Жизнь Маринэ

В последнее время дальнее крыло поместья Атталь казалось пустынным и заброшенным. Редко когда можно было увидеть служанку, лениво смахивавшую пыль с больших картин в массивных, тяжёлых, позолоченных рамах. А всё из-за прихоти юной хозяйки. Находясь в упадническом состоянии, ей не нравился яркий свет, у неё наблюдался упадок сил и крайняя, болезненная сонливость, не хотелось никого видеть, даже собственных слуг, что, в прочем, совсем не беспокоило последних, даже радовало.

– Запомни, Аннет, леди в последнее время крайне нелюдима и в большинстве случаев не желает разговаривать с прислугой. Не смотри госпоже в глаза, тем более, когда она сидит за туалетным столиком или пьёт чай, то есть сверху вниз, она этого не любит с детства. Запомни: глаза всегда строго в пол! – женщина средних лет в строгом платье в назидательном жесте подняла указательный палец вверх. – Не трогай её, если нет крайней необходимости. Никогда не заговаривай первой, это не уважение, согласно этикету дворянства. Если окна зашторены, не вздумай открывать их без просьбы или какого-либо знака сделать это! Тебе следует быть крайне внимательной, любое её движение может означать ту или иную просьбу, и ты обязана её понять и выполнить в кратчайшие сроки!

            – Мы… Я всё поняла, леди Клара, – склонила голову молодая служанка, совсем девчушка.

А между тем они дошли до единственных дверей в этом жутком, тёмном коридоре. Массивные, величественные двери, были щедро украшены позолотой и драгоценными камнями. Размером более чем в два раза превышающий рост среднестатистического человека, они вызывали лёгкий трепет. Казалось, что понадобилось бы не менее двух крепких мужчин, чтобы открыть их.

– Это вход в покои госпожи. Двери волшебные и просто так они ни за что не откроются. Доступ в покои имеет только леди и слуги, которых она одобрила, каждому она выдаёт особенную вещь, которая содержит в себе волшебный камень, что леди заказывает у волшебника. У всех этот предмет имеет разную форму. Говорить об этом никому нельзя, иначе будешь долго страдать душой и телом, так как перед получением подписываешь магический контракт, все пункты которого ты обязана соблюдать. Всё это делается ради безопасности госпожи. Пока что я буду тебя сопровождать в покои, так как больше ни у кого нет доступа, леди решила поменять всех слуг. Только поэтому тебя посчастливилось попасть сюда, – с чуть большей надменностью заметила Клара. – Так, а теперь рот на замок и внимательно следи за тем, что я делаю, в следующий раз тебе придётся делать это самой. Под мои присмотром, конечно, но самой.

Аннет кивнула со всей серьёзностью, её угольно-чёрные кудряшки мотнулись вперёд-назад. Тело практически вибрировало от напряжения, но упорно вытягивалось по струнке.

Двери в покои, неожиданно для Аннет, открылись крайне тихо и без каких-либо усилий, будто весили не больше птичьего пера. Было заметно, что в комнате никто не убирался достаточно долго. То тут, то там была разбросана одежда, мебель перевёрнута, зеркало на туалетном столике пошло трещинами, а кое-где валялись небольшие осколки от него. Недалеко от туалетного столика на боку лежала шкатулка с вываленными драгоценностями. Шторы были задёрнуты, в комнате царил полумрак, лишь малюсенькая щель между портьерами давала тонкий луч света, он будто разрезал покои на две неравные части. Луч света пересекал кровать с незакрытым балдахином. Там, на мягком с виду матрасе лежало маленькое, худое тело. По началу новой служанке показалось, что это лежит дитя, но спустя мгновение всё-таки поняла, что это сама леди. 

Подойдя ближе, Аннет обнаружила, что луч света имел наглость светить прямо в открытые глаза девушки. Род Атталь славился своими необычно светлыми серыми глазами, иногда создавалось впечатление, что у некоторых членов семьи они почти белые, холодные и безжизненные, но глаза леди не шли ни в какое сравнение с остальными. По истине, взяв от родителей все самое лучшее, госпожа обладала уникальным цветом глаз, в тени они не отличались от других, но, когда на них падал свет, они приобретали голубоватый оттенок. Казалось, будто ты смотришь в кристально-чистую водную гладь.

Девушка стояла как завороженная, всматриваясь в зеркала души аристократки, совсем забыв о том, что сверху вниз, а уж тем более в глаза леди смотреть категорически запрещается. Не следила она и за временем, очнувшись только через несколько мгновений и обнаружила, что леди не моргнула ни разу. Испуганно дернувшись она было хотела окликнуть госпожу, но старшая горничная тут же пресекла это действо, однако звук похожий на сдавленный писк ей сдержать не удалось. Леди Клара посмотрела на неё с упрёком, но не произнесла ни слова, однако сжатые в тонкую линию губы, говорили о многом. 

А между тем девушка, что лежала на огромной постели, прикрыла глаза из-за чего тень от не слишком длинных ресниц упала на лицо, красиво подчеркнув скулы, а затем вновь их распахнула и быстро заморгала, словно ей в одночасье стало не комфортно смотреть на солнце.

– Которой час?

– Леди Маринэ, желаю вам светлого дня, – Старшая горничная согнулась в глубоком поклоне, чуть помедлив за ней повторила и Аннет, однако леди будто и не интересовало что-то такое незначительное. Промычав что-то, что, видимо означало разрешение разогнуться, она перевела взгляд на балдахин и вновь перестала моргать. – Сейчас полдень, госпожа. 

– Полдень, – девушка произнесла это слово еле слышно, буквально выдохнув его вместе с воздухом, не переставая всматриваться в центр балдахина, будто пыталась отыскать там что-то, ради чего ей стоило сегодня встать с кровати. – Сделай мне горячую ванну с маслом лаванды и восточный чай с мятой.

Потянувшись всем телом, она приняла сидячее положение и сонно потёрла глаза, от чего один рукав пеньюара соскользнул по руке, обнажив плечо. Худое плечо. Настолько худое, что можно было разглядеть каждую кость, каждую вену. Различив лёгкий топот не одной пары ног, Маринэ резко повернулась в сторону удаляющейся новой прислуги. В сумраке комнаты она едва могла различить силуэт маленькой девушки.

– Кто ты? – голос был пропитан холодом, от которого у Аннет побежали мурашки по спине.

– Миледи, на…меня зовут Аннет, мы…я буду вам прислуживать.

Одна бровь миледи совсем не аристократично взметнулась вверх. Маленькие ладошки Аннет взмокли в один миг.

– Кто сказал такую чушь?

– Леди Клара провела собеседование, в ходе которого мои показатели были достаточно высоки, в следствии чего она приняла решение представить на…меня вам в качестве вашей горничной. Если м…я не оправдаю ваши ожидания тут же вас покину. Я-я буду очень стараться, – девушка склонилась в глубоком поклоне.

Ответа не последовало, а потому ей пришлой простоять, склонившись ни одну минуту. Спустя некоторое время у Аннет начала гудеть спина, но она упорно стояла, не шелохнувшись.

Костлявая рука грубо схватила её за подбородок и вздёрнула вверх. Испуганно дёрнувшись она посмотрела в глаза леди. Аннет не слышала, как она подошла.

– Откуда ты? Ты нездешняя.

– Я из восточной части Империи, госпожа.

Она долго всматривалась в её глаза, будто мысли читала. На секунду отведя взгляд, она тут же его вернула, её глаза блеснули каким-то металлическим блеском, словно на неё снизошло озарение. Тонкие губы растянулись в ухмылке, от вида которой у Аннет по телу пошли мурашки.

– Я не люблю слишком горячую воду. Проконтролируй-те, – резко сказала она, выделив последний слог, и так же резко отпустила служанку.

Не говоря ни слова, Аннет скрылась, слишком шаркая ногами. Перед глазами от волнения шли тёмные пятна.

Она знает!

– Что сказала леди?

– С-сказала, что не любит слишком горячую воду.

– Ах! – произнесла Клара и добавила ещё один магический камень синего цвета на ободок ванны.

Главная горничная не помнит таких важных вещей?

Через несколько минут дверь ванной комнаты отварилась и туда буквально вплыла леди, замотавшись в большое пуховое одеяло. Вплыла и замерла на месте.

– Как там тебя?

– Аннет, госпожа.

– Мне холодно. Вели разжечь камин и скажи кому-нибудь убраться в спальне. С ванной мне поможет Ан.. Аннет. С ванной мне поможет Аннет.

– Да, миледи, – главная горничная поклонилась и спешно удалилась выполнять приказ.            

Одеяло упало большим белым сугробом, служанка тут же отвела глаза и посмела снова их поднять, только когда услышала всплеск воды. Аристократка с блаженным вздохом откидывалась на один и бортиков ванны, закрывая глаза от приятных ощущений.  

– Сделай-те мне массаж, плечи затекли.

– Да, м-миледи.

Аннет с знанием дела принялась разминать твердые плечи, прилагая ровно столько силы, сколько того требовало тело девушки.

– Движения профессионала, уже приходилось заниматься таким?

– А, эм, нет, госпожа. Но я очень быстро учусь.

– Хмм… у кого это ты училась, интереесно… сколько тебе лет?

– Пя-пятнадцать, миледи.

– Откуда ты там родом?

– Из восточной части Империи, м-миледи.

– Зачем явилась сюда?

– С-служить вам.

– Врешшь, – немного протянула она шипящий звук, ухмыляясь, так же не открывая глаза.

Руки служанки дрогнули, ухмылка стала ещё шире.

Попалась.

– М-я не вру, м-миледи. Я родом с Востока. Я отказалась выходить замуж по договорённости за алчного старика, поэтому меня выгнали из дома. Госпожа, я-я обещаю, я буду трудиться не покладая рук, я всё сделаю, только не выгоняйте меня, пожалуйста!

            Вдруг её глаза распахнулись и небо в глазах леди Атталь прояснялось, будто она очнулась от долгого сна.  

– Можно сильнее.

– Ч-что? – оторопело спросила Аннет.

– Можно сжимать сильнее.

– Д-да, госпожа.

Не замечая больше ничего вокруг леди Маринэ перевела взгляд на узорчатый мраморный потолок, замирая. Аннет попала во власть этих глаз. Они походили на водную гладь океана в спокойный день, когда солнце играет в его небольших волнах, будто заигрывая отблесками света с облаками. Горничная не могла произнести ни слова, она словно была околдована необыкновенными переливами света и тени, погрузилась в транс, или, быть может, это было прекрасным видением?

– Не переусердствуй с маслом. Не хочу, чтобы от меня разило лавандой, всё-таки это больше мужской запах.

– Да, госпожа.

Голос лишь немного дрогнул. Идеально.

***

– Всем выйти, Аннет останься – приказала Маринэ, сразу же как вошла в комнату, горничные поторопились исполнить приказ как можно быстрее и тише.

Аристократка присела на пуфик возле туалетного столика и принялась себя разглядывать. Новенькая горничная стояла немного в стороне, позади, дабы не отражаться в зеркале и не портить вид госпоже.

– Маринэ, – хрипло, едва слышно протянула она, – В этом мире ты выглядишь всё так же измождённо. Что же делать, придётся потерпеть такой вид ещё некоторое время.

Аннет этот небольшой монолог окончательно выбил из колеи, и она опять ушла в себя. Почему миледи так сказала? В этом мире? Что она имела ввиду?

А между тем, Маринэ из множества украшений выбрала простенький кулон с синим сапфиром. Камень был размером с первую фалангу большого пальца и достаточно увесистым. Зажав его в руках, Маринэ прижала собранные руки в замок к лбу и сосредоточилась, чем привлекла внимание горничной. Вдруг из её рук начал литься голубой свет, будто сразу несколько свечей синим, адским пламенем горели у неё в руках, Аннет опешила, казалось, её сердце в один момент перестало биться, но тут же застучало с удвоенной силой.

А между тем свечение становилось всё меньше и меньше, пока не исчезло вовсе. Маринэ облегчённо выдохнула и разжала руки, там был всё тот же простенький кулон с сапфиром, по краям украшенный россыпью бриллиантов. Форма и длина цепочки позволяли кулону удобно устроиться в ложбинке груди.

– То, что ты видела только что называется мемория, иными словами, перенос своих собственных воспоминаний в какой-либо объект. Предвещая твои следующие вопросы, которые ты хотела бы задать, да не можешь, да, я – маг, да, об этом никто не знает, кроме меня. А теперь и тебя.

Взяв из множества шкатулок ещё один кулон, представляющий собой прозрачный овальный камень с легким перламутровым напылением, сверкающий то розовым, то голубым цветом, поцеловала его и протянула Аннет. 

– Это адуляр, он замечательным образом подходит тебе и отныне он будет твоим ключом в мои комнаты. Но есть условия. Во-первых, служить мне ты будешь крайне верно и беспрекословно исполнять любые приказы. Во-вторых, ты не проронишь ни одного слова о моих способностях, иначе перспектива лечь под старика для тебя будет более приятной, чем то, что тебя ждет после такого предательства. Контракт скрепляется кровью и аннулируется только после моего на то позволения и даже моя смерть не прекращает его действие. В случае неповиновения или предательства твоё тело понемногу начнёт превращаться в камень, причиняя этим немыслимую боль, пока это не дойдёт до сердца, и оно попросту остановится навсегда.  Если ты решишь, что нести такой крест для тебя слишком тяжело, я пойму и мы подпишем другой контракт, который запечатает фрагмент твоей памяти, ты не будешь помнить ничего, после того, как за всеми этими змеями закрылась дверь. Разумеется, служить ты мне не будешь, но я уверена, в герцогстве уж точно найдётся работа для ещё одной горничной. Ну так что, малышка Аннет? Какую жизнь ты выберешь?

Кулон висел на болезненно худом пальце младшей герцогини, покачиваясь из стороны в сторону, будто гипнотизируя девушку и подталкивая к выбору, где он всегда будет висеть у неё на шее. Однако Аннет не нужно было гипнотизировать и уговаривать. Задержавшись лишь на малую часть минуты, Аннет с благоговением взяла кулон двумя руками, ощутив болезненный укол. На пальце появилась маленькая ранка.

– Контракт подписан, малышка Аннет, назад дороги нет.

– Миледи, я буду хранить ваш секрет до конца своей жизни! Я буду служить вам и только вам! Я выполню любой ваш приказ, даже если нужно будет убить кого-то!

– Сообщи остальным, что я желаю выйти в сад. Пусть принесут туда все необходимое для чаепития.

– Да, миледи, – Аннет хотела поклониться, но Маринэ остановила её. 

– Отныне поклоны будут только при приветствии и крайней степени благодарности, в остальных случаях уместней будет сделать реверанс, ты же, всё-таки, моя личная горничная, все ясно?

– Л-личная горничная?! – от невозможности поверить в происходящее у девушки пропал голос и получилось только хрипло прошептать это.

– Именно, ну так, тебе ясно?

Аннет постаралась взять себя в руки и почти плавно присесть в реверансе, ноги безбожно тряслись от возбуждения, однако она упорно старалась сделать всё правильно.

– Поняла, госпожа.

– Миледи.

– Поняла, м-миледи.  

– Хорошо, – улыбнулась Маринэ уголками губ. – Затем поможешь мне с причёской.

– Да, миледи.

Второй реверанс был куда грациознее первого.