grey matter [Russian]

В старых собаках меня раздражает лишь то, что они не хотят делать абсолютно ничего. Конечно, Боунс только девять, но его резвость значительно ухудшилась. Всякий раз, когда мы выходим на прогулку, он просто ложится на траву, совсем забывая про поводок.

— Боунс, — позвал я, дёргая длинный ремешок, который прикреплён к его ошейнику. — Я не хочу тебя задушить, но ты слишком толстый. Давай походим.

Он поднял свои водянистые глазки, будто взглядом говоря: «Ты идиот. Неужели так сложно понять, что я не подниму свою ленивую задницу в такую погоду. Почему ты выводишь меня на улицу, когда там комары?»

Иногда Боунс становится жутким придурком.

Даже не пытаясь снова потащить его в парк, я сел прямо на траву во дворе. Солнце уже таяло на горизонте, окрашивая небо в персиковый цвет, а я снова посмотрел на своего Бигля.

— По крайней мере, ходи в туалет не в гостиной, ладно?

Он безучастно взглянул на меня.

— Знаешь, папа выгонит тебя, если увидит, что ты сделал в гостиной. Особенно когда Дебби у нас.

Он всё ещё не моргнул.

— Не смотри на меня так жалостливо.

Боунс повернул голову в другую сторону.

Мой папа купил мне его через два года после смерти мамы. Мне было одиннадцать, и я просто восторгался им. Боунс всегда был рядом со мной и, более того, он не высмеивал меня, как это делали дети в школе. Хотя, он физически не мог делать этого, он же собака. Кроме того, когда он был щенком, его худоба даже немного ужасала, поэтому папа думал, что он чем-то болеет. Мы отвезли его к ветеринару, который назначил ему специальную диету, чтобы помочь набрать вес, а теперь он выглядит, будто свинья.

Несмотря на это, я люблю его. Он мой лучший друг. Даже если два раза в неделю приходится вымывать ковёр в своей комнате.

Я мягко погладил его за ушами, смотря на панораму типичного пригорода, где мы живём. Этот пейзаж уже надоел, серьёзно. Зелёная трава, многоэтажные коттеджи и маленькие дети.  Именно поэтому я не так часто выхожу на улицу. Тут не только малыши слоняются, но и подростки, чёрт возьми.

Прежде чем вы назовёте меня лицемером, я хочу напомнить, что я тоже подросток. Физически. Тем не менее у меня есть такой интеллект, которого никогда не будет у многих взрослых. Поэтому я не могу думать о себе, как о подростке. Они — это шумные дети в возрасте от тринадцати до девятнадцати, у которых сильно бушуют гармоны, развито чувство неповиновения и желание поступать так, как хотелось бы. Если вы оскорблены моим взглядом на этот этап в жизни человека, то, скорее всего, вы и есть один из них.

Хорошим примером подростка является Джейк Прюитт, который живёт напротив меня.

Ему столько же, сколько и мне, поэтому мы ходили в одну школу. Когда моя мама была жива, она хотела, чтобы мы были друзьями, но Джейк — придурок, и я склонен к получению знаний, а не к дружбе. Кстати, он — именно тот парень, который начал дразнить меня с речным именем. В третьем классе, зная, что я гермофоб, он вытер сопли об мой карандаш и смеялся, когда я обнаружил их. В седьмом классе он нарисовал половые органы на каждой странице моей книги по психологии и поставил меня в действительно неловкое положение перед библиотекарем. Ну а в десятом классе он заказал мне стриптизёрш на Хеллоуин. Весело, правда?

Несложно догадаться, что я презираю Джейка.

Настолько сильно, что я даже отказываюсь смотреть на его дом.

При этом я заметил автомобиль, припаркованный рядом с ним. Очень знакомый красивый автомобиль светло-голубого цвета.

Дверь дома Джейка открылась, и я сразу же запаниковал, встав, чтобы подтолкнуть Боунс к крыльцу. Но эта чёртова собака даже не потрудилась двинуться, поэтому пришлось забыть о спокойной жизни.

— Эй, Найл!

Сильный хлопок дверью, и я медленно развернулся, видя запыхавшуюся Айрис в зелёной клетчатой юбке и, что очень странно, с ярко-красными волосами.

— Привет, — пробормотал я, когда она подошла ко мне и Боунс.

— Заметил что-нибудь новое во мне? — она положила одну руку на бедро, поиграв бровями.

— У тебя красные волосы.

— Я была в шоке! — тут же воскликнула она. — Это краска работает, представляешь? Удивительно.

— И какое настроение означает красный цвет?

— Влюблённость, — ответила Айрис, широко улыбаясь.

Я приоткрыл рот от удивления, а она кивнула в сторону дома моего ненавистного одноклассника.

— Я встречаюсь с Джейком. Ну, совсем немного. Думаю, ты знаешь его.

Я собирался ответить, что знаю его, как придурка, который однажды украл мою зубную щётку и окунул её в школьный унитаз, высмеивая мою привычку чистить зубы перед каждым приёмом пищи, но я не стал делать этого.

Заметив, что кончики волос Айрис начали желтеть, я нахмурился.

— Почему твои волосы жёлтые? — усомнился я.

— Потому что я рада видеть тебя, — она слабо улыбнулась, переведя взгляд на что-то позади меня. — И твою собаку.  Как её зовут?

— Боунс, — ответил я, наблюдая, как девушка кладёт руку на его голову, осторожно гладя. — И он мальчик.

Насладившись изумительным видом моей собаки, которая буквально купалась в своих слюнях, Айрис встала, перекинув волосы на одно плечо.

— Ты что-нибудь делаешь сегодня?

— Я собирался смотреть телевизор и спать, — честно ответил я.

— То есть ты свободен, — она довольно улыбнулась. — Хочешь пойти на вечеринку со мной? Джейк не хотел, потому что это что-то типа семейного праздника, а он ненавидит моих кузенов. Было бы здорово, если ты составишь мне компанию.

Слова о какой-то вечеринке подали сигналы тревоги в мой мозг.

— Я не люблю ходить на подобные торжества.

— Тогда что ты предпочитаешь? — Айрис нахмурилась.

— Знания, — с гордостью провозгласил я. — И учёбу.

— Теперь понятно, — она приподняла одну бровь. — Один из зазнаек, я права?

— У меня Эйдетизм.

— Звучит знакомо.

— У Шелдона из «Теории Большого Взрыва» тоже был Эйдетизм, — вздохнул я.

— Точно. Ты как Шелдон! — она щёлкнула пальцами.

— Скорее, Шелдон как я, учитывая то, что я человек, а он — придуманная личность.

— Ложь, — проговорила Айрис. — Мы все символы в этой жизни, прочитай как-нибудь.

— Если эта книга есть в библиотеке, то прочту. Кто автор?

— Ты автор, — она усмехнулась, играя с Боунс. — Ты пишешь собственную историю жизни, пока не умрёшь.

— В этом нет смысла.

— В любом случае, — выдохнула она. — Идёшь со мной на вечеринку?

— Нет.

— Почему?

— Я уже сказал тебе.

— Там будет весело, поверь мне. Бьюсь об заклад, Боунс хочет, чтобы ты пошёл со мной. Правильно, Боунс? — Айрис смотрела на него до тех пор, пока он не выпустил хриплый лай.

— Боунс не диктует свои действия, — я скрестил руки на груди.

— Но ты же диктуешь ему свои, — возразила она.

— Слушай, у меня ещё и агрофобия. Я не пойду на вечеринку с тобой.

— Агрофобия? Ты боишься сельского хозяйства?

Я хлопнул себя ладонью по лбу.

— Нет, — протянул я. — Это страх толпы.

— Почему это нельзя назвать толпофобией? Это облегчит жизнь нормальных людей.

— Вот будет у тебя возможность, тогда и будешь переименовывать всё.

— Ладно, я сделаю это как-нибудь. А сейчас разворачивайся и побудь уже единственным плюсом на вечеринке, где только мои родственники.

— Нет.

  — Там будут только мои кузены и странная тётя. Это даже не вечеринка, потому что мы все живём вместе. Пойдём.

— Что я получу, кроме тревоги и волнения?

— Я познакомлю тебя со своим кузеном.

— Точно нет.

— У тебя девушкофобия?

— Это бы называлось парнефобия, но нет.

— Играешь за другую команду, что ли?

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. Мне неинтересны любые виды спорта.

— Ты предпочитаешь мальчиков?

— Я предпочитаю знания, — немного раздражённо ответил я.

— От знаний у тебя не будет детей.

— Это очевидно, — воскликнул я, всплеснув руками.

— Ладно, не будем говорить об этом, — Айрис улыбнулась. — Пожалуйста, поехали со мной. Я не выдержу, если ты не согласишься.

Я правда не хотел. Я знаю себя и то, что ненавижу большие скопления людей. Но меня удивляло то, что Айрис, узнав о моём Эйдетизме, всё равно пыталась заставить меня поехать с ней.

Так что, я сел в машину.

После того как отвёл Боунс домой, конечно же. Уверен, мой отец и Дебби закричали бы от восторга, если я скажу им, что был на вечеринке, так ещё и с девушкой. Они бы благодарили всё вокруг за мою, наконец ставшую нормальной, молодость.

Волосы Айрис вновь приняли обычный тёмно-каштановый цвет, когда она завела машину, которая оказалась до жути мерзкой внутри.  Меня напрягал слой пыли на коробке передач.

— Как так можно жить? — спросил я, сморщив нос.

— Ты очень милый, когда хмуришься, — засмеялась она, выезжая на шоссе.

— Теперь я понял, почему ты связалась с Джейком. Надеюсь, у вас ничего не было.

— Я не могу смотреть на меню, но ничего не заказать, — сказала она ухмыляясь.

Я отвернулся к окну, не зная, как реагировать.

Айрис определённо плохой водитель.

Я вынужден был прочувствовать это на себе, так как она проехала на красный свет около шести раз, и я щекой впечатался в стекло при резком повороте.

— Может, немного медленнее? — тихо попросил я, вжавшись в кресло.

— Да ладно, это та же скорость, что и у американских горок.

— Да, — промямлил я. —  Но лучше уж умереть в страшной автомобильной катастрофе, а не в вагонетке аттракциона, правильно?

— Точно, — засмеялась Айрис.

— Кстати, — я повернулся к ней. — Почему ты всё время носишь одно и то же, за исключением цвета юбки?

— Потому что клетчатые юбки — моя религия.

— Это интересно, — я кивнул.

— Да, я загадочная, речной Найл, можешь попытаться понять меня, — она улыбнулась, проскакивая на ещё один красный свет.

— Пожалуйста, следи за дорогой, — я тяжело сглотнул, наблюдая за стрелкой спидометра, которая показывала внушительную цифру. — И я не речной.

— Я уже придумала несколько прозвищ для тебя, сэр Египет.

— Остановись.

— Мистер Найл Река, Египетский Найл и Река дель Найл.

— Очень смешно.

— Я шучу, мальчик из Египта, расслабься. Помню, твоё имя пишется с "а" и "й".

— Правильно.

— Можешь поиздеваться над моим именем.

— Ладно, — я пожал плечами, глядя прямо перед собой. — У тебя имя, как у растения тошнотворного фиолетового цвета, у которого тычинки такие жёлтые, что глаза режет.

— Во-первых, он красивого фиолетового цвета, — начала она. — А во-вторых, жёлтые тычинки практически у всех цветов.

— Две руки на руле, — воскликнул я, когда она начала размахивать ими, пытаясь доказать свою точку зрения.

— С тобой весело, — она засмеялась. — Думаю, мои кузены понравятся тебе.

— У меня плохое предчувствие.