grey matter [Russian]

Уже через три дня противная мелодия телефона перестала раздражать меня.  Последний звонок от Зейна был в понедельник, Лиам и Луи пытались достать меня во вторник, Гарри звонил в среду, так же, как и Айрис. И с тех пор мой гаджет молчит.

Это и разочаровывает и успокаивает одновременно. Честно, я не знаю, какой игре пытаюсь научить ребят, но на данный момент мою голову заполняют лишь мысли о том, что папа женится уже через неделю. Дебби на втором месяце беременности, а я даже не заметил, увлечённый своими проблемами, и она каждый чёртов день ходит по магазинам для детей. На прошлой неделе я заходил в прачечную и нашёл какой-то костюмчик для новорождённого. Она ещё даже не родила ребёнка, но уже стирает его вещи!

В четверг я, как и всегда, остался в своей комнате из-за того, что на улице шёл дождь. Хотя и до этого я делал то же самое, непрерывно пялясь на свой телефон в ожидании звонка, но он спокойно лежал на заправленной постели. Я потянулся за ним, открывая голосовую почту, чтобы, наконец, прослушать оставленные сообщения.

Понедельник, 3:58 вечера. Зейн.

«Привет, Найл, это Зейн. Ты в порядке? У меня такое ощущение, будто ты просто исчез или игнорируешь всех нас. Мне не хватает тебя, приятель, серьёзно, Гарри и Луи заставляют чувствовать себя одиноким, понимаешь? У них такая романтика, и мне бывает даже больно смотреть на это. Лиам постоянно в своей спасательной будке, поэтому я нуждаюсь в твоей моральной поддержке. Пожалуйста, перезвони и спаси меня».

Вторник, 8:19 вечера. Луи. 

«Привет, Найл. Честно, я не знаю, где ты находишься и жив ли вообще, но... Ах да, Гарри же говорил, что ты жив, я забыл. В общем, я не знаю, что сказать, но мы действительно скучаем по тебе и даже не играли в карты, потому что без тебя и твоей гермофобии это не так интересно. Ты же скоро приедешь, верно?»

Вторник, 10:46 вечера. Лиам.

«Эй, приятель, мы устраиваем битву песком завтра, ты с нами? Пожалуйста, напиши или позвони мне, если приедешь».

Среда, 11:33 утра. Айрис.

«Привет, это я, и мне кажется, что ты можешь быть мёртв, но, честно говоря, я не уверена, потому что я даже не узнала, какую музыку ты любишь, чтобы поставить на похоронах! Если ты всё ещё не отправился на тот свет, то перезвони мне и скажи об этом. Пока».

Среда, 2:01 вечера. Гарри.

«Хэй, парень, я знаю, что мы говорили недавно, но я всё так же надеюсь, что ты не винишь себя. Знаешь, странно ходить куда-то без тебя, иногда бывает чувство, будто не хватает важной части головоломки. Пообещай не натворить глупостей, ладно?»

Среда, 4:14 вечера. Айрис.

«Найл, я могла утонуть в зыбучих песках прямо сейчас, а ты бы даже не узнал. Что делать, если я попаду в них? Я тоже без понятия. Пожалуйста, позвони мне. Серьезно, Найл, я очень прошу».

Среда, 4:22. Айрис.

«В случае, если ты прослушал последнее сообщение, то не беспокойся, я не утонула. Правда, у меня начинается смена в «Салат Шейк», а это равносильно зыбучим пескам. Ты когда-нибудь перезвонишь мне?»

Среда, 4:57 вечера. Айрис. 

«Хорошо, шутки в сторону, я беспокоюсь о тебе. В последний раз, когда мы говорили, я думала, что сильно задела твои чувства, но поверь, я не хотела этого, и я очень сожалею. Прости, я так отстойно извиняюсь перед людьми. Пожалуйста, позвони мне, чтобы я успокоилась».

Четверг, 1:39 утра. Луи.

«Слушай сюда, речной мальчик, я не повторю своих слов во второй раз. Ты расстроил всех ребят, серьёзно. Гарри только и может говорить о том, как он беспокоится о тебе, Айрис не выпускает телефон из рук, потому что ждёт звонка, Зейн ноет о том, что одинок, как маленькая сучка, а Лиам жалуется на отсутствие песчаных поединков. И да, я понимаю, что сейчас поздно, но настоящий лидер команды не спит. Я лидер нашей команды, а ты вредишь всем, так что вразуми свою же голову. Теперь, извини, но я хочу пойти в кровать».

Остальные сообщения были довольно однотипны, поэтому я быстро прокрутил их, удивляясь такому большому количеству. Вина уже расползалась по органам, заполняя всё внутреннее пространство. У меня такие хорошие друзья, а я просто избегал их.

Я чувствовал, что обязан позвонить Луи первому.

— Алло?

— Привет, Луи.

— Найл! Наконец-то ты перезвонил, придурок. Моё сообщение задело твои умные мыслишки? Правда, я был немного пьян, когда звонил тебе, но это подействовало, да? Где ты был, чёрт возьми?

— Я не знаю, — просто ответил я, подперев подбородок ладонью. — Только дома.

— Тогда мы приедем через десять минут. Что, Гарри? А, ладно. Найл, мы будем у тебя через двадцать минут, потому что Гарри хочет заехать за миндальным молоком в супермаркет.

— Вы пьёте миндальное молоко?

— В нём больше кальция, чем в коровьем, и нам нравится, так что поубавь свой осуждающий тон.

— Я не осуждал вас, — засмеялся я.

— Вот и отлично. Увидимся через двадцать минут.

Я сбросил вызов, а затем сразу же набрал номер Айрис. Не успели раздаться и два гудка, как она уже ответила.

— Найл!

— Да, привет, Айрис.

— Господи, спасибо за услышанные молитвы. Я серьёзно начала думать, что ты мёртв, и я волновалась, потому что мне бы хотелось, чтобы у тебя были зрелищные похороны, но я не знаю ни твоей любимой музыки, ни блюд, даже не знаю, кого бы ты хотел пригласить. Лучше оставайся живым подольше, чтобы я не воскресила тебя, спрашивая об этом.

— Я ценю это.

— Если серьёзно, где ты был? Ты решил воссоединиться с природой и ездил в лес, чтобы пожить пару дней без технологий? Или ты хотел уйти в монахи, но передумал?

— Нет, мне просто нужно было некоторое время, чтобы обдумать всё, и я ничего не делал, на самом деле. Просто читал.

— Ты закончил «Гарри Поттера»?

— Да, мне понравилось.

— Теперь тебе нужно посмотреть все фильмы. Хотя я должна предупредить, что у Волан-де-Морта нет носа.

— Ты не обиделась за то, что я игнорировал тебя?

— А ты игнорировал?

Я понял, что сказал это зря, и мои глаза непроизвольно распахнулись шире.

— Айрис, я...

— Я шучу, Найл, всего лишь шучу. Меня не сильно это и волнует. Точнее, я имею в виду то, что я расстроилась из-за этого, да, но сейчас ты позвонил мне. Я счастлива, поэтому не беспокойся.

Я закрыл глаза на пару мгновений, прежде чем снова уставиться в потолок своей спальни.

— Я всё равно хочу извиниться за это.

— Всё хорошо, правда, и я очень рада, что ты позвонил, так как моя жизнь была до безумия скучной.

— Я тоже ничего не делал, если честно, — пробормотал я. — Представляешь, свадьба папы уже через неделю.

— Ничего себе, время так быстро прошло.

— Да, я знаю, и это убивает меня. Я пытался быть лучше и смириться с Дебби, но получается плохо.

— Эй, не расстраивайся. У моей мамы было пять мужей. Конечно, я не встречалась ни с одним из них, и они все итальянцы, но мама присылала мне несколько фотографий с медового месяца. Это не так уж и плохо, на самом деле, а Италия просто великолепна.

— Я нашёл детский комбинезон в прачечной. Комбинезон, Айрис.

— Какого цвета он был?

— Жёлтого, кажется.

— Интересно.

— Что интересного?

— Ну, это весёлый цвет, — я слышал, как она начала смеяться и изо всех сил пытался побороть улыбку.

— Перестань, это ужасно.

— Ладно, ладно. Хочешь, чтобы я приехала, и мы сожжём этот комбинезон?

— Нет.

— Мы можем ещё и прикрепить записку, чтобы Дебби знала, что произошло. Может быть, «если комбинезоны снова попадут в стиральную машину с моей одеждой, то с каждым из них случится то же самое»?

— Я не хочу ничего сжигать.

— Хорошо, я не настаиваю. В любом случае я взяла импровизированный перерыв, чтобы поговорить с тобой, но моя тётя уже косится на меня, так что я должна идти.

— Тогда скоро увидимся.

— Да, до встречи, Найл.

Положив телефон на край кровати, я откинулся на подушки, улыбаясь самому себе, как идиот. Даже и не представлял, что простой разговор может так подействовать. 

Гудок раздался с улицы, и я поспешно погладил Боунс по голове, прежде чем присоединиться к Гарри и Луи, разместившись на заднем сидении их машины. 

— Посмотрите, кто появился, — воскликнул Гарри, широко улыбаясь. 

— Молодой самец Найл вышел из своей пещеры, в поисках цивилизации. Обратите внимание, дорогие телезрители, он до сих пор блондин, и, несмотря на отсутствие света в его укрытии, пряди не потемнели, — начал Луи голосом рассказчика в документальном фильме. — Его блондинистые локоны так ослепляют, попадая под солнечные лучи, что лучше не смотреть, если не хотите повредить сетчатку глаз.

— Я тоже рад тебя видеть, — проговорил я.

— Там есть миндальное молоко. Если хочешь, может попробовать, — Гарри кивнул на пакет с продуктами на заднем сидении. — В нём больше кальция, кстати. 

— Да, Луи уже рассказал мне, но спасибо, я не хочу.

— Ты многое теряешь, — фыркнул сам парень, скрестив ноги на приборной панели. — Вообще, почему ты такой счастливый? Неужели разговаривал с Айрис? 

— С чего ты взял?

— Ты выглядишь влюблённым, тупица. Твои щёки розовые, и улыбка не спадает с лица.

— Мне просто жарко, и я рад видеть вас.

— Да, конечно. Мы заберём Зейна, а потом устроим костёр на пляже, ладно? 

— Но Айрис работает.

— Её смена заканчивается в шесть, она подъедет к нам чуть позже, и ты сможешь снова пускать слюни на неё, не беспокойся.

Я засмеялся, а Гарри включил радио, улыбаясь так же широко. Я был благодарен им за то, что не злились на меня, это действительно важно. Честно, я бы не променял своих друзей ни на что другое в этом мире.

***

Пламенные язычки танцевали на брёвнах, превращая их в угли, в ту ночь. Зейн, Лиам и Луи громко пели какую-то песню у костра, а Гарри делал свой фирменный десерт — смор, состоящий из поджаренного на огне маршмэллоу и шоколада, который захватывали двумя крекерами, будто сэндвичи. Айрис, принеся ещё одну упаковку зефира из корзины, присела рядом со мной.

— Хорошо, что ты вернулся, — проговорила она, забирая из рук Гарри два сделанных десерта. — Ты пробовал их? Гарри — лучший повар из всех, серьёзно, он прекрасно готовит.

— Да, они действительно вкусные, — согласился я, замечая, что на лице девушки не осталось и следа от синяков. Её кожа была абсолютно чистой, а глаза сверкали как никогда в жизни. Ещё она почему-то собрала волосы в хвост сегодня. — У тебя другая причёска, — мне пришлось немного наклонится к ней, потому что голоса Зейна, Луи, Лиама и присоеденившегося к ним Гарри мешали.

— Да, они просто лезут в глаза, поэтому я убрала их, — она пожала плечами, откусывая немного зефира. — Тебе нравится? 

— Да, — я кивнул. — Безусловно. 

— Хорошо, — она усмехнулась, переводя взгляд на Луи. — Боже мой, заткнитесь, я ненавижу эту песню. Вы поёте её каждый раз, когда мы проходим сюда.

— Это называется традицией, Айрис.

— Спойте другую, — предложила она.

— Какую?

— У вас была одна песня о девушке, мне нравилась.

— Ах, да, — кивнул Зейн, теперь глядя на меня. — Итак, Найл, этот гимн передавался из поколения в поколение. Наши предки, вероятно, хотели, чтобы песня сохранялась, так что лелеять эту священную реликвию...

— Хватит, Зейн, мы написали её в прошлом году, — прервал его Лиам. 

Покорно кивнув, парень прочистил горло, а потом они все вместе начали петь, и я искренне удивлялся тому, что ни один из прохожих на пляже не попросил их быть тише. К концу вечера мы все уже переели десертов Гарри и просто слушали шум океана. Я никогда не засыпал на пляже раньше, но после той ночи я понял, что многое терял. 

***

Айрис, казалось, разбудила меня ровно через минуту, но стоило мне открыть глаза, как я увидел тонкую полосу лучей солнца, уже скользящих по горизонту. В замешательстве я сел на шезлонге.

— Что случилось? И который час?

— Около шести, наверное. 

— Сейчас слишком рано, Айрис, я могу возвращаться ко сну?

— Нет, мы будем смотреть на восход, — она потянула меня за руку, пока я не встал на ноги. Я всё ещё был в полусонном состоянии, но холодная вода бодрила. 

— Каждый раз, когда мы засыпаем на пляже, я обычно смотрю на восход солнца в одиночку, — объяснила она, перкладывая волосы на другое плечо.

— Так, почему ты разбудила меня? — уточнил я. — Несмотря на то, что я ходячая энциклопедия, я высоко ценю сон.

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Мы наблюдали за многими закатами вместе, но не видели ни одного восхода.

— В них есть разница? 

— Конечно. Восход более свеж и не так ярок, он начинает день и даёт жизнь, а закат более резкий.

Я вздохнул. Оранжевое солнце уже выглядывало из-за глади воды, а облака принимали светло-розовый оттенок.

— Я много думала о тебе, — беспечно начала Айрис. — И о твоём значении в моей жизни. Наверное, ты должен знать об этом.

Её слова заставляли меня нервничать, и я уже чувствовал биение сердца.

— Знаю, я не так идеальна, как хотелось бы, — начала она, глядя на океан. — Я далека от совершенства и действительно не умею выбирать нужных людей для общения. Конечно, печальный опыт есть у каждого, но у меня он наиболее болезненный, и именно из-за этого я не могла оценить, насколько прекрасен ты, Найл. Извини, я не смогла сказать о своих чувствах, но мы оба знаем, что ты слишком хорош для меня. Думаю, я недостойна и капли твоей любви, серьёзно.

— Айрис, — она превосходна для меня. Она понятия не имеет, как превосходна.

— Подожди, я не закончила. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я до сих пор не разобралась во всём, но я точно знаю, что наши отношения будут развиваться. Когда я буду готова любить того, кто любит меня. Это звучит, кажется, ужасно, но так и есть, я пытаюсь отдать тебе всё, на что способна. 

Я не знал, как ответить.

— Часть меня действительно любит тебя, но в то же время я запуталась, и я не знаю, чего хочу больше, — она выглядела расстроенной, рассматривая песок под ногами.

— Если тебе нужно время, то не беспокойся обо мне, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду? — она подняла взгляд вверх.

— Меня не волнует, сколько времени займут твои раздумья, просто поступай так, как считаешь нужным. Я буду счастлив.

Честно, я почти чувствовал себя человеком, говоря эти слова. Я бы никогда не произнёс их, если бы не Айрис.

— Гермофобия взорвёт твой организм, если я поцелую тебя? — солнечные блики играли на её карих глазах.

— Она не возражает против твоих микробов.

Всё произошло очень быстро. Её губы невесомо коснулись моих, и я понял, в чём особенность поцелуев. Они нравятся людям не из-за того, что так можно обмениваться слюной, это из-за того, что так можно быть ближе к человеку, которого любишь. Я никогда не был так близок к Айрис, я мог даже чувствовать запах её кокосового шампуня, а её губы были на вкус точно такими же, что и её фруктовый бальзам для губ. Теперь я понял, что меня кругом окружают нелогичности. Но они такие замечательные, что я готов смириться с переносным смыслом.