкий узел.

Его сухие ладони коснулись пушистых концов вязаного изделия, перехватывая их поудобнее.

С каждым его действием я робела всё сильнее. Грудная клетка рвано вздымалась, не опускаясь до конца, а я засматривалась на каштановые кудри в свете желтеющих фонарей. Мои глаза мягкими касаниями прокрадывались по чертам парня: его вечно хмурые брови, всегда напряженные скулы, бесконечно угрюмые глаза, до ужаса милые? уши небольшого размера, смешные морщинки у уголков губ, постоянно сжатых, крепкая фигура, заслоняющая меня в эту минуту от очередного пробирающего до костей ледяного порыва ветра.

Всё вокруг в миг замедлилось, даже ломкая боль, не оставляющая меня нигде, чего-то забоялась, уходя во тьму, прячась, как тени бегут от яркого света.

Он бережно обвязывал шарф вокруг моей шеи, завершая моё укутывание нелепым и не совсем удавшимся бантом.

Я легонько приподняла уголок рта, на что тут же увидела подмигивание от парня.

Его рука дотянулась до моего локтя, притягивая меня к себе. Я чертыхнулась, чтобы отстраниться, но сильная хватка не позволила мне это сделать.

В это момент мне не хотелось помнить о том, что он группировщик, не хотелось думать о том, что правильно, а что - нет, что правда, а что ложь.

Сейчас были только я, он и тепло его тела, согревающее коду даже сквозь слой одежды.

——————————

Сифа - детская игра, в основе которой заложены салки, но осалить игрока нужно не просто ладошкой, а предметом, обычно неприятным ( чаще всего комок грязи или старая половая тряпка). Игра была распространена у советских мальчишек.

Попандопуло - герой комедии «Свадьба из Малиновки». Обычно это слово используется для описания комичного и чудаковатого внешнего вида героя.