Жизнь Маринэ

Изящная рука задумчиво играла с перьевой ручкой, украшенной небольшим, но пышным пером какой-то птицы. Подперев рукой подбородок, Маринэ полностью погрузилась в свои мысли, слова Святой Эллы никак не хотели выходить из головы. Как же ей прожить эту никчёмную жизнь счастливо? Мысли путались, словно клубок из ниток, с которыми любил играть Барсик – бабушкин рыжий кот, у них с Маринэ была взаимная любовь с самого детства обоих. В попытках хоть как-то размотать эти пресловутые нитки клубка, она решила всё записать и структурировать в личном блокноте.

Недавно Маринэ попросила Аннет заказать этот блокнот. Назывался он Книгой Тайн. Этакий волшебный дневник, что до последнего готов хранить секреты хозяина. Для того чтобы привязать его к себе, необходимо пожертвовать совей кровью и львиной долью волшебной силы, для каждого цена была своя, Маринэ провалялась в постели около полутора суток в изнеможении, пока резерв полностью не восстановился, однако это того стоило. Этот пресловутый дневник представлял собой обычный, толстый блокнот в твёрдой обложке из неизвестного материала, он был достаточно увесистым, однако Маринэ могла с уверенностью сказать, что это был не камень и, уж точно, не дерево.

Вдруг её покой был нарушен громким вскриком.

– Маринэ!

Перепрыгивая через ступеньки от нетерпения, с крыльца поместья спускался старший сын маркиза Хилберта. В считанные минуты он достиг беседки, где расположилась его дражайшая подруга детства.

– Ты совсем сдурела что ли? Как ты могла решиться на такое?!

Девушка едва успела подняться навстречу другу, как оказалась в крепких объятиях.

– Прости, Аллен, я сглупила. Обещаю такого больше не повторИтся! – на последнем слове голос сорвался в визг, уж больно крепкими оказались дружеские тиски.

– Ой, прости! – тут же ослабил он хватку. – Ты не представляешь, как я волновался за тебя! Как только узнал, сразу же примчался! – схватив подругу за руки, он насильно усадил её обратно и сам присел рядом. – Ну, а теперь рассказывай.

– Как я докатилась до жизни такой? – пошутила Маринэ, но вдруг поняла, что Аллен шутки определённо не понял.

– Именно!

– Да просто, как-то всё навалилось, – начала она сочинять на ходу. – Всё казалось таким сложным, я так устала он всего этого. Ведь у меня тут никого нет, вот я и…

– Подожди-подожди, – перебил её молодой человек, – Как это никого нет? А как же я? Ты же знаешь, как я тобой дорожу и люблю! Я всегда тебя поддержу!

Это было правдой, Аллен всегда приходил на помощь. А когда помочь был не в силах, старался поддержать как мог. Маринэ этого не ценила, перед её глазами всегда были только отец и братья, вернее спины их красивых камзолов, вышитых нитями белого золота.

По щеке скатилась непрошенная слеза, которая сильно напугала Аллена.

– Мари! Что случилось? Я тебя чем-то обидел? Силы не рассчитал? Прости, прости, прости!

Тут же начал извиняться он, а Маринэ только перевела на него взгляд и улыбнулась тёплой улыбкой.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты есть, – не выдержав щемящего чувства в груди, она бросилась к нему не шею, сжимая в объятиях из-за всех сил. Аллен аккуратно, стараясь контролировать силу, обнял её, с небольшим опозданием, но вдруг вздрогнул всем телом.

– Что случилось?

– Я совсем забыл! У меня же сегодня встреча с невестой! Мари, я прошу прощения, хотел провести вместе с тобой весь день, но не получится, я уже обещал матушке. Она в последнее время захворала, не хочу её расстраивать. 

– Боже мой, да, конечно, иди. Мы можем с тобой провести время в другой день, за одно познакомишь меня со своей невестой. К тому же, сегодня приедет Аксиль с друзьями, намечается семейный обед, – от произнесённого у Маринэ непроизвольно скривилось лицо, что заставило Аллена подавить рвавшийся наружу смешок.

– Мне бы сначала с ней самому познакомиться.

– Значит ты спешишь на смотрины?

– Да. Надеюсь после свадьбы она сядет дома и не будет ко мне лезть.

И тут в Маринэ поднялась волна феминизма, однако, она как смогла её погасила в себе. Всё-таки тут с этим лучше не высовываться, не оценят, определённо.

– Поговорим об этом в следующий раз.

С усилием выдавленная улыбка чуть дрогнула, но друг. Кажется, не заметил. Обнявшись напоследок ещё раз, они расстались. У Маринэ появилась возможность, наконец-то, обдумать всё в тишине и покое.

Её удручало, что Аллен уже заранее так пренебрежительно относится к своей невесте. Но раньше она и сама её терпеть не могла. Маринэ старалась держаться за внимание Аллена мертвой хваткой, но сама с лёгкостью бросала его, чуть появлялся намёк на внимание от братьев.

Невесту Аллена звали Камелия Розави. Её семья не числилась в регистре аристократов, однако была жутко богата в первом поколении. Её отец, насколько она могла вспомнить, был гением в торговли, имел просто немыслимые связи с иностранными купцами и чиновниками, что очень подкупило маркиза Хилберта, а потому, он был счастлив принять такую ценную невестку в дом. Камелия была достаточно приятной и воспитанной леди, она была одной из немногих, кто никогда не сплетничал о Маринэ. Единственным её недостатком было то, что она была… незаметной? Подобно цветку, в честь которого была названа, она была тихой, хрупкой и, как будто бесцветной. Может быть поэтому она так и не смогла зацепить Аллена?

Вдруг, Маринэ в голову пришла заманчивая мысль. Она постарается помочь девушке найти себя и свою индивидуальность, а там… быть может у них с Алленом всё сложится, кто знает? Да, точно! Аллен и его невеста станут для неё одним из многих кусочков жизни. И пусть она будет не совсем счастливой, зато интересной!

Окрылённая своим открытием, Маринэ воодушевлённо вписала этих двоих в пункты плана: «Как стать счастливой, если тебя ненавидит твоя семья».

Если вернусь домой и запущу курс, гайд или, на крайний случай, чек-лист в инсте. Ох и денег загребу…

– Ваш чай, – служанка с грохотом поставила поднос с чайным сервизом и закусками на стол.

Отдав блокнот и ручку Аннет, Маринэ позволила сервировать стол, чрезмерный звон посуды жутко раздражал.

Вдруг браслет резко сжался на запястье, причинив хозяйке, пусть и не очень сильную, но неожиданную боль. Буквально через несколько секунд свежезаваренный, струя горячего чая вместо кружки полилась прямо на нежную кисть руки. Некогда молочная кожа в один миг стала краснеть.

Аннет вскрикнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки, смочила платок в прохладной воде и приложила его к ожогу. Маринэ похлопала помощницу по руке в знак благодарности. Повернувшись к служанке, что не удосужилась даже склонить голову, хотя буквально только что покалечила собственную хозяйку. Пухлые губы дрожали в попытке сдержать улыбку. 

Она была довольна своим поступком. Она это сделала специально.

В шоке Анне перевела взгляд на свою госпожу, та лишь безразлично мотнула головой, но девушка всё поняла. Постаравшись придать голосу больше враждебности, она произнесла:

– Ты уволена.

– Что?

Глаза девушки округлились от страха, видимо она и не предполагала, что её уволят из-за никчёмной дочери герцога.

– Ты уволена, – повторила Аннет, – Выходное пособие можешь получить у главной горничной, однако рекомендаций тебе не видать.

Щёки девушки налились гневным румянцем, гневно сжав кулаки, она резко развернулась на каблуках и быстро пошла в направлении поместья.

– С этого дня, – раздался тихий, но твёрдый голос Маринэ, – Моим чаем будешь заниматься только ты, Аннет. А всю еду, что будут мне доставлять, вы по очереди будете проверять на наличие ядов путём пробы.

Она цепким взглядом обвела всех оставшихся горничный, девушки вздрогнули, ощутив пробежавший холодок по спине. В глазах ясно читался страх, ведь если кто-то из недоброжелателей леди решит отомстить ей, в первую очередь пострадают они.

Аннет заварила новый чай, на этот раз браслет не бесновался и Маринэ могла спокойно подумать о дальнейшей жизни. Так, ну, с малой частью она разобралась, но что делать дальше? Мысли упорно путались, не желая приходить в порядок. Ещё и ветер переменился, запах цветов становился всё более навязчивым, провоцируя головную боль.

Как раз в этот момент перед беседкой появился главный дворецкий.

– Миледи, спешу напомнить, что совсем скоро состоится семейный обед, вам следует подготовиться.

Главный дворецкий всегда относился к ней максимально вежливо и доброжелательно, что крайне удивляло её.

Дождавшись кивка, он тут же исчез.

***

Маринэ сидела под любимым деревом в малом саду поместья, который Герцог отдал под её руководство. Сейчас был как раз сезон цветения и девушка наслаждалась этим мягким ароматом, неосознанно погружаясь всё глубже и глубже в себя.

Совсем непрошено в памяти всплыл сегодняшний семейный обед. 

Дурак Аксель привёз с собой из академии никого иного как Димитрия. Маринэ с трудом пыталась сдержаться, однако глаза так и стремились закатиться до такой степени, что могли бы увидеть мозг.

Димитрий был старшим сыном Маркиза Дитмар, что являлся одним из важнейших партнёров Герцога по добыче золота. Идеальный сын своего отца в своё время отказался от места наследника, уступив его своему младшему брату. Благодаря своему остроумию и напускному дружелюбию пользовался большой популярностью среди соучеников в академии рыцарей. Димитрий так же был красив, красив по-мужски, надо заметить, благодаря чему пользовался ещё большей популярностью среди противоположного пола, и Маринэ, разумеется, была одной из его поклонниц. Однако он её никогда не замечал. Димитрий никогда не грубил ей, вёл себя согласно этикету, но она для него была лишь незаметной младшей сестрой лучшего друга.

Ничто не могло изменить его мнение. Однажды Маринэ собрала всю свою смелось в кулак и написала ему письмо, где излила все свои чувства. Он не смеялся над ней, как можно было бы предположить, следуя закону жанра, он просто извинился перед ней и ушёл. В их следующую встречу он всё так же не замечал её. А потом просто взял и женился по указке на дочери какого-то бизнесмена, чем разбил ей сердце во второй раз. Маринэ подкупала слуг, но узнала только то, что они спят в разных спальнях и совсем не общаются. Она не знала, правда это или нет, но она хотела в это верить. От того становилось ещё паршивей. Она ­– дочь герцога и признанная красавица всей империи что любила и уважала его всем сердцем, не смогла сравниться с какой-то дочерью нувориша, на которую он даже и не смотрел вовсе. Это повторялось из раза в раз и каждый раз он выбирал не её.

После стольких лет страданий и мук, она готова была смеяться над той маленькой Маринэ, что жаждала внимания почему-то именно тех людей, что были к ней совершенно равнодушны. Сейчас, сидя прямо напротив Димитрия за столом, она всё так же не могла не признать его красоту, это никуда не делось, однако этот образ больше не трогал её израненное сердце.

Это искреннее безразличие приносило ей истинное облегчение, ей и так слишком многое нужно сделать, не хватало ещё и преодолевать сердечные муки тупого подростка.

Аксель сдержанно и чётко рассказывал о своих успехах в академии. Из его речи она узнала, что Аксель, пусть и не гений, но преуспевающих ученик, этакий «середнячок» во всём. А ещё она узнала, что ещё один его друг Николас пребудет через пару дней. Маринэ его не знала и была просто счастлива. Димитрий иногда вставлял какие-то замечания или дополнял рассказ друга какими-то деталями, Герцог с интересом слушал, задавая множество вопросов, а Маринэ просто хотела, чтоб это закончилось как можно скорее. Уткнувшись взглядом в тарелку, она механически поглощала пищу, почти не чувствуя вкуса, но тщательно всё пережёвывая, только несварения ей не хватало для полного счастья. 

Спустя ещё час с небольшим эта пытка, наконец, прекратилась, и ей позволили покинуть столовую. Стараясь идти максимально быстро, Маринэ почти летела по коридорам, но вдруг её кто-то дёрнул за больную руку с такой силой, что она чуть не упала.

Этим человеком оказался никто иной как Аксель, за спиной которого неизменно стоял Димитрий.

– Что ты опять вытворяешь? – злобно шипел старший брат, притянув её к себе ещё ближе, больно оттягивая пострадавшую руку вниз.

– О чём ты?

– Почему прислуга жалуется на твоё жестокое отношение? Что если это пойдёт дальше, представляешь какие слухи будут ходить о нашей семье?!

– Я не понимаю о чём ты и отпусти меня, наконец, мне больно! – выдернув больную руку из крепкой хватки брата, она принялась растирать запястье. Будет синяк. Опять.

– С какой стати ты решила, что можешь распоряжаться прислугой, а уж тем более увольнять кого-то из них без позволения отца? Да ещё и выпроваживать их из поместья без каких-либо рекомендаций!

– А, ты об этом, – Маринэ устало убрала выпавшую из прически прядь волос за ухо. – Эта служанка провинилась, вот я её и уволила.

– Что она сделала? Недостаточно быстро принесла туфли?

Последняя фраза вывела Маринэ из себя. Он до сих пор считает её избалованной маленькой принцессой, кем она никогда не являлась. Как можно стать таковой, если тебя игнорируют практически все люди в доме?

– Нет, из-за этого!

В бешенстве она закатала длинный рукав, случайно поцарапав ногтями тонкую кожу до крови в нескольких местах, и приставила руку прямо к лицу брата, от чего он отошёл на шаг назад. Вся тыльная часть ладони была нежно-красного цвета, всю поверхность покрывало множество прозрачных пузырьков, а чуть выше, на запястье уже всеми красками цвёл браслет из синяков.

– Эта девчонка, что ты так отчаянно хочешь защитить облила меня кипятком! Она даже не извинилась передо мной, в глазах не было ни грамма раскаяния! Она лишь стояла, смотрела мне в глаза и ухмылялась! И что? Мне нужно было дать ей медаль? Может премию выписать?! Если тебе так нравится принимать горячие ванны, так забирай её себе, пожалуйста! Можешь определить её в услужение своим горячо любимым друзьям, – она холодным взглядом прошлась по Димитрию. – Однако, чтобы она отныне даже на глаза мне попадаться не смела, иначе я сама её сварю заживо! Всё? Конфликт улажен? Не суйся больше ко мне, мне противно.

Сказав своё последнее слово, Маринэ ушла. Она направлялась в свой сад – территорию тишины и спокойствия, где она могла насладиться одиночеством и отдохнуть.

Поздно вечером, переодеваясь в ночное платье, Маринэ обнаружила, что у неё в гардеробе совсем нет платьев без корсета, кроме домашних. И если в пределах поместья ей было абсолютно всё равно как она выглядела и что о ней подумает прислуга, то в скором времени её, как единственную дочь герцога, вновь начнут приглашать на различные приёмы и чаепития. В высшее общество в домашнем платье не сунешься, есть большая вероятность прославиться сумасшедшей, а такая слава ей не нужна, уж больно много хлопот она несёт.

– Надо будет посетить ателье.

– Как скажите, – сказала Аннет, прежде чем задуть последнюю свечу в покоях и тихо закрыть за собой двери.

Забравшись на огромную кровать, Маринэ укуталась в одеяло. Миша называл эту позу для сна «буррито».

Кровать была такой мягкой и удобной, что аж бесила.

Маринэ долго лежала и обдумывала варианты будущих нарядов и, уже находясь на грани сна и реальности шепнула:

– Сладких снов.

А ответом была тишина.