Вера

Земфира - Река

От Автора

——————————

Девушка находилась на заднем сидении красного громоздкого автомобиля, за рулём которого сидел Кощинский максимально сконцентрированный на дороге. Нога была туго перевязана выше места его ранения жестким жгутом из куска скатерти, любезно содранной име же с деревянного стола.

Ещё пару минут назад Константин стоял над русой и тряс её, под шумок пытаясь выбить информацию о том, кто она такая и как оказалась в «Снежинке», пока его пацаны пронюхивали всё вокруг в поисках чего-то полезного и нужного, а может даже и опасного. Но та в свою очередь просто испуганно молчала, точно набрав в рот воды, дрожа только от одного мужского пронизывающего до самых костей взгляда.

Старший решил не рассказывать о своей неожиданной находке пацанам, ибо начались бы ещё большие вопросы и расспросы, которые были бы очень некстати в данный момент. Именно из-за этого Кощей и сокрыл девушку, решив её увезти оттуда, чтобы потом она не глазела на очередную драку, разбившую бы ей сердце, и не мешалась никому под ногами. Да и лишняя нервотрепка с девушкой в любом случае была очень не к месту всему Универсаму.

Вера прекрасно знала, что этот человек является бандитом. Разговор с ним приравнивался ей к очередному предательству самой себя. Она знала, что сейчас страдает только от причастности старшего брата к криминалу и возможно ещё рискует получить от, очевидно, недругов Вадима.

Кучерявый с ней церемониться не стал. Просто сгрёб её в охапку и запихнул в машину, одним махом запрыгивая за руль. Он только крикнул Зималетдинову о том, что он остается за старшего и продолжает приводить всё задуманное в действие, а сам он поехал в качалку, а потом в больницу, чтобы наконец избавиться от лишнего металла у него в ноге. Выставлять себя слабым при девушке, пусть и чужой, Константин считал низким, поэтому ему пришлось ехать стиснув зубы, чтобы не скулить от боли.

План изначально был таков, что Универсам дожидается Желтого и его близких, просто ставя их перед фактом того, что они больше не правообладатели данного кафе и что они больше не имеют претензий на него, и насильно выдворяя их с некогда ДомБытовской территории без особых разъяснений. Это был своеобразный и долгосрочный способ некоторого наказания ДомБыта за то, что Желтый вообще позволил себе делить Наташу, даже несмотря на то, что её позиция в выборе человека была уже определена. И план был рассчитан на то, что Суворов сегодня вечером вернётся в качалку под руку со своей улыбчивой блондинкой.

Но Универсамовские не знали, что Рудакова сделала окончательный выбор, поворачивающийся однозначно не в сторону Адидаса. При таком раскладе мера пресечения могла бы быть ужесточена, но что написано пером, того не вырубишь и топором. Изменить к этому времени ничего больше было нельзя, потому Зиме и пришлось в одиночку руководить пацанами.

Сероглазая спряталась за водительским креслом, укладывая голову к себе на колени, плотно зажимая ужи ладонями и изо всех сил жмурясь. Сердце заходилось бешеным ритмом, а под закрытыми веками резво плясали разноцветные пятна от перенапряжения. Удары главной мышцы организма встречались с острыми рёбрами, напарываясь на них и отдаваясь острой и резкой болью в груди. Она забывала как дышать, потому и каждые пол минуты слышались отчаянные рваные вдохи, свидетельствуя о том, что Желтухина ещё в сознание и может как никак функционировать.

Кощинский гнал на полной скорости, буквально подлетая на всех колдобинах, ямах и ухабах. Машину качало из стороны в сторону так, что казалось будто она может перевернуться буквально с минуты на минуты.

— Ты ответить мне можешь по-человечески, как тебя зовут? — уже раздраженный постоянным молчанием девушки вспылил кучерявый, неосознанно щелкая зубами, тем самым нагнав ещё большего ужаса на младшую. — Ты немая или чё?

Вновь тишина, сопровождаемая резким и отрывистым учащенным девичьем дыханием, и только скрип автомобиля, едущего по дороге на огромной скорости.

Состояние безграничной паники вновь захлестнуло Веру с головой, как снежная лавина накрывающая восходящего к горе, и шансов выбраться живой, не пожертвовав своей душой или сердцем, оставалось у неё совсем немного, точнее не оставалось вообще, ибо холодная когтистая лапа судьбы уже успела сомкнуться на хрупкой девичьей шее.

Маховик возмездия.

Лишь это словосочетание крутилось в мыслях у русой, которая уже дышала себе в колени, пытаясь найти в них защиту, а лучше сжаться до размеров самого маленького атома и попросту исчезнуть. Она догадывалась, что рок возвращает все злодеяния Вадима именно через неё. Она и есть маховик возмездия, который возвращает всю боль и страдания тому, кто их сам приносил в мир. И Желтухину старшему придётся пройти через всё то, что он однажды сотворил, чтобы вернуть в свои братские объятия ту, которую он всеми силами хотел уберечь, но в итоге глупо потерял.

В этот вечер брюнет мог упустить обеих сестер, но и мог отделаться малой кровью, сохранив каждую в безопасности. В итоге всё сложилось не так плохо, как могло. Он вытащил хотя бы одну Наташу из лап Универсама.

Он не хотел, чтобы история с Лизой, младшей сестрой Лаптя, повторилась. А если бы Турбо и Зима не замолчали все детали о тогда случившемся, то и Кощей бы не посмел забрать Веру из «Снежинки». Если бы Кощинский несколько минут назад посто предупредил Зималетдинова о том, что нашёл в каморке какую-то сероглазую девчушку, то кареглазый просто бы не позволил увезти её, он бы не поступил с ней как зверь или животное, просто не посмел бы из уважения к старшим ДомБыта. Они были в расчёте, но полную историю никто не знал, кроме двух Универсамовских суперов и четырех ДомБытовских старших. Вся контора, ходящая под Кощеем и Адидасом, просто слышала об этом, но не догадывалась, что на самом деле всегда скрывалось и скрывается за этим трагичным и болезненным общим воспоминанием, которое хочется просто вырвать из жизни и смять, выкидывая в мусорку, как пожелтевший от времени клетчатый лист с неудачными строками.

Паника уже стала частью девушки, сливаясь с её натурой и имея над ней власть. Теперь страх перешёл в перманентное, устоявшееся состояние, которое искоренить сможет лишь время и забота. Ужас кишил у неё в груди противными опарышами, которые прогрызали в тонкой материи души её маленькие отверстия, сквозь которые сочилась и ненависть. Ненависть, в первую очередь, к себе, к собственной глупости и доверчивости, с которыми она была не в силах бороться даже при огромном желании.

В мыслях Кощея промелькнула забавная, по его мнению, аналогия Веры и с диким зверьком, на которого она сейчас была так похожа. Константин бы сравнил её с запуганным зайцем, которого загнали в угол без возможности выбрать. Хотя вся сложившаяся ситуация ему не нравилась от слова совсем, он думал, что делает лучше для всех, неосознанно увязая в этих зыбучих песках уже по самую шею и пока мужчина не начнет в них задыхаться, то он не поймет, что происходит.

Вот они уже доехали до небезызвестной качалки, которая является пристанищем всех ровных пацанов с Универсама. Кучерявый заглушил машину, прислушиваясь к звукам на заднем сидении. Стояла гробовая тишина. Он резко обернулся, заглядывая за своё место, но обнаружил не трясущуюся от одного его вздоха девчушку, а спокойную девушку, которая просто уснула от эмоционального перенапряжения, с которым её организм уже не мог справиться по-другому и потому просто заставил её уснуть, чтобы не выжить из последнего ума. Такой расклад всё же играл на руку Кощинскому, с легкостью поднявшему Желтухину на руки и быстро поковылявший прямо в сторону металлических дверей подвального помещения.

Через несколько минут мучений от дикой боли, пронизывающей его простреленную ногу, кучерявый всё же усадил русую на диван, чтобы та смогла нормально отдохнуть и выспаться. В самом посещении из людей был только Лампа и Фантик с Ералашем, оголтело смотрящими на представшую картину. Они Кощея с противоположным полом никогда не видели, а тут маленькая, худенькая, у него на руках, да ещё и без сознания.

Вот тут у всех троих где-то в голове хрустели и трещали по швам представления о своём грозном старшем, который прямо сейчас пытался поудобнее уложить Веру, уже не реагирующую ни на что. Все три пацана молчали в тряпку, боясь произнести хоть слово поперёк Кощеевского или задать один-единственный вопрос о том, что происходит, ведь моментально бы схлопотали в фанеру от неуместных слов и расспросов, летящих кучерявому под руку.

Мужчина с горем пополам наконец уложил Веру на подлокотник дивана, накрыв её замызганным и воняющем сигаретами и алкоголем, вылитым на него ещё многие годы назад, пледом, переходящем по наследству от старшего к младшему. Теперь этим покрывалом после Туркина владел Зималетдинов, который как раз пытался шерстяное, плотной вязки одеяло привести в более или менее божеский вид.

— Так, скорлупа, повторяю один раз. — громким шепотом начал Кощей, уже стоя лицом к трем мальчикам, глаза которых уже на лоб лезли от непонимания и удивления. — Эта девушка ДомБытовская, головой каждый из вас за неё отвечает, поняли? — грубый и низкий мужской голос скользил по стенам и полу качалки, становясь похожим на густой смог, окутывающий города беспросветной дымкой.

Три резвых и точно солдатских кивка рассекли воздух, а лица пацанов в миг приняли серьёзные выражения, показывая полное понимание и погружение их в ситуацию.

— Когда она проснётся ничего не спрашивать у неё, усекли? — старший излучал дерзкую энергию, сравнимую с яркой вспышкой молнии, поджигающей дерево. — Сразу скажите ей где она и что никто её тут не обидит, но не дай Бог она куда-то отсюда рыпнется. Я вас тогда нахуй на возраст подниму. Мало никому не покажется!

Парни ещё раз стройно и дружно кивнули, не отрывая взгляда от Кощея. В это время мужчина развернулся и пошёл в сторону выхода, чтобы наконец доехать до больницы и избавиться от этой треклятой пули.

— А ты сам куда? — неуверенно подал голос Кирилл, отправляя вопрос в спину Кошинскому, что уже почти вышел.

— Куда надо, перед шелухой не отчитываюсь. — лаконично и понятно, с нотками неприкрытой грубости довольно пренебрежительно выплюнул через плечо кучерявый кучерявый и скрылся за металлом дверей, разделяющим жуткий обжигающий самое сердце мороз и приятное тепло помещение, которое согревало только лишь тело.

Константин здесь задерживаться не собирался, ведь не хотел заработать себе гангрену от попадания в практически открытую кровоточащую рану какой-то опасной инфекции.

Он знал, что скоро должны будут вернуться Адидас старший и Турбо, он мог положиться на них и был уверен в том, что о девушке они действительно позаботятся и не станут вести себя как подонки. Турбо, конечно, имел горячий темперамент, но к чужому относился с уважением. К чужому? Да, к чужому, он никогда бы себе не позволил обидеть девушку, маму, сестру или подругу своего врага или недруга, он бы никогда не посягнул на вещи, которыми не обладал, он бы в жизни себе не позволил на друга или товарища того, с кем у него были контры.

Именно потому к Желтому вместе с Суворовым поехал он, а не Зима, что было бы логичнее в сложившейся ситуации. Туркин сразу и четко обозначил то, что не позволит себе вламываться на постороннюю территорию и втихую, нечестно сгребать под себя то, на что он прав никогда не имел. Турбо решал вопрос непосредственно лично, с глазу на глаз.

— Я думаю, что это баба Желтого. — шепотом выдвинул предположение Фантик, почёсывая затылок с растрёпанными волосами, напоминающими солому. — Он всегда похожих на неё выбирал.

— Да маленькая она для Желтого, — возразил ему Миша, упирая локти в колени и внимательно вглядываясь в русую, свернувшуюся калачиком на старом потрепанном диване красного цвета. — кто там у них самый младший? Колик?

Альберт дергано кивнул, при этом нахмурив густые темные брови, мгновенно принявшие форму покосившегося домика. Он был больше всех возмущен присутствием девушки, ведь полностью новый человек для него был огромным стрессом.

— Ну вот я думаю, что она Коликовская. — с интересом в глазах заявил Тилькин, оборачиваясь через плечо на товарищей.

Парень натолкнулся на осуждающий взгляд Салихова, который был слишком серьёзен и собран для ненапряженной обстановки и своего возраста. А вот Сахаров выступал на стороне рыжего, которому была любопытна сероглазая, уже отвернувшаяся от них и лежащая к ним спиной.

— А она не может быть девушкой какого-то супера? — продолжил пустую дискуссию Кирилл, смотря на Ералаша, что всё продолжал пялиться на девушку.

Только рыженький хотел ещё что-то добавить, но был на ходу перебит Альбертом, которого порядком достали эти бесконечные разговоры пацанов:

— Да завалитесь, невозможно вас слушать. — буркнул самый младший, заерзав на кресле и сильнее насупившись. — Потом её обсудите, не могу уже эту херь вашу воспринимать.

Фантик уже приготовил подкол Лампе, который становился с каждым днём всё раздражительнее и раздражительнее, и было хотел озвучить его, как дверь снова с грохотом распахнулась и в помещение ввалился еле удерживающийся на ногах Турбо, которого штормило из стороны в сторону. В нос ему ударил запах цветочных легких, но при этом сладковатых духов, которые мгновенно въелись в его слизистую, а он был и не против.

Супер резко отхаркнул кровь, скопившуюся у него во рту, не совсем осознавая своих же слов из-за затуманенного рассудка от многочисленно полученных ударов:

— Кто телку притащил? Озверели?! — грубый голос разрезал воздух, пропитанный сигаретной вонью, которую вытравить уже было невозможно. Туркин звучал так, будто не его лицо сейчас походит на кровавое месиво и не его тело ломит от дикой боли.

Он тяжело и медленно прошагал на середину зала, останавливаясь напротив Желтухиной, до сих пор мило и безмятежно посапывающей. Валера, конечно, узнал её с одного взгляда, но ни одной похабной мысли не проскочило у него в воспаленном сознание. Он был скорее разозлён и удивлён её присутствием.

— Это кто, нахер, такая!? — прогремел Турбо, смотря на своих звездюков через плечо. — И какого хуя она тут забыла, да ещё и дрыхнет тут?!

Фантик тут же сконфузился под пристальным взглядом кудрявого, замолкая и сутулясь, Альберт же, наоборот, выпрямился, раздулся, словно старался показаться значительнее для зеленоглазого, который уже без отрыва глядел на Ералаша, оставшегося совсем без изменений. Густая бровь выгнулась на лице Валеры в ожидании ответа от скорлупы, в частности от Мишы.

— Кощей без каких-либо объяснений принёс её, сказал, чтобы ничего у неё не спрашивали, когда она проснётся, сказали ей, мол никто её не обидит здесь. Ещё он попросил рассказать ей, где она. Да и всё. — довольно спокойно произнёс Тилькин, шмыгая носом, а потом добавил. — Мы думаем, что это девушка кого-то из старших ДомБыта. Ну некому потому, что больше.

Кровь закипела в нём подобно жгучей лаве, от которой никто не сможет скрыться. Он был просто в бешенстве от действий Кощинского и был готов абсолютно серьёзно вступить с ним не то, что в спор, а завязал бы даже драку.

— Я этого Кощея собакам его скормлю. — злостно пророкотал кудрявый, психуя и сетуя на своего главного, ведь тот абсолютно точно знал, как зеленоглазый относится ко всем этим похищениям. — Оборзел совсем уже, щелкнуть* его пара. — как бы сам с собой вел диалог Турбо, уходя к раковине и включая полностью ледяную воду.

Он яростно тер разбитые в мясо костяшки, пытаясь смыть с них чужую кровь, а потом, набрав этой воды в ладони, плеснул себе в лицо, будто приводя в сознание.

Он просто не мог поверить в то, что сделал Константин. Туркин теперь наверняка знал, что ДомБыт спустит с них три шкуры.

Сначала Лиза, которая повесилась, теперь эта, видимо действительно девушка одного из старших. Желтый всегда был справедливым, по мнению Турбо, но это уже была грань.

Отжать кафе это одно, а вот похищать человека это уже совершенно другое, хотя оба эти действия полностью отторгались кудрявым и были для него чем-то низким и постыдным, особенно для ровных пацанов.

Валера с содроганием вспоминал, как в то время Зима отделался лишь испугом, а он только глубокими шрамами, но это не значит, что и в этот раз глава ДомБыта закроет на этот мерзкий выпад глаза и спустит Универсаму, а в частности двум друзьям, всё с рук. Если в той ситуации Желтухин просто позволил им уйти, сохраняя свои жизни, а Лапоть не захотел заставлять Зималетдинова отвечать за всё, что он натворил, придерживаясь того, что зло порождает ещё большее зло, то вполне возможно, что сейчас Желтый может лишить кого-то жизни и глазом не моргнув.

Турбо и Зиме повезло, что Вадим не пошел тогда к их старшим и не рассказал о том, как всё было на самом деле, иначе бы второму бы пришлось ох как несладко, огрёб бы лысый тогда по первое число, дело даже могло дойти до отшива, но глава другой конторы был снисходителен к ним и понимал, что в них ещё играет кровь.

Сейчас история проходила почти по тому же самому сценарию, но была известна теперь обеим сторонам от этого было несколько легче в принятии решений. Хотя выбор Наташи упростил всё и расставил по местам, предписывая поведение каждому в сложившейся ситуации, но и Суворов не стал бы опускать так быстро руки, получив, казалось очевидный, отказ, он не человек, который опускает руки при первых же трудностях. Владимир будет до последнего вгрызаться в свою цель и не отпустит её.

Турбо пугало то, что в этот раз без жертв будет не обойтись, но и рассказать всю правду о истории Лизы, настоящую фамилию которой из всей конторы знали только Вахит и Валера, он не мог, ведь это поставило под угрозу многих людей, которые были ни при чем.

Сейчас зеленоглазому только оставалось ждать Адидаса, который очень долго парковал машину.
_________________________

Щелкнуть* - избить, преподать урок.