11!
— Вкусно.
— Спасибо.
— Это не похвала, а мое мнение о еде.
«Отлично», подумал Паркер, прожевывая нарезанные кусочки мяса, запивая водой. Его раздражало все сейчас, его пробирает дрожь, он хочет начать скандал из-за того, что старший не брал трубку, поставил надзирателей и просто-напросто вел себя, словно последнее животное по отношению к младшему! Еда Энтони безумно понравилась, а он из принципа его не хвалит, ведь юноша провинился, он сглупил и теперь отсиживается дома, даже не имея возможности прогуляться до бассейна и утопиться там от сего горя.
— Я бы хотел в кафе, мы бы могли...
— Нет.
— Ну пожалуйста!
— Питер, доедай и иди в свою комнату.
Pov. Питер.
Это такое «спасибо» за все мои труды, да? Он собирается не обращать на меня свое внимание и вести себя хуже избалованных мальчишек из королевских семей. Этот хищник даже не вспоминает мое состояние, когда тот вернулся с работы. Невозможно стыдно за его характер. Ах, конечно, кому какое дело до шестнадцатилетнего школьника, который нервничает и плачет почти каждый день. Я беру пустую тарелку со стаканом, идя к раковине, сжимая зубы сильнее. Вода полилась из мраморного крана, пока мои руки окропляли ее брызги. Мои действия были резкими, посуда, что оставалась ранее в раковине постоянно стучала о бортики, позже отправляясь в сушилку. Меня успокаивает мытье посуды, хоть что-то в этом доме меня толкает в спокойное время. Время, когда я дышу тише, когда сердце бьется не так часто, как сейчас. Но я точно знал, что нужно вести себя так же холодно, как и Тони, дабы не показывать свою слабость.
«Ты хочешь его»
Глупость какая. Бред, лишь его ответные чувства подталкивают меня к продолжению наших ласк. Куда мне было деваться, если его руки так близко, если его властный голос сводит с ума с первых секунд... но он же невозможно строгий!
«Тебя заводит его строгость»
Может, да. Совсем немного, этот его принцип, множество приказов и твердая хватка...
«Ему понравится, если ты сядешь на него сверху и объездишь»
— Хватит, довольно! – я не выношу эти мысли в собственной голове, в порыве швыряя тарелку на кафель. Слышу громкий хлопок, сильно пугающий меня и Тони, который поворачивается ко мне, но не потрудившись встать, говорит.
— Ты в порядке?
— Да, в полном порядке, сэр, – я чувствую, что мне бы стоило удалиться куда-нибудь в уборную и снять напряжение, но Энтони же не даст, ему же захочется во все влезть и посмотреть на меня. Я настолько хорошо выгляжу? Повторюсь, глупости это.
Убрав осколки и поставив все тарелки на места я заметил, что старшего на кухне уже не было.
Я просто сидел на стуле, смотря на темные окна напротив, за которыми был слышен шелест листьев от легкого ветра. Мне было тяжело от факта, что я действительно хотел бы поспать с ним вновь, поговорить о красоте ночного неба, по которому рассыпаны звезды. О любви, преданности. Разве Старк захочет таких бесед вновь? Просто хочется быть рядом с ним, но у него другие планы на меня.
Сидеть дома, не высовываться и жить по его правилам. Звучит ужасно, хотя бывало и хуже, меня хотя бы здесь не бьют, а просто содержат за... просто так? Звучит правдиво.
Pov. Автор.
Питер просидел так еще час, сложив руки на стол, кладя на них голову. Тиканье часов разбавляло обстановку, напоминая ему о собственном доме, где были точно такие же часы, которые стремились к заветным большим цифрам черного цвета. Он встает, поежившись, идя в ванну, попутно выключив свет на кухне.
Сняв с себя одежду, парень заходит в кабинку, включая чуть теплую воду, чувствуя, как волосы постепенно становятся на тон темнее, намокая. Отчасти шатен видел в мужчине защиту, которая была ежедневной, хоть и с мелкими ссорами, инициатором которых всегда был Паркер. Он думает об этом, облокачиваясь рукой о стенку, опуская голову ниже. Его сил хватает только на простое мытье, позже тот медленно выходит из ванной комнаты. Завернутый в полотенце, он молится, чтобы старший не собрался его навестить именно сейчас.
---
Паркер входит в комнату, закрывая за собой дверь. Юноша молча откидывает полотенце на кресло, ища под одеялом пижаму. Одевшись, парень заваливается на кровать, включая небольшой светильник в виде цветка у прикроватной тумбочки, беря в руки свой рюкзак. На дне оставались тетрадки с важными записями и небольшая папка с документами; паспорт, копия свидетельства о рождении, медицинские показания. Питер достает это все, находя именно то, что сам искал. Четыре напечатанные фотографии с чуть потрескавшимися краями. Кареглазый смотрит на них, перелистывая в руках, думая о прошлом. Неужели это его судьба, и встреча со Старком была уже предопределена? Где-то все же она прописана на линии жизни на руке, но где? Питер вздыхает, откидываясь на подушки, продолжая вглядываться в фото, позже переворачивая их, читая надписи сзади.
«Питеру годик, какое же это счастье растить тебя, малыш»
«Нам два года, уже пытаемся говорить, выходит неважно, но зато встали и дошли до кроватки!»
«Нам семь, наш первый день в школе. Я не могу поверить, что время уносит так много, я никогда не забуду тех бессонных ночей с тобой, Питер»
Но, увы, на последней фотокарточке подписи не было, так как эта фотография была сделана самим Питером. Просто мама, простой человек, который так сильно его любил и всегда готов был помочь, выслушать и успокоить. Ни на одной фотографии не было отца, ведь и сама мать понимала, что иметь с ним что-то общее, помимо ребенка, она не хочет. Все так плохо, все так неправильно, но другого выхода у Паркера не было. Сбежав, он потерял самое дорогое, обретя ничтожно малое счастье. Тони готов о нем заботиться, хотя выглядит это больше, словно ему наняли няню, так еще и с ветром в голове. Поел, поспал, вот тебе и благодать, а что там на душе делается, о чем тоскует – это все мимо нас, нам это неинтересно.
Шатен убирает фотографии в ящик, ложась на бок, туша свет в комнате. В голове загораются картинки с мамой, как им было хорошо вместе. Те дни на море, покупка мороженого каждый четверг после ее работы, и, самое главное – услышать от нее «Ладно, сегодня ты можешь остаться дома». Тогда мальчик весь день смотрел мультфильмы и рисовал любимых персонажей, будь то «Могучие рейнджеры» или супер-герои, которые до сих пор остались запечатлены на клетчатой бумаге, лежа на столе в его детской. Здесь все тускло, его нынешняя комната простовата, нет ничего, кроме стола, кресла и кровати. Зато есть большой подоконник, на котором тот часто сидит и смотрит на небо. Единственный плюс.
Парень ворочался под большим пуховым одеялом, постоянно начиная корить себя за поведение со старшим, все же тот желает ему только хорошего, а Питер? Он только противится этому, видя себя для Старка лишь очередной игрушкой из публичного дома. После всего, что произошло пару дней назад, младший стеснялся его, чувствовал, мол, именно он заводит мужчину своей внешностью и характером. Но не дай Бог, возрастом, тогда это было бы пугающе. Сзади послышался шорох, и Паркер повернулся в сторону, слегка приподнимаясь, но тут же ложась обратно, закрывая глаза. Он спит, его ничего не тревожит, он прикусил язык, вслушиваясь в шаги. Мужчина садится на край кровати, немного сутулясь, вскоре решаясь попробовать разбудить парня, который на самом деле и не спал.
Рука проходится по плечу мальчика, позже попадая на макушку, где пальцы аккуратно цепляются за, еще немного влажные после мытья, волосы. Пальцы приятно прочесывают его волосы, отчего младший тихо выдыхает, надеясь не попасться в такой деликатный момент.
Тот убирает руку, тихо начиная проговаривать то, что потом скажет парню громче, что-то схожее с репетицией.
— Питер, я понимаю, ты уже не ребенок, но ведешь ты себя, конечно, отвратительно. В особенности последние два дня, но я просто хочу убедиться, что тебя здесь все устраивает, ежели нет, я могу попросить шофера отвезти тебя домой к родителям.
— Нет! – тот вскакивает, хватая старшего за ворот кофты, — нет, сэр, не делайте этого, меня все устраивает, Вы не можете, точнее я не могу уехать, мне все нравится, пожалуйста, – тараторит парень, не отпуская ткань из своих рук. Его сердце сильно бьется, а глаза начинают слезиться, выдавая его слабость.
— Ты не спал?
— Ох, через сон Вас услышал, Энтони. А я все понимаю, я Вам слишком докучаю, но мне нет пути назад, я прошу Вас. Я клянусь, что могу вести себя лучше, я буду слушаться Вас, только оставьте меня здесь, – Паркер переводит дух, смотря прямо в глаза старшего, осознавая, что ему следовало бы лучше сейчас молчать, но нет. Юнец не из тех, кто держит язык за зубами.
— Я, – Питер превращает сжатые кулаки в раскрытые ладони, медленно скользя обеими по грудной клетке мужчины, будто бы пробуя на твердость. — Я хочу Вас, сэр. Хочу сейчас, – еле выговаривает парень, стараясь побороть свое стеснение и не отклонять взора. Тело пронзает дрожь, он сам просит, Боже правый, он сам просит его об этом. Тони заваливает мальчика на постель, нависая над ним, целуя место за ушком, позже припадая к губам, пробираясь языком в ротик, пробую слюнку. Кончик языка проходится по зубам, сталкиваясь с языком юноши, полностью расслабляя и заводя Питера.
Парень чуть разводит ножки, мысленно проклиная себя за такой разврат, не переставая целоваться со старшим. В темной комнате слышны характерные звуки чувственных поцелуев, не прекращающееся ни на секунду. Тони первым отрывается от мальчика, стягивая спальные шортики, любуясь прелестями младшего, прикасаясь к органу. Мужчина трогает его там, вновь целуя его губы, переходя на шею и грудь, слушая вздохи и невнятные слова. Пальцы Тони касаются бусин сосков, чуть с силой сжимая их меж фалангами, смотря на реакцию юноши, а тому так сладостно, так хорошо, он ворочается, хныкая из-за ощущений. Непередаваемый контраст боли и теплого чувства, которое так и просит продолжения.
— С-Свяжи меня, я прошу тебя, – это окончательно выбивает старшего из колеи, затмевая все правильные действия. Питер знает, что Тони мог быть с ним нежен, он и вправду с ним нежнее, чем с кем-либо другим, но сейчас юнец норовит поддаться убийственному интересу. Вдруг все обойдется и веревки лишь распалят? Брюнет открывает третий ящик тумбочки у кровати, сразу же доставая небольшую веревку, моментально обвязывая запястья юноши ею, позже привязывая его к изголовью кровати. Веревка плотно держалась на руках младшего, сильно сжимая нежную кожу. Он сам этого захотел, это выглядит необдуманным. Но, если Паркер уверен в себе? Если это именно то, чего ему так долго не хватало для счастья? Откуда такие мотивы?
Старший вновь просит мальчика облизать его пальцы, а тот не смеет противиться, послушно выполняя просьбу. Шатен легко обводит пальцы языком, стараясь оставить на них как можно больше слюнки. Питер не являлся мягкотелым, его характер был тверже гранита, но сейчас его будто разморило. От его пылкости и гордости нет и следа, пока по телу растекается приятная ломота и острые вспышки в районе паха. Он явственно почувствовал, как кончики пальцев Энтони аккуратно коснулись его дырочки, совсем неярко создавая ощущения возбуждения или желания. Как только фаланги продвинулись внутрь, Питер поклялся сам себе, что хотел бы забрать свои слова обратно: он влюблен. Влюблен в размеренность Энтони, в его знания этого дела, в его чувства и огонь в глазах, когда перед ним такое нежное и обездвиженное существо как Паркер. Старк не любит влюбляться, никогда бы не подумал, что захочет связать свою жизнь с таким юным и вольным молодым человеком. Но сейчас ему не до этого, он жаждет мальчишку, хочет его полностью, невзирая на то, что это было просто бесчеловечно и незаконно.
Парень вздрагивает, стараясь не сжиматься, думая о хорошем, зная, что скоро станет приятно. Пальцы входят в узкий проход настойчивее, чуть растягивая мягкие стенки. Он стонет, дергая руками на себя, уже представляя красные полосы на молочной коже.
— Тише, дыши ровнее, давай, – Старк целует его шею, находя чувствительное место у подбородка, решая пока что лишь оставить на нем легкий укус, нежели яркую отметину. Тот слушается его, стараясь дышать ровно, что выходило с трудом. Пальцы сменяются на орган, с осторожностью входящий не полностью, давая ему привыкнуть к размеру. Паркер пытается отдышаться, прикусывая губу, попутно смотря то на старшего, то на стену позади. Естество проталкивается глубже, вызывая у мальчика искорки в глазах, он впервые разрешает сам себе стонать во весь голос, при этом умоляя Тони не останавливаться, чувствуя его губы на своих. Мужчина помогает ему дойти до пика, слушая сладкий голос юноши. Еще немного и тот двигается сильнее, кончая в узость, в последнюю секунду сильно попав по комочку нервов. Юнец прокусывает губу до проступивших капель крови, перед тем отказавшись от повторного поцелуя. Его сильно трясет от столь грубого второго раза в своей жизни. Белесая жидкость попадает ему на грудь, пачкая тело своей вязкостью. Он сделал это без рук, за что тот мог бы надеяться на похвалу, но это уже было бы слишком. Острота от ненужного ему толчка ствола в узости вводит его в забытье, вынуждая вскрикнуть, отворачиваясь от назойливых губ и жаркого дыхания. Оно различимо было ему лишь из-за тона мяты. Тони знал, он готовился и это отнюдь не смешило, а пугало мальчишку.
Старк выходит из прохода, развязывая руки Питера, улыбнувшись, когда парень падает на кровать, не в силах даже сказать что-либо. Тот чувствует, как семя чуть вытекло из дырочки, пачкая одеяло.
---
Он спит рядом с брюнетом, не отпуская его руки. Он дышит размеренно, не замечая ничего. Тони гладит его кудри, уже представляя, чем обернется завтрашнее утро. Мужчина тихо берет телефон, набирая сообщение Хэппи.
«Скажи на работе, что я завтра беру выходной, и послезавтра тоже»
Энтони прижимает Питера к себе, полностью познав столь сильное чувство, кое было ему некогда неизвестным. Любовь была совсем не та, что в фильмах или в романах Оскара Уайльда, нет. Этот человек стал для него всем, затмевая в голове все раздумья о проблемах или переживаниях. Это его беда и спасение в бренном мире. Разве Тони способен сохранить это счастье в своих руках? Сколько продлится это счастье? Тот не знал что и сказать, проводя большим пальцем по уголку губы Питера, видя небольшую ранку от укуса. Нет, он погиб. Погиб, он будто вернулся во времена Первой мировой, где будто не было выхода ни у кого из туда попавших. Либо ты выживешь, либо нет. Здесь все гораздо сложнее, здесь нет сторон. Ты либо есть, либо есть один. Без Питера он пропадет, а с ним лишь представит своей жизни свет.
Может, так и надо...