grey matter [Russian]

Я никогда не задумывался о поцелуях. Найти их определение даже слишком просто для меня: поцелуй является одним из самых антисанитарных и противных действий. Для чего они, вообще? Два человека прилипают друг к другу, обмениваясь слюной. Кто знает, когда они чистили зубы в последний раз? Кто знает, какие микробы у них во рту? В поцелуях нет ничего приятного, поэтому я и не думал о них.

И всё ещё не думаю. Я наблюдал за тем, как Луи целовал Гарри, явно доминируя своим языком, и это отвратительно. Я смотрел, как папа поцеловал Дебби, и это тоже отвратительно. Я видел, как целовались Джейк и Айрис, а это отвратительно дважды. Поцелуи сами по себе абсолютно отвратительны.

Но есть же в них что-то особенное, если многим людям нравится, верно? Наверное, я просто не могу понять.

Я перевёл взгляд на Айрис, которая скрестила ноги, глядя куда-то. Мы всё ещё сидели около квартирного комплекса Зейна. Если бы она поцеловала меня, то мне было бы противно? Она же обнимала меня раньше, и я не возражал. Отвечу ли я на её поцелуй, если такое когда-нибудь случится? Вообще-то, я даже не знаю, как целоваться, так что думать об этом бессмысленно.

— Эй, — позвала девушка, вытянув меня из собственных мыслей. — Всё в порядке? Ты выглядишь каким-то расстроенным.

— Со мной всё хорошо, — ответил я. Честно, мне хотелось уехать домой, но сложно сделать это. Даже ключи уже лежат в ладони, а я не могу подняться.

Я чувствовал её глаза на себе, но при этом неотрывно смотрел на потемневший асфальт под ногами. Солнце садится. У нас, казалось, стало традицией наблюдать за закатами, и это прекрасно, на самом деле, ведь в прошлый раз я видел закат такого великолепия, что словами передать сложно.

— Давай поговорим о чём-нибудь, — предложила Айрис. — Меня немного удручает эта тишина.

— О чём разговаривать?

— О чём угодно, выбери сам.

— Если буду выбирать я, то ты ничего не поймёшь.

— Это сурово, но всё же мне интересно, потому что моя тема тебе в любом случае не понравится. Например, ты совсем не смыслишь в человеческих взаимодействиях.

— Неправда, — я нахмурился. — Большая часть мне понятна.

— Просто выбери что-нибудь.

— Хорошо, — протянул я. — Я хочу поговорить о ядерной химии.

— Это звучит не лучшим образом.

— Ты же сама хотела, чтобы я выбирал, — хмыкнул я, сцепив пальцы в замок.

— Что угодно, но не ядерная химия.

— Меня забавляет эта ситуация, и я собираюсь домой, — я встал, направляясь к своей близстоящей машине. Конечно же, я знаю, что Айрис далеко не виновата в том, что я так ужасно чувствую себя, но обвинить именно её будет гораздо легче.

— Почему ты уходишь?

— Потому что я зол, и это твоя вина, — я открыл дверь автомобиля.

— Извини за это, Найл, пожалуйста. Вернись сюда и снова сядь ко мне.

— В этом нет абсолютно никакого смысла, — возразил я. — Ты же сама понимаешь, что Луи испортил нашу дружбу, и то, что я буду сидеть с тобой, разрываясь от двузначных мыслей, сделает только хуже.

— Луи испортил многие вещи, но нельзя же позволять ему влиять ещё и на нас, верно? Я не хочу этого.

— Почему?

— Потому что ты нравишься мне. Конечно, я знаю, что этот аргумент недостаточно весом для тебя, но тем не менее я не хочу, чтобы ещё и ты исчез из моей испорченной жизни.

— Пойми, сейчас всё изменилось для меня, я не могу так быстро справиться с этим, — я вздохнул. — И я просто хочу вернуться домой.

Легче лёгкого понять, что не нужно было говорить этого, но всё же я попробовал. Айрис явно была расстроена.

— Хорошо, — она нервно закусила нижнюю губу, глядя вниз. — Позвони мне позже.

Я добрался до дома в абсолютной тишине. Быстро выгнав Боунс из своей комнаты, я заперся там, но потом вина всё-таки съела меня, и я впустил его обратно. Он сел у подножия моей кровати, глядя на меня своими водянистыми глазками, прежде чем высунуть язык из пасти.

— Что? — спросил я у него.

Он продолжал пялиться на меня.

— Заткнись, Боунс, ты ничего не знаешь, — воскликнул я, схватив «Гарри Поттера» с тумбочки.

***

Прошло полторы недели, а я так и не ответил ни на один из звонков от Айрис, Луи, Зейна, Лиама или Гарри. Откровенно говоря, я не был в настроении. Вместо этого я безмерно глотал выдуманные книги и закончил всю серию «Гарри Поттера» уже к субботе, после чего на протяжении трёх часов обсуждал его с Ритой. К моему огорчению, мы просидели в библиотеке до самого закрытия, и мне пришлось возвращаться домой, впадая в пучину под названием «Мой отец женится на Дебби».

Это сильно раздражает, если честно. Мне пришлось примерить кучу разных костюмов, которые на самом деле выглядели одинаково, а также встретится с родителями своей будущей мачехи. Дебби очень похожа на них как внешностью, так и характером, и я действительно старался быть более разговорчивым, но угадайте, что из этого вышло, если я оставил в том ресторане три салфетки, исписанных алгебраическими уравнениями?

А ещё каждый раз, когда Дебби получает ультразвуковой снимок ребёнка, папа вешает его на холодильник, поэтому я, можно сказать, слежу за его развитием. Они уже вынесли всю старую мебель из гостевой комнаты и начали делать детскую, окрасив стены в светло-оранжевый. Это серьёзно самый уродливый цвет в мире.

Но я пытаюсь быть более терпимым ко всему этому и даже поздравлял их шестнадцать раз, ложно улыбаясь. Но к моей статистике добавились ещё и пятьдесят три сообщения на голосовой почте, потому что я их совершенно не слушал.

Пятьдесят четвёртый звонок настиг меня на очередном семейном ужине, который я проводил с папой, Дебби и своей бабушкой.

Видя имя Гарри, я решил всё-таки взять трубку. Я извинился прямо в разгар беседы о бутылочках, сосках и прочей ерунде, а затем вовсе вышел из ресторана.

— Привет.

— Найл, ты жив! Он жив, ребята, — я слышал, как он воскликнул, и через несколько секунд шум на фоне стал только громче.

— Боже мой, пожалуйста, скажи, что ты не на громкой связи, — проговорил я, приложив руку ко лбу.

— Нет, но это хорошая идея.

— Не надо!

— Ладно, ладно. В любом случае я хотел спросить, что случилось? И почему ты не отвечаешь на звонки? Мы все беспокоились, а особенно Луи. Он боится, что обидел тебя.

— Нет, всё хорошо. Я просто был занят.

— О, да?

— Свадьба папы уже скоро.

— Да, мы понимаем, и мы просто беспокоились.

— Спасибо за беспокойство, но у меня правда всё отлично.

— Ты уверен, что не расстроился из-за Айрис?

— Нет, — даже слишком быстро проговорил я. — Не всё в моей жизни связано с Айрис.

Гарри молчал, а я, честно говоря, боялся показаться ему грубым.

— Я имел в виду лишь то, что у меня есть и другие вещи, чтобы заботиться.

— Да, я понял.

Я прочистил горло, чувствуя всю неловкость разговора. Мне оставалось лишь бездумно смотреть на официантов дорогого ресторана, снующих по залу.

— Ну, я надеюсь, что ты найдёшь день, чтобы пойти с нами куда-нибудь, — сказал он. — Мы скучаем по тебе.

Это был первый раз, когда мне говорили подобное. Осознание того, что эти люди, на самом деле, первые настоящие друзья, которые у меня вообще когда-либо были. Луи, Гарри, Зейну, Лиаму и Айрис первым удалось вытянуть из меня то самое подобие человека, а я пренебрегал ими все эти пятьдесят три звонка. Всё-таки такого ужасного друга, как я, нельзя пожелать никому другому.

Чувствовать отвращение к себе — это тоже не самая лучшая часть.

— Мне очень жаль, — я прислонился к стене, вздохнув. — Я не совсем и занят был. Я просто...

— Избегал нас, потому что не знал, как действовать дальше? — закончил мою недосказанную мысль он. — После того, как о твоих чувствах узнала Айрис.

— Да, — честно говоря, я был удивлён тем, что он сумел выразить это словами. — Именно так.

— Я знаю, что это такое, Найл, поверь. Просто не торопись, и мы будем рядом, когда тебе понадобится помощь.

— Спасибо, — я слабо улыбнулся самому себе. — Я позвоню тебе.

— Да, — согласился парень. — Может, тебе лучше связаться с Айрис? Она сама не своя эту неделю и сильно злится, когда попадает на твою голосовую почту.

— Я позвоню ей, хорошо.

— Отлично. Скоро увидимся, и не будь слишком строг к себе, ладно?

— Конечно.

Я отключился и посмотрел на экран своего телефона, вздыхая. Знаю, я сказал Гарри, что позвоню Айрис, но вряд ли в ближайшее время получится. Разум буквально кричал о ней, но вся суть в том, что её голос более сложен для восприятия.

— Найл? Всё хорошо? — позади меня появился папа, открывший двери ресторана.

— Да, я просто ответил на звонок, — я пожал плечами. Телефон вновь издал противную мелодию, оповещающую о новом вызове. Как я и подозревал, это была Айрис.

— Ответишь?

— Нет, это не так важно, — я совсем выключил устройство, засунув его в карман.

— Хорошо, пойдём попрощаемся с твоей бабушкой, она уже уходит.

Я кивнул и последовал за ним внутрь. Думаю, если жизнь каждого человека — это отдельная история, то моя сейчас превращается в страшную сказку для непослушных детей. Конечно, я должен был ответить Айрис и извиниться за такое длительное избегание общения с ней, но уже слишком поздно.

Я пришёл к выводу, что Айрис лишь разжигает мои чувства, думая, что она виновата в моей влюблённости. Это, кстати, одна из причин, по которой я не отвечаю на звонки. Что может заставить её полюбить меня? Как бы мне хотелось, чтобы она была честна, а не давала ложные надежды.

Я пялился на свой телефон ещё около трёх раз за ту ночь. Последний раз он зазвонил после полуночи, заставляя Боунс залаять. Безусловно, я попытался успокоить его. Боунс, прошу, перестань, ты такая раздражающая глупая собака, но я люблю тебя.

***

— Что ты имеешь в виду под летним лагерем? Это звучит ужасно, — сказал я доктору Киссинджер на следующий день, когда пришёл к ней в лабораторию.

— Я вызвалась поговорить с детьми о науке сегодня, — ответила она, оглядывая свой кабинет, чтобы не забыть чего-нибудь. — Кроме того, это всего лишь четвероклассники. Не многие из них интересуются чем-то, кроме телевизора.

— Я интересовался.

— В этом возрасте у тебя был интеллект, как у старшеклассника. Не пытайся сравнивать себя с обычными детьми.

— И что мне теперь делать? Я планировал провести день, жалуясь тебе на нормальных людей, — я нахмурился.

— Ты можешь поехать со мной, — предложила она, подняв одну бровь. — Как лаборант.

— Нет, ни в коем случае, — быстро пробормотал я. — Я лучше пойду в библиотеку.

— Давай, Найл, я уверена, что ты хорошо проведёшь время. Тем более мне нужна твоя помощь.

— Я не люблю детей, — я поджал губы. — Они глупые и постоянно кричат.

— Хорошо, пойди в библиотеку и посмотри на свой штраф в тридцать долларов, — сказала она.

— Рита аннулировала его.

Киссинджер закатила глаза и, взяв блокнот в одну руку, направилась к двери.

— Ну, я уже пойду. Повеселись тогда.

Я нахмурился, глядя на её перемещения.

— Подожди.

Она обернулась с полуулыбкой на лице.

— Я пойду с тобой, но если на меня попадут слюни этих детей, то ты будешь виновата в этом.

— Без проблем, — она кивнула, и я поплёлся следом.

Дети в местном летнем лагере невероятно шумные и раздражающие, собственно, как и все люди до двенадцати лет. Киссинджер выбрала время, чтобы поговорить с ними после обеда, а это означает, что они вдвойне возбуждены.

— Я доктор Лаура Киссинджер, — начала она, успокоив всех. — А это мой лаборант Найл, и сегодня мы приехали к вам, чтобы поговорить о науке.

— Я думал, что в летнем лагере должно быть весело, — протянул мальчик с каштановыми волосами и кучей веснушек на лице.

— Наука весёлая, — возразил я.

— Нет, — ответил он, сморщив нос. — Она никому не нужна.

— Наука — это причина того, почему ты живой человек, а не кусок грязи на земле, — Киссинджер строго взглянула на меня, стоило сказать это.

— Итак, начнём презентацию...

После небольшого представления, во время которого веснушчатый мальчик перешёптывался со своим другом, я скучающе сел за стол.

— Есть вопросы? — спросила в конце доктор Киссинджер, и, конечно же, тот самый ребёнок, раздражающий меня больше других, поднял руку. — Да?

— Почему ваш лаборант такой глупый?

Все дети засмеялись, а я старался лишь успокоить свои убийственные мысли.

— Слушай ты, маленькое насекомое, я далеко не глуп, и мой IQ больше, чем вся твоя жизнь, так что...

— Найл очень умный мальчик, и он внесёт большой вклад в мировую науку, когда станет чуть старше, — Киссинджер прервала меня. — Следующий вопрос?

Я по-прежнему прожигал взглядом мальчика с веснушками в то время, как Лаура отвечала на простые вопросы. Именно такие люди, как он, издевались надо мной, когда я рос. Видимо, они по-прежнему пугают меня, и уверен, кто-нибудь из детей его возраста будет страдать.

— Отлично. Если это все вопросы, то вы можете пройти по залу, где выставлены мои демонстрационные работы.

— Именно поэтому я не люблю детей, — я подошёл к Киссинджер, как только она отпустила всех насекомых пялиться на модели планет.

— Они немного невоспитанны, да, но ты же и сам знаешь, что ты умён, — ответила она, складывая свои книги.

— Это серьёзно сводит меня с ума, потому что этот мальчик запугивает кого-то без причины, — пробормотал я, глядя на зал. — И, наверное, именно его.

Киссинджер посмотрела вправо, чтобы понять, кого я имею в виду. Это был худенький малыш с тёмными волосами, но огромными искристыми глазами, который с восхищением рассматривал модели на стойках. И тогда я понял, я понял многое. Этот хрустальный мальчик — я, копия меня, а тот грубый парень с веснушками — Джейк, который раз за разом вдалбливал мне в мозги то, что я не являюсь ничем, кроме грязи под его кроссовками. 

— Думаю, ты должен поговорить с ним, — указала Лаура. — Он, кажется, заинтересован.

— Зачем мне делать это? Я даже не знаю, что сказать.

— Просто дай ему знать, что заниматься наукой — это далеко не плохо, независимо от того, что говорят другие.

— Если он испугается меня, — я выдохнул. — То это твоя вина.

— Конечно, — она беспечно пожала плечами, и я медленно подошёл к мальчику с широко раскрытыми глазами.

— Привет, — начал я, присев рядом с ним, отчего малыш вздрогнул. — Я Найл. Как тебя зовут?

— Уилл, — осторожно ответил он, осматривая меня.

— Ты любишь науку?

— Да, — он энергично закивал. — Это мой любимый предмет. 

Я так ужасен в общении с людьми, так почему я думал, что подойти к нему — это хорошая идея? Конечно, мои социальные навыки улучшились, но я всё ещё тот же самый неловкий Найл. 

— Если ты заинтересован наукой, то не останавливайся, — выдохнул я, с надеждой глядя на хрупкого мальчика. — Тебе будут говорить, что это глупо, но не верь им. Главное — то, что ты любишь заниматься этим, понял?

Он вновь закивал, выпучив глаза, но теперь, казалось, не от боязни, а от благоговения. 

— Вы учёный?

— Пока нет, но я стану им.

— И даже вам говорили, что любить науку — это плохо?

— Да, все в школе издевались надо мной, потому что я склонен к знаниям, а не к общению. Это не очень весело, конечно, но зато я всегда знал, что умнее каждого из них, — я улыбнулся.

— У меня нет друзей, потому что я боюсь разговаривать со своими одноклассниками, — признался Уилл, застенчиво опустив взгляд вниз. — Родители говорят, что это из-за моей памяти.

Не в силах воспринять информацию, я приоткрыл рот в шоке. Это не может быть правдой.

— Эйдетическая память?

— Да, я ездил к врачу из-за этого.

— У меня то же самое, — оповестил я, удивляясь ситуации. Боже, почему мне кажется, что я смотрю в зеркало прямо сейчас? В мире живёт крошечный процент людей с Эйдетизмом, но тот факт, что сейчас двое из них стоят в одной комнате, абсолютно невообразим. 

— Правда?

— Да. Это сложно, но ты всегда должен помнить, что у тебя есть такая вещь, которой нет ни у кого, и используй её в своих же интересах. Узнай всё, что можно и всё, что ты хочешь, не позволяя какому-то задире говорить, будто ты хуже других. Только ты вправе судить себя, а не кто-то другой, так что не обращай внимания и иди к своей цели, понял?

И снова кивок, радостная улыбка и глаза, полные живого блеска. Я бы хотел, чтобы у меня был некий наставник в детстве. Но мне пришлось учиться самому, но это же не повод не помочь мальчику? Я знаю, что его путь не будет лёгким, как не был и мой, но почему-то внутри вспыхнуло такое сильное желание отгородить этого малыша от всей чертовщины, что творится за пределами родного дома. Вообще, можно ли привязаться к человеку за такое маленькое количество времени?

Работники лагеря позвали всех детей, чтобы увести их в домики, и я улыбнулся, помахав Уиллу на прощание, прежде чем вернуться к Киссинджер.

— Как всё прошло? — поинтересовалась она. 

— У него Эйдетизм, — я покачал головой. — Ты можешь поверить в это?

— Да, инструктор лагеря сказал мне перед презентацией. 

— Тогда почему ты просто не рассказала мне?

— Я думала, что это было бы лучше. Он напомнил тебе кого-нибудь?

Моя признательность доктору Лауре возросла в разы.

— Да, определённо, да.