Вера

Волокли волоком - Irina Syberia

От Автора

————————————

— Я не хочу с тобой говорить! — уже всхлипывала Вера, изо всех сил прижимаясь к спинке барного стула. — Ни с кем из вас! — девушка была похожа на мокрого запуганного воробья под самым ливнем.

Три пары уставших мужских глаз смотрели на одну запуганную в усмерть девчушку, чьё лицо было залито потоками горячих солёных слез.

— Вер, — почти беззвучно проговорил брюнет, поближе двигаясь к сестре, подумав, что так наладит с ней более доверительный контакт. Но все случалось с точностью наоборот.

Не успел сероглазый продолжить, как Желтухина, пытаясь увеличить дистанцию с братом пошатнулась на стуле. Она впивалась ногтями рук в деревянную сидушку снизу, ничего не видя перед собой из-за пелены солёной печали, который были плотно застланы её глаза. Стул пошатнулся, а как только русая почувствовала, что он накренился, она оторвала руки с прежднего места и тут же остервенело ухватилась за столешницу, стабилизируя своё шаткое, почти во всех смыслах, положение.

— Осторожнее! — выпалил брюнет, протягивая руку к сестре, тело которой уже больше походило на один большой кусочек льда, потому что тревога ни на секунду не покидала её груди.

— Не трогай меня! — вскрикнула девушка, подтягивая ноги под себя и обнимая собственные колени.

Коликов стоял за спиной Веры, готовый подстраховать её чуть что, но его помощь, к великому счастью, не понадобилась. Он просто отступил на шаг от гостьи, здраво решая не нервировать её ещё пуще прежнего. Каждый из присутствующих беспокоился за младшую, как за родную, потому такое её состояние просто разрывало мужчинам сердца.

Девушка была просто в ужасе. Она каждой своей несчастной клеточкой тела чувствовала, что сейчас она находится явно не в окружении людей, которым ранее могла доверить всё и найти в них защиту от зла. Теперь от них веяло этим самым злом и опасностью, которые уже пропитали воздух своим особым запахом, узнаваемым из миллионов. Ужасный горький парфюм и сигаретная вонь сливались в единый аромат, уже незаметный тем, кто здесь буквально прописался, а для человека, который появляется тут не чаще чем раз в месяц, этот огненный смрад прожигал лёгкие изнутри, заставляя с непривычки закашляться, закрыв рот своей же рукой. Но только прожженные курильщики положительно отзывались о тяжелом запахе.

Волны чистого, абсолютно неприкрытого и дикого ужаса колючими волнами, поражающими все органы и нервы на своём пути, моментально разлетались острыми шипами по всему слабому девичьему организму. Комок того самого ужаса пульсировал в грудине девушки. Она была готова поклясться, что то, что она чувствует прямо сейчас, это вовсе не биение сердца, а крики кошмара, облизывающего своим склизким и ледяным языком все внутренние поверхности, недоступные обыкновенному человеку.

Им действительно был необходим серьёзный и взрослый разговор, но состояние Веры никак этому не способствовало.

Девушка продолжала содрогаться в рыданиях, пряча лицо в своих коленях, чтобы никто не смог увидеть её слабость, которую показывать сейчас она считала мерзким и унизительным одновременно. Она знала, что ей надо взять себя в руки и перестать лить слёзы понапрасну, ведь ими она сейчас ничего не сделает, только из-за её подавленного состояния никто и ни за что не бросит дела бандитские и воровские, но находясь под густым покровом эмоций, разрушающих её изнутри, она просто отстранилась от всего вокруг, зажимая руками уши, чтобы не слышать никого и ничего, и сжимая зубы до хруста. На её фарфоровой коже с фиолетовыми венами проявлялись крупные мурашки. Гусиная кожа появилась у неё по всему телу, что не скрылось от цепкого взгляда старшего брата.

Он устало откинулся на своём стуле, с силой протирая лицо руками. У него и так не было сил ни на что, потому что в криминальном мире Казани начались сильные волнения, в которые по несчастью своему оказался косвенно втянут ДомБыт. Хади Такташ начал войну с Тукаевскими, выходец из которых, Анатолий Агрба по погонялу Адмирал*, присоединился к ДомБытовским, взявшим на себя ответственность за него и его жизнь, за территорию около озера Нижний Кабан, потому что теперь стратегически выгодная территория была никем не занята.  Какой-то нерадивый и нерасчетливый мужчина открыл там крупное и доходное предприятие по производству модных вещей из джинсы.

У бывшего Тукаевского был незыблемый авторитет среди ОПГ города, поэтому никто даже не посмел возникнуть при его переходе. Отошел он от первых из-за того, что его принципы расходились с планами и моралью авторов и старших у Тукавевских. Адмирал ещё находясь в прошлой ОПГ обычно занимался всеми финансовыми вопросами бригады и увеличивал доходы любых предприятий, попадавших под его влияние. Он был ценным активом и потому Тукаевские решили начать план по его переманиванию обратно к себе.

Но сейчас не об этом.

Siberian command base - Daniel Backes, Peter Moslener.

Цыган больше не мог просто смотреть на столь угнетённое состояние человека, которого уже начал считать частью своей семьи. Он подошел к девушке, обдавая её запахом едва ощутимым. Аромат его духов заполз через нос к ней в самый мозг, заставляя все быстрые и судорожные мысли разом остекленеть. Она дернула голову вверх, впиваясь в его карие, почти черные глаза своим искренне обезнадеженным и испуганным взглядом. Слов не было, лишь ужас противной змеёй продолжал оплетать все её изнеможенные органы тугими кольцами.

Только он хотел спросить о том, почему она их так боится, как с ее острого языка сорвался вопрос, ответ на который разрушит всё. Абсолютно всё. Подчистую.

— Вы убивали? Лично вы. Каждый из вас.

Слабенький голос её подрагивал, а мокрые серые глаза бегали по каждому мужчине в поисках отгадки на своё вопрошение, на которое она бы никогда в жизни не хотела бы услышать положительный ответ. Но ей нужна была эта режущая сердце насквозь правда, какой бы она не была, пусть эти две буквы бы и разорвали последние тоненькие нити связи между этими людьми, бережно хранимые в душе каждого. Особенно опечаленный женский взгляд скользил по старшему брату, опустившему голову, чтобы скрыть в своих глазах чистое сожаления, которое бы значило лишь одно: «Да».

Слава и Рома мимолетно переглянулись, чувствуя, как в затылках начинает тянуть что-то бесконечно грустное и тревожное. Ко всем медленно подступало осознание необратимости и пагубности всего положения.

Если ранее Колик думал, что его товарищи всё преувеличивают и раздувают, то именно в этот момент он осознавал, что критичное и отвращённое отношение Веры к любому проявлению криминала это ни разу не шутка и не сговоренная острота Желтухина и Цыганова.

Все продолжали хранить обет молчания, который дали негласно, когда вошли в это здание, зная, что тут будет одна маленькая, действительно маленькая девушка, которой было жизненно необходимо то сокрытие действительности её братом обо всех кошмарах реального мира. Мужчины бы прекрасно могли спокойно поддерживать те почти идеальные тепличные условия, созданные специально для неё, если бы не тот злополучный вечер, подкосивший, и так висящую на волоске уважения, накалившуюся обстановку между крупными группировками Казани, которые бы ни при каких обстоятельствах не отступили от своего слова и от своего человека.

— И чего вы молчите? — сглотнула скопившуюся слюну девушка, стараясь выровнять свой голос, придавая себе хоть толику уверенности, в которую сама же она не верила. — Почему вы молчите? — спустя очередные несколько секунд тишины проговорила Вера, уже во все глаза испуганно таращась на брюнета, что до сих пор не поднял взгляда на сестру. Он просто бы не смог посмотреть ей в глаза и сказать правду.

Осознание медленными и плавными шагами, точно лиса, ведущая свою скрытую и опасную охоту на маленького зверька, мягко и плавно ступала по непротоптанному снегу её блеклых надежд белыми лапками, оставляя на этих самых надеждах необратимые и глубокие следы. Русой становилось всё хуже.

Она просто не могла в это поверить. Она была далеко не глупа, и разъяснения для гнетущего безмолвия, восседающего на троне среди молодых людей прямо сейчас, были не нужны. Она всё прекрасно поняла. Она всё прекрасно знала с самого начала.

— Почему вы молчите?! — уже севшим от страха голосом пролепетала сероглазая, стреляя взором теперь на Вячеслава, смотрящего на неё с огромным сожалением и извинением.

Никто бы сейчас не смог ей ответить, никто бы не смог соврать. Потому они и избрали немоту как выигрышный план, ведь даже если всё пойдёт так, как не должно идти, то всю ситуацию можно будет разрешить без особых последствий и усилий просто упомянув то, что никто Желтухиной не отвечал, а значит прямого согласия не было.

Верхняя припухлая от слез губа девушки содрогнулась, приподнимаясь вверх в истеричной полуулыбке, походящей на улыбку сошедшего с ума человека, которому уже ничего не сможет помочь. Теперь холодные и влажные пальцы тотального кошмара объяли и Вадима. Этот безграничный ужас следовал за его сестрой по пятам всю неделю и переносить это ощущение было настоящей пыткой, ведь даже сейчас, ощутив его на себе буквально пару десятков секунд, сероглазому уже хотелось содрать с себя кожу и полностью вымыться.

— Это же неправда. Вы же не могли так поступить с кем-то. Вы — уже одними губами произносила эти слова Вера, закрывая лицо руками. Видеть сейчас лица людей, которые держали в руках оружие и в трезвом рассудке лишали кого-то жизни было самым настоящим испытанием для девушки, которое она успешно провалила, даже не начав.

Накормленную с ложки тревогой и паникой девушку прервал звонкий телефонный гул. Кто-то звонил им. Но никто даже не шелохнулся. Все просто оставались на своих местах. Мужчины потупливали взоры в пол и куда угодно, только не на младшую, ведь совсем не знали, чем сейчас они могут ей помочь и могут ли вообще, а плечи русой всё быстро-быстро опускались вниз и вверх, давая понять, что истерика её не закончена, а лишь активно набирает обороты.

Несколько звонков прошли в пустую. Тут Цыган оторвал ноги от пола и в два шага оказался у стационарного, разозлённый чьей-то нездоровой настойчивостью, резко принимая звонок и грубо кидая прямо в динамик, сдав пластик до побелевших костяшек:

— У трубы.

— Старшего позови. — сквозь пару лишних секунд затишья послышался голос главы Универсама, звучавший по началу довольно растерянным, но серьёзным и даже в некотором смысле сурово.

— Желтый, тебя Кощей к телефону. — с нескрываемым раздражением вполголоса отозвался Цыганов, поворачиваясь к своему старшему и указывая глазами на красный пластик, передающий звуки и вибрации прямиком из Универсамовского подвала. — Хер пойми что развели. Садом какой-то, честное слово.

Брюнет тяжело вздохнул, ещё раз оглядывая сестру с искренним и чистым, хоть и молчаливым раскаянием. Но не ответить на звонок он просто не мог, не по понятиям так поступать было. Он тяжело прошаркал к телефону, принимая трубку из рук товарища и безразлично прикладывая её к уху с твердым вопросом:

— Кто говорит?

— Кощей. Универсам. — послышался монотонный ответ кучерявого, что сам был не сильно обрадован этим диалогом. — Вопрос есть. Решить надо.

— На границе в восемь. Сколько вас будет? — без промедлений выдал Желтухин, желая как можно скорее закончить этот неприятный ему до глубины души разговор. Но всё же некоторые подробности были ему нужны, дабы неожиданно не попасть ему в просак.

— Двое. Адидас и Турбо, меня не будет. А вас? — безразлично, как и полагается старшему разъяснил Кощинский, неосознанно и в фирменной манере цокая языком о зубы.

— Странный ты человек, Кощей. Ситуацию разъяснять зовёшь, а сам старшего и супера посылаешь. — кривая усмешка, показывающая язвительность брюнета, скользнула на губах сероглазого, находящегося мыслями рядом с сестрой, но выбора у него просто не было. Решать создавшуюся ситуацию действительно было нужно и желательно как можно быстрее, дабы не раздувать конфликт совсем. — Приеду я с Цыганом.

Роман и Вячеслав внимательно слушали весь диалог, стараясь не терять хрупкой ниточки повествования, только бы слегка отступиться от насущных проблем, которые были очевидно важнее Рудаковой и Суворова на данный момент.

Константин на это лишь положительно хмыкнул, но Вадим этого уже не слышал, так как с силой отшвырнул телефон от себя, взбешенный сильнее некуда. Все сложившиеся события просто выводили старшего из душевного равновесия и непоколебимого спокойствия, которым он славился, вертясь в криминальных кругах и историях. Сейчас он был готов рвать и метать.

— Собирайся, Цыган, сейчас за Наталей заскочим и на границу. — на первый взгляд невозмутимо объявил Желтый, стараясь тщательно скрыть пожар, полыхающий у него в груди. — А тебя закроем. Мы быстро. — отворачивая голову в противоположную от сестры сторону, уже тихо сказал, зная, что девушка скорее всего его даже не слышит и не хочет слышать.

Была бы у него возможность, он бы обязательно не бросил её в такой сложный для неё момент, но времена обязывали его к выбору власти и авторитетности, а не к хорошим взаимоотношениям с близкой и дорогой его сердцу девушкой.

Все были в диком смятении и даже не представляли, что будет дальше. Колик продолжал держаться от Веры на расстоянии вытянутой руки, но он просто был без понятия, где для неё кончается граница дозволенного. Он боялся лишний раз шелохнуться, чтобы не расстроить и не разочаровать её ещё сильнее, хотя кажется, куда ещё больше. И он просто искоса поглядывал на неё, прекрасно осознавая, что сейчас он останется с ней один на один, и он просто обязан ей что-то сказать, как-то поддержать и успокоить, хотя из него, как говорил он сам, психиатр просто отвратительный. Пока Коликов опасливо наблюдал за русой, что вообще никак не двигалась, исключая её подрагивающие колени, Цыганов и Желтухин уже были собраны и звенели ключами.

— Рома, — негромко позвал товарища старший, немного кивая головой на Веру. — накапай ей пустырника или чего-нибудь из этой серии. Мы попробуем разрулить всё быстро. И не трогай её сейчас. Вообще.

И дверь за ними хлопнула, ключи брякнули в замке. В «Снежинке» наступила гробовая тишина. Вера полностью перестала издавать звуки, находясь в полном вакууме и не обращая внимания ни на что вокруг. Одна лишь мысль крутилась у неё на повторе из раза в раз, не давая вдыхать полной грудью и разъедая все внутренние органы, заставляя их разлагаться без её ведома:

«Мой брат - убийца. Слава - убийца. Рома - убийца. Они звери.»

——————

Анатолий Агрба - реальный криминальный авторитет Казани, состоявший в ОПГ Тукаевских на момент происходящих и описанных в моей истории событий. Находится в розыске по делу о пожаре в ТЦ «Адмирал»(2015 г.), в котором половина от уставного капитала принадлежала приемной дочери Анатолия Алле Заляловой. Погоняло произведено мной как ассоциация именно с этим ТЦ, так как в открытом доступе не разглашается его погоняло.