глава 9
Утро началось с того, что Фрин проснулась на диване, укрытая пледом, с тёплой рукой Бекки, которая мирно дышала, прижавшись к ней плечом. За окном уже плескался свет, ленивый и мягкий. Весенний.
Бекки что-то бормотала во сне и сдвинула брови. Фрин сдержала улыбку - ей казалось, что даже так, сквозь сон, Бекки умудрялась быть самой настоящей.
- Просыпайся, художница, - тихо прошептала Фрин, слегка поцеловав её в висок.
- Ммм... ещё пять минут... - пробормотала Бекки, уткнувшись носом ей в шею. - Или десять. Ну ладно... максимум пятнадцать.
Фрин рассмеялась.
- Ты очень опасна для графиков и пунктуальности.
- Но очень мила, согласись.
- Без сомнений.
Пока Бекки приводила себя в порядок, Фрин сварила кофе. Не потому что умела хорошо варить - просто хотелось сделать что-то, что покажет: "я рядом, я здесь".
Когда они вместе позавтракали, Бекки вдруг сказала:
- У меня есть идея. У меня сегодня выходной - давай ты тоже пропустишь работу?
- Ты предлагаешь юристу прогулять офис?
- Именно.
- Боже... ты худшее влияние.
- Но ты улыбаешься.
Они остались дома. Сидели в мастерской Бекки, где Фрин впервые обратила внимание на один из детских альбомов, пыльный, с уголком, заклеенным скотчем.
- Это что?
- Мои первые шедевры. Поготовься к кривым кошкам и анатомически невозможным людям.
Они листали страницы, смеялись. Один рисунок особенно задержал взгляд Фрин - там были две девочки, одна с длинными волосами, другая - с короткими. Они держались за руки и стояли посреди цветочного поля.
- Это ты?
- Думаю, да. Я тогда не совсем понимала, что рисую, но почему-то хотелось, чтобы рядом была такая девочка. С короткими волосами и уверенным взглядом. Знаешь, как ты.
Фрин опустила глаза и тихо произнесла:
- А я всегда рисовала себя одна. На крыше. Или в комнате. Вечно в одиночестве.
- И теперь?
- А теперь... я впервые не одна. И мне даже страшно это говорить.
- Скажи. Я здесь.
Фрин коснулась её щеки, едва уловимым жестом.
- А если я захочу остаться? Вот так. Просто быть.
- Тогда останься, - прошептала Бекки. - Просто будь собой. Я не прошу большего.
Они пили чай на балконе. Фрин впервые показала ей свои старые записи из телефона - заметки, размышления, попытки что-то писать. Бекки с восхищением читала одну за другой.
- У тебя талант.
- У меня только страх.
- Тогда я стану твоей храбростью. Пока ты не найдёшь свою.
И в этой обычной квартире, среди солнца, кота на подоконнике и кружек с разными ручками, рождалось что-то настоящее.
Они всё ещё сидели на полу мастерской, когда взгляд Фрин снова скользнул к тому самому холсту в углу комнаты. Он по-прежнему был прикрыт тканью.
- Бекки, а можно?.. - спросила она тихо. - Посмотреть. То, что ты тогда спрятала.
Бекки замерла, потом слегка кивнула.
- Уже можно.
Фрин подошла и осторожно сняла ткань.
Картина была написана в теплых, мягких тонах. На ней была она - Фрин. Сидящая на ступеньках своего дома, с задумчивым взглядом, слегка нахмуренными бровями. Но не холодная, не отстранённая, как она видела себя в зеркале. Нет - Бекки изобразила её живой. Уязвимой. Той, кем она боялась быть.
Фрин стояла, не в силах отвести взгляда.
- Это я?.. - прошептала она. - Я правда такая?
Бекки встала рядом и кивнула.
- Такая, какой я тебя вижу. Сильная. Настоящая. И красивая до слёз.
Фрин сжала кулаки. Губы задрожали. И в какой-то момент она не выдержала - слёзы хлынули по щекам, горячие, освобождающие.
- Я... - голос её сорвался. - Я не знала, что могу быть вот такой. Что кто-то... видит меня так.
Бекки молча подошла и обняла её - крепко, по-настоящему, всем телом и сердцем.
- Я люблю тебя, Бекки, - выдохнула Фрин ей в шею, сквозь слёзы. - Очень. Наверное, всегда.
- Я знаю, - улыбнулась Бекки. - Я тоже.
Они стояли среди запаха краски, солнечного света и старых кистей. И это было самое тихое и искреннее "навсегда", которое Фрин когда-либо чувствовала.