Вера

От Автора

—————————

— Да пошел он нахуй. — заключил Туркин, опрокидывая  в себя ещё одну чекушку сорокоградусной и горькой жидкости, даже не поморщившись и не закусив после этого. — Она ему только сестра, пусть свой язык и лапы себе в задницу запихнёт и от Наташи отъебётся. — развалившись на пол дивана, продолжил уже знатно захмелевший парень.

С начала конфликта между Адидасом и Желтым, а точнее с начала войны за права на Наташу Рудакову, прошла без малого неделя. Ситуация никак не разрешалась и даже не двигалась в сторону какого-то очевидного конца. Все были заняты своими проблемами, а слух о уже подгорающем разногласии  между Универсамом и ДомБытом начинал расползаться среди местных группировок почти незаметным туманом, который окутывал всю эту и без того мутную историю. Кто-то приплетал новые подробности к драке между двумя старшими, придумывая то, что ДомБытовские наехали на Универсамовских только потому, что не смогли поделить территорию, другие считали, что это всё претензии Кощея и Адидаса на неизвестную девушку Желтого. Версий, на самом деле, было неизмеримое количество, и каждая из них с каждым часом бездействия обрастала всё большей ложью.

Как только всё закончится с любой из ОПГ могут спросить за устроенный беспредел и нужно будет обязательно дать вразумительные разъяснения и не обосраться в глазах остальных группировок, что будет сложно на фоне того, что никто даже не собирается двигаться в сторону разрешения конфликта.

В тот вечер весь Универсам отделался только укоризненными взглядами сотрудников милиции и их пренебрежительным отношениям. Только Туркину и Суворову высказали крайние предупреждения, в следующий похожий раз их ждал бы изолятор временного содержания на пятнадцать суток, то есть административное заключение или штраф.

А уже сегодня, в пятницу, старшие и супера собрались у себя в каморке и просто решили выпить, чтобы не сойти с ума.

— Нас затопить может, если жопы продолжим отсиживать. — помутившийся взгляд кудрявого уперся в Володю, выпившего меньше всего простой советской водки из разношерстной компании. Мужчина выглядел серьёзно, казалось, что алкоголь не расслаблял его, а с точностью наоборот, загонял его в темный и сырой угол, откуда он не мог выбраться сам.

— Турбо, не мороси, всем поебать. — постарался внушить себе и всем вокруг эту мысль усатый, сунув руки в карманы и нахмурившись так, что брови его почти наехали друг на друга.

— Он прав. — железобетонно, но заплетаясь в словах, заявил Кощей, слабо кивая в сторону зеленоглазого, соглашаясь с ним. — С меня уже спрашивают старшаки с Теплушки* за контры* с ДомБытом. Антип за родку* Натали твоей настойчиво интересовался.

— Во. — вскинул вверх палец Зималетдинов, затяжно шмыгая носом. — Решать надо, иначе пизда нам. — громко хрустя огурцом, поддержал товарищей лысый, медленно моргая.

Вове было тяжело все эти дни. Наташа старалась как можно больше времени проводить с возлюбленным, который и сам был рад такому положению вещей, но незримая угроза со стороны Желтого не давала ему жить спокойно, постоянно капая в душу ядом. Он понимал, что всё зависит от самой Рудаковой, но та просто боялась делать выбор, не собираясь отказываться от кого-то из дорогих ей мужчин.

— Да какая разница остальным моталкам? — недовольно выплюнул Сутулин, неосознанно подергивая верхней губой в открытом недовольстве и отвращение.

— А такая, — запрокинул голову на спинку Константин и осмотрел всех собравшихся усталым и порядочно рассредоточенным взглядом. — что с соседями воевать не канает уже, да и не понятно им, херли мы на ДомБытовских взъелись. А если без причины на порядочных людей лезть, то и пиздов отхватить недолго. — разжевал всё Кощинский, уложив руки на подлокотники ветхого и непросыхающего кресла.

— Давайте Желтого и близких его мочканём*. — абсолютно серьёзно и безразлично предложил Туркин, зевая от скуки и носком кроссовка возя по полу.

Именно в это момент все замолчали. Все были обескуражены таким предложением.

— Мозги страус выжрал? — осуждающе оскалился Кощей, кидая взбешенный взгляд на своего супера.

— «Снежинку» отжать надо. — тоже высказался Зима, снова хрустя овощем, что раздражало без малого всех.

Уже в пятницу вечером всё та же компания собралась в качалке. Туркин и Сутулин убивались тренировками, ловя ужасные боли с похмелья, Зималетдинов стоял рядом с зеленоглазым и считал количество его подходов, пока старшие дозванивались до ДомБыта.

Константин третий раз настойчиво набирал в кафе, принадлежащее Желтому.

— То ли я тупой, то ли лыжи не едут. — грубо высказался кучерявый мужчина, раскручивая пружинку провода у стационарного телефона от дикой скуки, которая преследовала автора с самого утра. И скрыться от неё он никуда не мог.

— Цифры верно набрал? — зевнул Адидас, подпирая плечом стену. Раздражение возрастало в усатом с каждым мигом всё сильнее. Он уже хотел разобраться во всей этой каше из топора и просто продолжать спокойно жить.

— Верно. — беззлобно огрызнулся Кощинский, щелкая зубами вроде бы с недовольством, но на самом деле мужчина был спокоен, как удав, ведь знал, что на эмоциях нельзя ни с кем разговаривать, особенно с ДомБытовскими, которые совсем не терпели такого отношения. 

Очередные долгие гудки тянулись как мед, капающий с ложки в чай. Терпения у него было хоть отбавляй.

Суворова можно было понять. Его девушка не брала трубку с самого утра, может специально игнорируя его, а может просто не слыша очень решительных и упорных звонков возлюбленного. Это просто выбило его из колеи и душевное равновесие было окончательно расшатано.

Четвёртая попытка дозвониться до Снежных сопровождалась тихими переговорами и смешками суперов, что чувствовали себя довольно расслабленно и свободно. Сегодня скорлупе запретили появляться в качалке, поэтому парни могли без ограничений и запретов творить всё, что хотели, и не строить из себя грозных суперов, которые в любую секунду готовы указать звездюкам, где их место.

Кощей наблюдал за Турбо и видел в нём себя много лет назад. Так же заводился с пол-оборота, так де яро отстаивал свои принципы, так же не видели жизни без своей конторы. Но Константин боялся, что Туркин повторит его судьбу. Он не хотел, чтобы его младший, которого он буквально растил с десяти лет, пережил то же, что проходил он. Он надеялся, что восемь лет улицы не выжали из него теплые чувства, надеялся, что кудрявый может жить и радоваться, а не только на автомате смеяться с шуток его товарища.

Трубку подняли, а кучерявый всё смотрел на зеленоглазого, размышляя о том, как сложится его судьба.

— У трубы, — послышался разозлённый голос Цыгана, которому сейчас явно было не до телефонных разборок.

Кощинский резво проморгался, отгоняя от себя временное помутнение и сосредотачиваясь на собеседнике.

— Старшего позови. — сказал, как отрезал, кучерявый и стал вслушиваться в звуки на заднем плане.

Вячеслав что-то вполголоса передал, отзываясь о чем-то с раздражением. На фоне затрепетал едва уловимый динамиками и ухом кареглазым голос, который был ему совсем не знаком.

Зазвучали шаги и раздался громовой жесткий голос автора ДомБыта:

— Кто говорит?

— Кощей. Универсам. — так же строго и без лишних эмоций ответил мужчина, подмечая, что все разговоры в качалке стихли. — Вопрос есть. Решить надо.

— На границе в восемь. Сколько вас будет? — почти загробным голосом произнёс эту фразу Вадим, неосознанно дергая бровью в отторжении.

— Двое. Адидас и Турбо, меня не будет. А вас?

— Странный ты человек, Кощей. Ситуацию разъяснять зовёшь, а сам старшего и супера посылаешь. — кривая усмешка проскользнула по изолированному проводу телефона и достигла Кощинского, который моментально рвано выдохнул с негодованием. — Приеду я с Цыганом.

Звонок был резко оборван Желтым, который с силой кинул трубку на её законное место и отшвырнул от себя, поворачиваясь к Цыганову и говоря такие слова:

— Собирайся, Цыган, сейчас за Наталей заскочим и на границу. А тебя закроем. Мы быстро. — кинул он уже через плечо гостю, который не должен был наблюдать за всем этим недоразумением.

Мужчины уже ехали в машине. Вячеслав укоризненно поглядывал на Рудакову, сидевшую на заднем сидении и поёживаясь от холода, который пробирал её до самых костей, хотя она была одета по погоде.

— Наташа, — хмуро позвал её старший брат, наблюдая за кудрявой в зеркало заднего вида. — ты сделала выбор?

Подняв на брюнета свои большие светлые глаза, девушка только промолчала сглатывая слюну и никак не отвечая на вопрос. Ей было страшно. Она боялась потерять навсегда одного из близких мужчин, она не представляла свою жизнь без одного из них. Каждый был ей дорог, просто по-разному. Она была готова ради любого из них пожертвовать своей жизнью, если бы было так нужно. Но выбрать кого-то из них для неё являлось настоящим зверством.

Главной ошибкой старшего было то, что он только думал о том, что примет любой выбор сестры, а произнести это в слух у него не хватало сил. Эта мысль просто крутилась у него в голове, но кудрявая об этом не знала, хотя это знание не помогло бы ей решить.

Брюнет кинул на товарища одним им понятный взгляд и пробежался языком по верхнему ряду зубов, не специально цокая.

Когда вся компания была на месте, Вадим сказал пока сидеть на месте Рудаковой, которую сейчас била крупная дрожь, застилая её взгляд пеленой ужаса. Она боялась не Желтухина, а того, что мужчины снова могут сцепиться, калеча друг друга совсем без жалости.

Цыган и Желтый прождали Универсамовских почти с десяток минут, отчего приходили в негодование, ведь опаздывать на такие встречи являлось показателем крайнего неуважения к оппоненту.

— Явились. — сплюнул под ноги Адидасу сероглазый, когда тот выпрямился перед ним, выйдя из красной тачки Кощея вместе с Турбо, гордо задрав головы.

— Давай так, решим всё полюбовно. — дипломатично начал Суворов, вроде без особого интереса предложил он, заглядывая в глаза мужчине напротив и не обращая внимания на плевок под ногами.

Только Владимир хотел продолжить, выдвигая разумное разрешение сложившейся ситуации, как Турбо, который завёлся с пол-оборота уже во время первой фразы Желтого, разъяренно прошипел, выделяя каждое слово:

— Тебе пиздец.

Кулак Валерия сжался до побелевших костяшек и до ногтей, впившихся в кожу ладоней, усыпанную мозолями. Один резкий выпад вперёд со стороны самого младшего из всех собравшихся, занявший буквально долю секунды, и он уже вписался со всего размаху сначала в нос, разбив его, а потом и под рёбра Желтухину, который на растерялся, хватая за руку Туркина и притягивая к себе.

Суворов среагировал незамедлительно. Он в мгновение ока оказался рядом с столкнувшимися парнем и мужчиной. Адидас по факту никак не мог повлиять на них, ведь события разворачивались с такой скоростью, что он просто не мог втиснуться между ними.

Наташа негромко вскрикнула с заднего сидения, вжимаясь в него всей спиной и мечтая слиться с ним и навсегда остаться там. Она не на шутку испугалась за старшего брата, которого любила больше жизни. Турбо стал для неё в это миг самым настоящим зверьём.

Локоть брюнета вписался ровно в позвоночник кудрявого, тому захотелось завыть, но он лишь сильнее стиснул зубы. Хруст раздался на всю округу. Зеленоглазый безуспешно дернулся, надеясь освободиться от железной хватки сероглазого, который, кажется, был готов вообще ко всему на свете.

Вадим был просто в бешенстве, когда вместо решения вопросов получал вот такой очень теплый приём, который он будет припоминать до конца жизни. За такое нахальное поведение супера он спросит с Кощея. Уже лично и уже не в хорошем расположении духа.

— Ублюдок. — просипел зеленоглазый, не оставляя попыток высвободить свой кулак из своеобразного плена.

— Язык тебе отрежу, выродок. — незамедлительно и без капли юмора ответил Желтый, сжимая руку младшего так, что там ещё долго будет красоваться огромная синюшная гематома на пол предплечье.

Цыганов уже успел подкатить глаза и оказаться рядом с дерущимися. Толку было от него, как от козла молока. То есть абсолютно никакого. Вячеслав действительно знал, что одержит победу в любом случае его старший, потому разнимать их он не видел никакого смысла.

Вадим правой ногой подбил левую Турбо, от чего он повалился на спину, на миг расслабляясь, что позволило одним движением прижать руки кудрявого над его головой, тем самым практически обездвиживая его. Турбо подтянул ноги к себе, неожиданно выпрямляя их и отталкивая от себя. Теперь зеленоглазый сидел сверху, вроде бы контролируя ситуацию, пока Владимир хватал его за плечи, стараясь оттянуть от старшего ДомБыта.

Увесистый свободный кулак Желтухина попал четко в нос кудрявого. Вадим так вымещал всю злость, накопившуюся за последнее время. Он вымещал свои обиды и промахи на Турбо, находящемся в отвратительном положении. В его душе просто бушевал ураган ярости, так и хлещущей через самый край дозволенного и здравого.

Туркин мог бы запросто ответить на этот удар, но он удерживался своим старшим без особой возможности размахнуться или вообще двинуть своими руками. Адидас, сам того не подозревая, сделал из супера грушу для битья. Тумаки посыпались на зеленоглазого, активно брыкавшегося в руках Суворова со стороны Желтого совсем без разбора. Володя, конечно, пытался блокировать замахи Желтого, выставляя свою ногу вперёд во время очередного удара, только набив себе синяки и совсем не защитив подопечного.

Через пару-тройку таких ударов бровь кудрявого была рассечена, а щека кровила, ибо Вадим острой частью кольца проехался по лицу Турбо, который даже не пискнул, не позволив себе показать боль, которую он ощущал каждой клеточкой своего тела.

Рудакова стала белее накрахмаленной рубашки, вцепившись в ручку автомобильной двери и смотря наружу за развитием ситуаций. Девушка дернула за эту ручку, буквально выпадая в лютый мороз на колени и обдирая их об лёд.

— Вадик! — завопила она, поднимаясь на ноги, спотыкаясь и снова проезжаясь окровавленными коленями и колючую замерзшую воду. Она не видела никого вокруг кроме него и поднималась из раза в раз сейчас только для него.

Владимир в кои-то веки смог вытянуть кудрявого, всё с таким же огнем в глазах рвущегося навстречу старшему ДомБыта, только чтобы отомстить за собственное унижение.

— Угомонись! — гаркнул Суворов, оттаскивая Туркина от места происшествия в сторону их машины, когда до его ушей донеслась роковая фраза, почти утопившая, как нежеланных котят, все его надежды и планы на будущее:

— Тебя! Я выбираю тебя, Вадим! — вилась вокруг брата кудрявая, пока он вставал на ноги, оперевшись на руку Цыганова, преданно ждущего его.

Туркин явно ничего не понимал, так как просто валялся у колеса машины без особенных чувств, смотря прямо перед собой. Суворов со всей злости пнул воздух, подпихивая носком обуви Турбо в бок, чтобы тот всё же встал и загрузился в тачку. Так и произошло.

Даже без достойного прощания, Адидас впрыгнул за руль, вдавливая газ в самый пол. Он ещё отвоюет свою девушку. Он докажет, что сейчас она ошиблась, выбрав брата. Кровь кипела в жилах, словно напоминая, что он просто так не уступит Рудакову, без которой он уже и жизни не видел.

—————————

Теплушка* - авторское название ОПГ «Тяп-Ляп» или «Теплоконтроля».

Контры* - нерешённые разногласия и конфликты.

Родка* - родословная, родственные связи.

Мочкануть* - убить, избавиться.