10.
Кареглазый неровно дышит, постоянно ворочаясь в постели. Когда он начал брыкаться и бормотать всякую чушь, Тони уже не выдержал. Нет, терпение у него отличное, даже лучше, чем у самого мальчика, но вот уже час прошел, как тот не мог нормально поспать. Брюнет наклоняется к Паркеру, начиная поглаживать грудь, стараясь успокоить. Его вздохи становятся реже, а глаза медленно открываются, ища того, кто так ласково его будит. Мужская ладонь нежно гладит юношеское тело, совсем не внося в движения сладостную похоть и намеки на грех. Энтони кажется крайне холодным сегодня, хотя глаза выдают все гораздо лучше, чем тон голоса или резкость в движениях. С южного ветер сменился на северный, задувая холод в комнату, чуть остужая и убаюкивая мальчика.
— Тони?
— Да, я здесь, – мужчина наклоняется к шее юноши, аккуратно целуя его изгибы, позже слегка покусывая косточки. Шатен не в силах себя контролировать, в голове вновь полнейшая неразбериха, а тело начинает чуть покалывать внизу, выдавая его чувства к старшему, но одна только мысль о вчерашнем разговоре с Карлайлом делает ему больно. Он вынужден отползти от Старка, теряя ласку и любовь. А тот опять делает все по-своему, удерживая Питера на месте, позволяя себе впервые за все время создавать на коже бледные пятнышки, сразу же зализывая раскрывающиеся за минувшее время бутоны страстных укусов.
— Х-Хватит, Вы не должны... – Паркер пытается сползти вниз, избегая прикосновений.
— Я заслуживаю тебя, – Питер чувствует пальцы на промежности, что норовят попасть к самому сокровенному.
— Нет, нам нужно поговорить, я хочу услышать, что Вы... – парня прижимают к матрацу, с силой обхватывая орган, что действует на него моментально, как нельзя лучше. Пальцы сжимают ствол, но не двигаются. Юнец хватается за смятые простыни, лепечет что-то неразборчивое и с полной ненавистью смотрит на Энтони. Он силится спасти свое положение любыми способами.
— Отпустите немедленно! – тот вскрикивает, с силой ударяя старшего по рукам, позже осознавая, какую ошибку совершил. Глаза шатена округлились, он отворачивается от мужчины, пытаясь встать. Его вид достаточно не ухожен; его волосы в забавном беспорядке, а спальные штаны и накидка смятым мешком висят на мальчике. Энтони показывает характер, будто повторяя подобные действия за Питером.
— Питер, – Старк зовет его, непонимающе оглядывая вставшего с кровати парня.
— Ты используешь меня. – Уверенно проговаривает Питер, сложив руки на груди.
Тишина в ответ, на что последний прищурил глаза.
— Ты думаешь, что я не знаю? У тебя тяга к малолеткам. Уложить в постель и дело сделано, разве не так?
— Вот оно значит... – старший выжидающе пялится на Паркера, не понимая, что опять делается в голове у этого ветреного юнца.
— Да, так и есть, Карлайл был прав насчет тебя, твои ухаживания слишком выдали твои намерения! – обмолвился. Может и к лучшему? Сказав все это Питер прикрыл рот рукой, переживая странное желание извиниться или, да, точно, поцеловать его во избежании скандала.
— То есть все мои подарки, все внимание идет к тебе не из-за моей любви? Соглашусь, я в свои годы не должен разговаривать об этом так открыто, но если тебе дали выдуманную пищу для размышлений, то я в этом не виноват. – Тони встает с кровати, направляясь к юноше, желая лишь убедиться в своих догадках. Ах, если бы они были ложными, если бы мальчик шутил насчет всей этой чепухи.
— Что он тебе наговорил?
— Ничего неприличного, лишь рассказал о Вашей биографии все строки.
— Слушай, ты обещал, что...
— Я не уличная девка и жить больше с Вами не намерен, ясно? Ох, как жаль, не удалось использовать меня еще разок, как предыдущих, какая досада, – брюнет не позволяет младшему с собой так себя вести, и чтобы тот не думал, и как бы ему не было плохо сейчас от этой выдуманной ерунды, Тони резко прижимает парня к стенке, наклоняясь к нему ближе, строго ставя на место.
— Не смей поднимать на меня голос, где манеры, где твое понимание в конце-то концов? – процеживает он, сжимая плечо Паркера, слыша болезненный стон напротив себя.
— Там же, где Ваша совесть, сэр, – его хватают за волосы, сильно оттягивая назад, вынуждая младшего захныкать, доводя до сумасшествия. Ему нравится и на этом Старк даже не хочет заострять внимание. У этого ребенка явно остались нездоровые воспоминания о грубости и это, уж простит Господь, было Энтони на руку.
— Ты идешь со мной, – Старк отпускает волосы, попутно хватая запястье, ведя мальчика за собой в кабинет. Питер отходит от мужчины, садясь в серое кресло, выглядя при этом слишком провинившимся, что сказалось на его поведении сейчас, нежели минутой ранее. Поникший, словно чувствующий, что проиграет в этой борьбе. К нему подсаживаются, Энтони придвигает стул с обивкой из кружевных подушек, садясь напротив мальчишки, пока тот прижал к себе колени. Тони невольно замер, ощущая себя последним подонком, раз решил играться с ним и доказывать свою правоту, уничтожая пришедшую со стороны выдуманную глупость о хозяине дома. Питер милее всех для него, он влюбляет в себя так быстро, так молниеносно быстро, что старшему остается лишь поддаваться таким чувствам. Хоть, как сам тот считал, он пал низко. Он не мальчик, взрослый и разумный мужчина бегает за юнцом и добивается заветного кивка на его правду о нем? Какая глупость.
— На, читай, – парень потупил взгляд, все же беря листы серой бумаги в руки, — давай, посмотри на них всех. Кому-то нет восемнадцати, да? – кареглазый перелистывает все бумаги о девушках, что здесь работали ранее, и тот не врал. Возраст варьировался от двадцати, до двадцати пяти лет.
— Все? Теперь тебе легче? Теперь разъясню небольшую деталь: я никогда в жизни никого не использовал. Каждый раз, когда я позволял себе распускать руки, они сбегали, просто не вынося моей грубости. Все девушки, что работали здесь горничными – обычные, и к ним я никогда и ничего не чувствовал. И, чтобы ты окончательно убедился в моих словах, я обязан донести до твой пустой головы то, что Карлайл пошел все это говорить тебе, чтобы просто развести, выудить то, что ты просто еще одна игрушка на ночь, а ты ему поверил, хотя мы договаривались, точно ты мой племянник.
Шатен осознает всю глупость ситуации, смотря на Старка.
— В чем заключалась твоя грубость?
— В этом, – брюнет обходит стол, открывая второй ящик, швыряя под ноги парня веревку. Тишина неприятно давит на обоих, и Питеру кажется, что его это уж никак не должно было касаться. Если подумать, то получается, что все его ласки и мягкость к юноше были искренние, никак иначе. Любовь к грубости, его пристрастие к чувству власти над человеком, чувство управления чужим телом, движениями, голосом. Он не мог позволить себе показать это мальчику, этому хрупкому созданию, которое на самом деле хотело бы попробовать именно так.
— Энтони, я неправильно поступил... мне так жаль, если Вы захотите выгнать меня после этого, то...
— Ты в себе? Это мелочи, разве я могу позволить тебе уйти от меня без всякой на то причины? Конечно нет, Питер. Но, домашний арест неизбежен. – Питер переживает одновременно двое чувств; в нем будто искрятся тысячи фейерверков, заставляя сердце биться чаще от таких приятных и добрых слов, но арест... это же безрассудство, он ничего не сделал! Ему противны любые отговори на этот счет, оттого за безмерной любовь приходит ненависть. Легкая, как в детстве. Она проходит быстрее, чем головокружение после длительной поездки в поезде.
— Что же я такое сделал?
— Ты повысил голос на меня. а я это не терплю.
— Вы довели меня до этого, если бы я знал все раньше, Вам бы не пришлось...
— Иди в ванну, затем на кухню, после же я попрошу охрану закрыть двери так, чтобы ты и думать не смог о побеге.
— Есть окно.
— Умница, и под окном я тоже поставлю людей.
---
Паркер сидит один на кухне, уже проводив старшего на работу, даже не дождавшись милого поцелуя на прощание. Да, он виноват. Виноват в том, что решил все делать сам и отходить от Тони не стоило, да и вообще появляться в этом доме. Парню дали список дел, чтобы тот не скучал. Самое главное, что ключевым заданием был обед, закуски, которые тот совершенно никогда не готовил.
Найдя рецепты на сайтах, юноша берется за дело, ни на секунду не откидывая мысли о том, что если сделает все абы как, то получит по одному важному ему месту. Он готовил лучше любой другой кухарки, он был уверен в том, что прислуга в этом доме больше не понадобится. Питер сам готов заменить дюжину лакеев, камердинеров, кухарок. Но, вот шафером... увы, он не умеет водить автомобиль.
— Сколько раз я позорился перед ним, – тот мнет тесто для яблочного пирога, думая только о Тони, — а он даже не поцеловал меня перед уходом, – Паркер режет яблоки маленькими кусочками, все же вслушиваясь в тихий джаз по радио. На улице погода была не из лучших: сильный ветер и темные тучи, что кружат над землей. Они норовят в любую минуту разгневаться и залить все дождевой водой. Шатену кажется, словно он был таким всегда, человеком, что влипает в разные перепалки и проблемы, позорится на глазах у всех. Но в его груди бьется доброе и любящее сердце, которое стучит в унисон с сердцем Тони, бьется сильнее от каждого прикосновения старшего к его телу.
А самое главное – тоже самое испытывает и мужчина.
Пирог отправляется в духовку, а на обед нужно что-то более сытное. Парень ищет в холодильнике нужные продукты, тихо говоря себе что-то про изобилие еды в этом доме. Остановившись на простой ягнятине в бренди и варки макарон–завитков, мальчик позже восседал на стуле, слушая новости по радио, пока готовилась еда для старшего.
"Сильный ветер обрушивался на город, вывески слетают с построений..."
Через пару минут он слышит о том, что рядом с улицей, где были офис его близкого человека упал билборд.
Шатен сразу начинает паниковать, пытаясь открыть входную дверь всеми возможными способами, выкрикивая просьбы о помощи. Тщетно. Каждая минута не давала парню покоя, каждое новое сообщение от МЧС вызывало у того внутреннюю истерику, которую тот сдерживал, чтобы нормально доделать обед и не испортить пирог.
Время шло, а еда уже была готова и стояла на столе. За окном было затемно. Он ждет, он ждет его сейчас, думая о лучшем исходе в такую погоду. Ветер стих, а урон городу был нанесен серьезный, как и самочувствию Паркера. Разве нельзя ему прожить хотя бы один вечер в спокойной обстановке? Разве это трудно исполнить Богу? Но, как говорят, Господь не дает таких испытаний, какие бы мы не могли пройти.
Звон ключей в прихожей раздается так, словно это торжественный удар в гонг. Питер радостно ахает, откидывая кухонное полотенце и вбегает в коридор. Его радости нет предела, он сильно обнимает мужчину; целого и невредимого, с чуть влажными от дождя волосами. Питер счастлив, что Энтони в здравии, что все обошлось и ему позволяют быть рядом с ним сейчас все Бога и Святые.
— Я волновался, сэр, я так сильно волновался за Вас...
А тот молчит, поглаживая мальчика по спинке. Его слезы счастья скатываются вниз, спадая на ключицы Тони, лишь еще сильнее доказывая его непередаваемую радость, его необъяснимую любовь к человеку в зрелом возрасте. Энтони наклоняется и целует его в макушку, прижимая к себе чуть крепче. Ему хочется стоять так очень долго, ему будет нужно это еще очень долго.
— Я рядом, – Питер робко кивает, слыша стук сердца старшего. Ради этого стоило начать переживать этот домашний арест, ведь так они смогут быть ближе и чаще видеть друг друга. Это плюс, он нашел неподдельный плюс в этом аресте! А Тони до сих пор не знает, что делать с ним, как вести себя и стоит ли обсуждать его задолженности в школе именно сегодня.
Скорее всего нет.