Вера

Кино - В наших глазах

От Автора

——————————

Целую неделю Валере нельзя было заниматься спортом, иначе бы швы разошлись и всё началось бы с самого начала.

Как итог, Туркин все семь дней провёл за размышлениями. Каждый час этих несчастных дней голова его была забита не пробегами, разборками и качалкой, как это бывает по обыкновению своему, а чем-то другим, страшащим и далеким от его постоянных и неизменных проблем, к которым он относился уже как к данности, которые сроднились с ним, которые стали с его душой одним целом.

Если бы из Турбо вытянули всё, что хоть мало-мальски связано с Универсамом, с качалкой, с его товарищами, с которыми они жили бок о бок уже восемь с лишним лет, то что осталось бы в сухом остатке? Не знаете? А я отвечу. Остались бы у него лишь горькие слёзы по родителям и дедушке и раздумья о том, что ему съесть на завтрак.

Присоединившись к ОПГ, он взвалил на себя непомерную ответственность за себя и за других, которая не свойственна десятилетнему ребёнку, потому группировка заняла все его мысли, отвлекая от весомых потерь, давая иллюзорное, призрачное спокойствие, компенсирующее все его проблемы хотя бы на дневное время. А то, что происходило с его душой ночью, уже никого кроме него самого не касалось.

Мальчик с детских лет знал, что в жизни никто не подаст ему руку помощи в беде, даже самые близкие люди могут плюнуть в душу и предать. Он честно верил лишь Зималетдинову, постоянно пропадающему с Ритой, которая является абсолютно счастливой рядом с Вахитом. А лысый тоже становился другим человеком: в его глазах блестела любовь и нежность, весь он буквально светился рядом с рыженькой девушкой, которая была выше его, зелёные глаза которой в один момент могли стегать любого злостью, а в через секунду её взгляд смягчался до состояния ватной перины.

Туркин всё это видел своими глазами и понимал, что то, что сейчас есть у него с Машей не соответствует ни одному его представлению об отношениях. Всё ему было не так: то она слишком вульгарно выглядит и ведёт себя, то слишком скучна для него, то чрезмерно весёлая, то гиперболизированно печальная. Она, видимо, была просто не той. Но признать это кудрявый ни в какую не хотел. Он не хотел знать, что снова ошибся в человеке, что опять изменил самому себе в жалких попытках быть похожим на своего друга, потому он и продолжал мучать и себя, и Машу.

— Ей, ты меня вообще слушаешь? — твердая женская ладонь требовательно опустилась на плечо зеленоглазого и слегка потрепала его, привлекая к себе внимание.

Сейчас вся компания собралась в качалке просто отдохнуть и отметить не самое благополучное, но тем не менее, решение острой проблемы.

Кощей и Адидас сидели, безбожно заливая в себя каждые две минуты сильно алкогольный напиток, прожигающий им желудки и травмирующий их единственную печень, Рита и Айгуль сидели на самом краю дивана, где не так давно лежала русая, которую притащил сюда насильно Кощинский, Марат что-то весело обсуждал с Зимой и Сутулым, который так и не нашёл себе девушку, хотя к этому и не особо стремился. Наверно они обсуждали очередной коллекционный вкладыш из этих отвратительных, пластиковых на вкус жвачек «Turbo».

Девочки неоднократно пытались привлечь к своему активному разговору о совершенных по своим качествам американских джинсах-клеш и черноволосую девчушку, что сидела на ручке кресла, где расположился её возлюбленный, но та ни в какую не соглашалась, отмахиваясь и ссылаясь на то, что эти самые джинсы не вызывают в ней такого захватывающего чувства. Вскоре дуэт модниц оставил несостоявшуюся третью модницу в покое.

— Слушаю. — незаинтересованно и лениво протянул Валера, левой рукой взбивая свои кудри, а другую кладя на ногу своей партнерше без какого-либо намека или подтекста - он просто желал убедиться в том, что Скоробогатова не привиделась ему и он всё ещё не сумасшедший.

Он с незримой усталостью сжал её колено, переводя свой взгляд на неё. В нём не было видно ни единого теплого чувства, словно кто-то свыше заставлял его так поступать, будто это был не его выбор.

— Говори, — глухо продолжил Туркин, не отлипая взором от девушки, просиявшей сразу после слов парня. — че ты там рассказывала про свои лилии? Твои любимые цветы?

Парень всё продолжал смотреть в черные глаза избранницы, на её кокетливо покачивающуюся из стороны в сторону ножку, на её тонкие смугловатые руки и пальцы в частности. Она теребила в них край своей пестрой кофты, надеясь, что зеленоглазый заметит, что эта самая кофточка куплена буквально вчера. Маша пару раз хлопнула темными длинными ресничками и игриво заправила слегка вьющуюсяя прядку за ухо, не в силах отвести взгляда от Турбо, но тут же опомнилась, прощебетав:

— Так вот, — она прочистила горло, неосознанно делая свой голос слегка выше, чем он есть обычно. — лилии имеют разное значение в зависимости от цвета бутончика. Ну вот например: белый цвет обозначает чистоту и искренность человека, а вот розовый говорит об изысканности и нежности! Но больше всего мне нравятся красные лилии! Они, как рассказывала моя мама, символизируют любовь и страсть.

После этих произнесённых слов щеки черноволосой залились едва заметным в полумраке румянцем, но Валера мастерски прикинулся дурачком, изображая полное непонимание намёков. Зелёные, мутноватые от выпитого алкоголя глаза начали бродить по коморке, заполненной сигаретным дымом.

Гул раздавался из каждого угла, превращаясь в единую канитель звуков, эта какофония давила на воспаленное сознание Туркина своей беспрерывностью и перебивала все мысли в голове кудрявого, даже те, что ещё не сформировались до конца. Всё смешивалось в кашу, предложения больше не были стройными рядами и не шли спокойно и четко, они скакали по кругу, теряли всякий смысл и в итоге приобретали мычащую форму, которую бы не смог разобрать даже самый выдающийся филолог или лингвист.

Темнота всё сильнее сгущалась в комнатушке. Тени, до этого яркие и четкие, блекли и терялись на стенах, точно впитываясь в них с сигаретным дымом и приглушенными разговорами. Лица окружающих стали для Валеры будто чужими, будто он с этими людьми не провел почти половину своей жизни, будто они были просто прохожими и ничего для него не значили.

Припухшие мужские веки так и норовили опуститься под монотонное жужжание Машиного голоса. Девушка всё продолжала рассказывать истории из своей жизни: что-то про её подруг, разъехавшихся по всему Союзу, что-то о её полной и счастливой семье, где в последнее время всё было не так прекрасно, как раньше, что-то про её любимого кота, живущего бок о бок со Скоробогатовой с двенадцати лет. Эти истории были интересны и необычны, ведь даже Рита в пол-уха их слушала, отвлекаясь от диалога с Ахмеровой, но кудрявому было решительно всё равно.

— Маш, — вдруг, оборвав на середине слова девушку, начал Туркин, потирая глаза. — я устал и пойду домой. Собирайся.

Последнее слово прозвучало безапелляционно, и у кареглазой не осталось выбора, кроме как начать одеваться.

Когда смуглянка уже расцеловалась с девочками и стояла, покорно ожидая своего благоверного, Валера уже успел попрощаться со всеми, кроме Константина и Вахита.

— В форму приходи. — в своей приевшейся манере, кричащей всем о том, что кучерявый здесь самый важный, прогремел Кощей, крепко сжимая руку супера. — А то без тебя и твоих нравоучений туго тут.

Короткий кивок и серьёзно сложенные в одну линию губы послужили ответом на слова автора. Турбо до сих пор был в некотором роде зол на старшего, но перечить не стал.

Зима уже стоял за спиной товарища, размеренно потягивал никотиновую палочку и ожидал, пока друг обратит на него внимание.

Как только мозолистые ладони сошлись в рукопожатии, лысый, поигрывая своими заросшими бровями, весело сказал:

— Я часов в двенадцать к тебе подскачу.

Шмыгнув носом, парень дал молчаливое согласие на визит Зималетдинова и зашагал прочь из подвального помещения.

Скоробогатова уже стояла на улице, вглядываясь в снег у самых своих ног. Что-то между пушистых хлопьев призывно поблёскивало, как бы играя с девушкой и маня её этим загадочным блеском.

Через мгновение в её руке заблестело небольшое серебряное колечко с ярким фианитиком в центре. Холодный металл обжигал тонкую кожу. Кольцо неуживчиво лежало под пристальным взглядом темных глаз. Украшение словно кричало о том, что ему было лучше на земле, чем в чужих руках, то и дело соскальзывая с потных женских ладоней.

Металлическая дверь за Машей громко хлопнула и задребезжала, отчего девушка вздрогнула, выронив серебро обратно в неглубокий сугроб, откуда она его и достала. Черноволосая тут же нагнулась за ним, не желая терять такую необычайно прекрасную находку.

Кудрявый остановился справа от своей избранницы , сонно наблюдая за её действиями. Парень не понимал, что можно искать по такому холоду в снегу, но ничего предпринимать не стал, ведь интерес к тому, чем закончатся поиски, пересиливал в нём желание одернуть Скоробогатову и скорее отвести её домой.

Но вот драгоценная вещица вновь показалась у Маши, которая заулыбалась во все зубы, демонстрируя находку своему возлюбленному.

Лицо Валеры сию же секунду исказилось в не самой приятной гримасе, его голову озарила картина, как нежная маленькая рука впивается в его ладонь, а на среднем пальце блестит именно это кольцо. Он знал кому на самом деле принадлежит это серебро. Он с непониманием взглянул на этот несчастный камешек, держащийся в окантовке буквально на соплях.

Чужая вещь требовательно перекочевала к Туркину, который без заметного удовольствия через силу натянул его на фалангу своего мизинца, так как кольцо не налезло ни на один другой палец. Тут же эта рука оказалась в кармане кожаной куртки, всегда носящейся зеленоглазым на распашку, другую он выставил в сторону, чтобы Скоробогатова ухватилась за неё.

Только черноволосая хотела возразить и сказать, что Валера должен вернуть то, что забрал, как она наткнулась на суровые темнеющие зрачки, которые запрещали какие-либо возражения его действиям.

— Это останется у меня и не говори мне ничего.

— Ладно, хорошо. — сумбурно проговорила кареглазая, обижено поглядывая на парня, за локоть которого взялась, чтобы лишний раз не травмироваться.

Весь путь до дома девушки прошел для кудрявого как в тумане, он глядел ровно прямо, думая над тем, как вернуть кольцо его обладательнице. Воспитание бабушки давало свои плоды, парень не мог оставить у себя непринадлежащее ему украшение. Он знал что это плохо и неправильно.

Маша же всё колебалась. Она хотела завязать разговор со своим спутником, испытывая к нему недетское чувство. Она хотела просто услышать его голос. Девушка часто поджимала губы, кусая их, отрывая зубами с них кожу. Её откровенно беспокоило то, что зеленоглазый буквально вырвал из её пальцев украшение, да ещё и натянул его на свой палец. Такое поведение показалось ей не то, что странным, а даже слегка чудаковатым. Свободной рукой она то почесывала нос, то потирала шею, то перебирала свои пушистые волосы. Но Скоробогатова всё также исчерпывающе молчала.

Пара остановилась под тусклым фонарём у подъезда Маши. Они смотрели друг другу в глаза. Черноволосая натянуто улыбнулась.

Валера настойчиво притянул её в объятия, смыкая руки у неё на спине. Он надеялся, что она сможет перетянуть на себя фокус его внимания, заставит его забыть о неуютном кольце на мизинце. Чуда не случилось. Серебро всё ютилось у него на пальце, сжимая кожу.

Девушка тут же расслабилась, блаженно выдыхая и прижимаясь к его груди своей подмёрзшей щекой.

Всё вроде вставало на свои места. Или так по крайней мере казалось.

— Я тебя люблю. — едва слышно проговорила кареглазая, умиротворенно прикрывая глаза и наслаждаясь предоставленной нежностью.

— И я тебя. — уныло послышалось сверху.

Кудрявый уже было хотел освободиться из настойчивых объятий, но столкнулся с очевидным сопротивлением и перестал предпринимать попытки разорвать контакт. Руки его расслабились, почти не держась за девичью спину.

Турбо вообще не испытывал сильной любви ко всякого рода прикосновениям, потому и делал всё скрепя зубами, с огромным одолжением.

Прошло немало времени прежде, чем оба человека вздохнули полной грудью, не ощущая кого-то рядом с собой. Но каждый эту свободу воспринял по разному:
Валера знал, что снова вернулся к себе, не деля своё тело с кем-то ещё, Маша же расстроилась, не желая чтобы их объятия когда-либо кончались.

— Когда мы увидимся в следующий раз?

— Ну давай в среду в семь. — безучастно ответил Валера, от бадлы назначая встречу на послезавтра.

Черноволосая светло улыбнулась и весело кивнула, радуясь тому, что не придется ждать встречи с любимым огромное количество времени.

Через минуту она уже скрылась за толстой дверью своего подъезда.

А Турбо остался наедине с этим злосчастным кольцом. Он снова один.