12.
Парень чуть приоткрывает глаза, проводя рукой по груди мужчины. Шатен не понимает, как он успел заснуть в комнате Тони, но через пару секунд понимает, что это его комната. Питер чуть волнуется, начиная вспоминать события прошлой ночи. Его накрывает с головой от мутных картинок самых страшных исходов ушедшего времени. В его забывчивости нет ничего предосудительного, но факт, что Энтони рядом с ним, так тем более нагой влиял на все в данный час.
— Тони, – он будит его, слегка толкая в бок, моментально поправляясь, — Сэр, прошу Вас. Вы слышите меня?
— Ох, ты... ты уже проснулся. — Голос старшего показался Питеру слишком тихим, будто от сухости в горле после прошлой ночи весь гром сошел на нет и раскрылся сиплым и сонным тоном.
— Только не смейте мне говорить причину нашего общего сна, Мистер...
— Мы переспали, и ты не был против. Я даже не подливал тебе вина за ужином.
Паркер испуганно смотрит на старшего, аккуратно беря в руки подушку, норовя ударить ею по этому нахалу.
— Как Вы вообще посмели поддаться моей глупости? Мне всего шестнадцать, это непозволительно! – младший сильно бьет того по голове, слыша смех Старка, что отмахивается от подушки. Это еще больше заводит юнца, словно требуя что-нибудь потяжелее, чем эта вещица.
— Ты сам полез, Паркер, – смех слышен ярко, с этой приятной хрипотцой, — малыш, тише, это должно было уже стать для тебя обыденным, – брюнет очередной раз получает по лицу тканью, слыша шипение со стороны молодого человека, ведь вчера он был неподражаем, как и Тони.
— Обыденным? Что еще для меня должно стать обыденным? Я не прощу Вам этого и...
Парня с силой усаживают на его ноги, притягивая за волосы к губам, создавая крепкий, но чуть смазанный поцелуй. Паркер не сопротивляется, нежно отвечая, проводя по лицу Энтони пальцами, переходя на его волосы, вдыхая ноты, почти стертые из запаха самого Тони, одеколона. Они сидят в полной тишине, нежно целуясь, показывая так свою любовь и привязанность, иногда поглядывая друг другу в глаза. Брюнет отрывается от парня, целуя уже ключицы, не отпуская волосы мальчика, что почти не может сдержаться, чтобы лишний раз не прикоснуться к изящным рельефам тела Старка.
— Я нравлюсь тебе, – тихо говорит Тони, касаясь мягкими губами нежной кожи, оставляя на ней слегка влажный след от поцелуя. Питер смотрит на него, беря его руку в свою. Мужчина замечает это, прерываясь, смотря на мальчика в ответ.
— Энтони?
— Да? – младший молчит пару минут, просто держа его руку в своей, второй проводя по лицу мужчины, рассматривая его впервые так близко, словно пытаясь надолго запомнить его черты, его образ. Он словно боится потерять последнего человека, что остался у него в жизни. Все это так быстро происходит, все их слова о любви, их привязанность. Разве так бывает? Он всяко не спит, но что же это тогда?
— Я сейчас задам вопрос, а Вы ответите.
— Логично, – улыбнувшись, сказал тот, непонимающе смотря на Питера.
— Если бы я попросил Вас о том, чтобы в Вашем доме, сэр, не было охраны и прислуги, Вы бы согласились?
— Возможно, думаю, да, пора бы уже принять тот факт, что у меня есть с кем поговорить вечерами, – на это Паркер обратил внимание, чуть привстав, отсаживаясь от мужчины на другую сторону кровати, складывая ноги по-турецки.
— Так значит, все эти люди просто были для Вас обычными друзьями? – Тони потер переносицу, думая над ответом.
— Понимаешь, не совсем друзьями, обычными приятелями. Людьми, которые могли выслушать меня, а так и легче. Совсем не думаешь о том, что могут о тебе воссоздать по беседе, – мальчик чувствовал себя неловко, его задело сказанное старшим, словно они были в одной и той же ситуации одновременно.
— Но, у меня появился ты, и теперь я могу рассказывать тебе все, что захочется, если тебе это будет интересно.
— Разумеется, сэр. Мне интересна Ваша жизнь. Очень, поверьте.
Он улыбнулся, потрепав парня по голове. Его поняли с полуслова, и это грело его душу, скрашивая все последующие дни теми красками, что были ранее совсем иными, просто серыми, без цвета и яркости. Все так быстро изменилось, и так кардинально.
---
— Хэппи, нам нужна машина прямо сейчас, – Тони поправляет одежду, которая несвойственна ему в будние дни. Рубашка с коротким рукавом кораллового цвета, с бледным рисунком ветвей пальмы, совместно с бежевыми бриджами.
— Ох, Мистер Старк, у вас новый образ! А Вам идет, – Старк тяжело выдыхает, садясь на заднее кресло, чуть поправляя новые заломы на ткани. Он ожидает мальчика. Тот быстро подсаживается рядом, позже широко улыбаясь. Паркер с неподдельным интересом озарит мужчину своим взором, выискивая в глазах первого что-то схожее с простым подвохом или выписанным планом.
— Ты ему предложил, да? – задает вопрос Питеру Тони.
— Да, Ваш мальчик сказал, что Вы направляетесь в «Венеру» за чашкой чая, так что я был бы рад составить Вам компанию, сэр. Позволите? Сегодня там дают ванильно-ромовый Канеле. – Позволяя себя вольность, говорит за Питера Хэппи. Шофер ведет автомобиль со стоянки, поглядывая через зеркало на молодого человека сзади.
— Серьезно? А Вы знали, что недавно там стали делать Саварен с клубникой? – вспыхивает юнец, пристегивая ремешок у крепления, на что Старк неровно выдыхает. С чего бы ему волноваться?
— Шутишь? Тогда я куплю себе парочку. Питер, что насчет Ирландского кофе?
— Я равнодушен к кофе, но мне больше нравится Гляссе.
— Детские забавы, Питер. Кроме баловства не вижу в Гляссе ничего.
Тони неотрывно смотрит в телефон, стараясь абстрагироваться от всего этого сумбура, пролистывая ленту новостей. Когда парень уже начинает о чем-то шутить с водителем, мужчина не выдерживает, недовольно проговаривая.
— Нашел себе друга. – Питер поворачивается на того, откидываясь на спинку заднего сиденья, закидывая ногу на ногу. Кареглазый отворачивается к окну, что было открыто наполовину, с которого несильно били потоки воздуха, слегка развевая волосы шатена. Он ревнует его к собственному другу? Это видно, отчетливо показывалась неприязнь, чувство, словно его игрушку отдают кому-то еще на пользование.
Питеру становится с каждым моментом все хуже и хуже, будто бы все оказывается подобно струне, что натягивается с пущей силой. Все норовит оборваться и это терзает его душу. Всем сердцем он любил этого человека, безустанно жил им, разделял все невзгоды и неудачи. Теперь у них все получилось, и казалось, что конец совсем близко. Что Питеру уже было незачем хвалиться и делать из себя героя, отворачивая нос от нежностей и подачек взрослого мужчины. А он так не хотел этого конца...
— Выбрал что-нибудь? – Питер смутился, смотря на цены у выпечки и списка с видами чая и кофе. Он покачал головой, кивнув Тони головой на цифры под блюдцами, — нет, выбери то, что нравится. Прошу, ты окажешь мне великую честь, если примешь этот совместный поход в кафе как подарок.
— Тогда, думаю... Можно суфле с лимоном и чай с бергамотом, п-пожалуйста, – Старк взглянул на мальчика, что вел себя слишком мягко, прикусывая губу. Энтони проводит тыльной стороной кисти по лбу, убирая выступившую испарину, стараясь не думать о том, зачем Питер так делает. Зачем он и вовсе создает такие неловкие моменты в общественных местах, с учетом того, что в этом помещении ужасно душно из-за проблем с кондиционерами. Или это уже индивидуальное состояние мужчины? Отправив его за столик, тот стоял у стойки, ожидая заказ, как его спросили.
— Это Ваш сын, Мистер Старк? – брюнет обращает внимание на милую девушку за кассой.
— Откуда Вы меня знаете?
— Вас не знать... Не смешите меня, сэр. Человек, прославившийся благодаря своей точности, расчетливости и большим заработком в компании Вашего покойного отца. Чем не счастье для мальчика? Он заслуживает такого человека как Вы. – Она кивнула в сторону Питера, что подпер кулачками свое личико, смотря на проезжающие мимо машины, провожая глазами мимоходом идущих людей, которые все спешили куда-то по своим делам. Старший ничего не ответив забрал заказ. Он на секунду представил, каково это –иметь его в сыновьях, следить за каждым шагом, забирать из школы и отчитывать за прогулы. В этом есть свое приятное послевкусие, которое опьянило его с первых же секунд.
Поставив еду на стол, мужчина принялся медленно пить свой черный кофе, поглядывая на младшего. Хэппи радостно разговаривал с девушками у касс, рассказывая о всяких историях, которых на деле и не было совсем. Шатен в это время разламывал суфле в белой чашечке, чувствуя яркий запах лимона.
Pov. Питер.
Я бы никогда не подумал, что буду есть за чей-то счет. Да, он дал деньги на одежду но, чтобы я ел в кафе вот так, лишь за теплое к нему отношение и пронзительный взгляд... Нет, выглядит это неправильным, словно я в долгу перед ним. Он смотрит на меня? Да, конечно. Что же во мне такого волшебного и обворожительного, что теперь его мысли только обо мне?
— Питер.
— Да? – из приличия и хорошего воспитания я отрываюсь от трапезы, внимательно смотря ему в глаза.
— Были ли у тебя желания в детстве? – я не совсем его понял, слегка нахмурившись.
— В плане, года три назад?
— Да, хотя я бы сказал, что детство у тебя и сейчас продолжается, – конечно, как же без этого. Мне довелось сначала просто проигнорировать его, позже отворачиваясь, начиная вновь с наигранным интересом рассматривать рисунок на чашке с чаем.
— Мне жаль, что тебя задело это. Извини, если я тронул тебя, – я удивленно смотрел на него, нечаянно выронив вилку из рук. Он умолк, вопросительно взглянув на меня.
— Ты попросил прощения. Первый раз, – моя рука потянулась к его, но тот не дал мне этого сделать и лишь выдохнул, постучав пальцами по столу.
— Питер, я часто бываю неправ, но таков мой характер. До редкости грубый, но не всегда.
— Всегда.
— Не перебивай, – мужчина выдохнул, поглядывая на персонал. — Мне нужно по некоторым делам уехать, и я не хочу оставлять тебя один на один с Хэппи, так что, – он достает два билета, кладя их возле меня, — я бы был безмерно рад, если бы ты составил мне компанию.
— Париж? Вы серьезно? Я с детства мечтал там побывать, Святая Богоматерь, я не верю! – я резко подскакиваю с места, крепко обнимая Энтони за шею, целуя в щеку. Он снова гладит мою спину, утыкаясь носом в макушку головы.
— Ты так быстро согласился, не думал, что так будешь рад обычной поездке.
— Да как можно не согласиться? Вдумайтесь, там же так красиво, можно сходить куда нам захочется. И я же буду с Вами, никого больше, разве это ли не мечта?
А он молчит, вновь прижимая меня к себе. Это счастье, в котором тот не мог сам себе признаться.