43
Приехали. Быстро, слаженно, как военная операция. Машина Димы и еще несколько черных внедорожников – из того самого отдела, о котором говорила Маша. Выбежали мужчины в строгих костюмах, их лица были напряжены. Дима и Маша кинулись к нам, их глаза были полны тревоги.
Егор отпустил меня из объятий, но тут же схватил за руку.
- За укрытие! Быстро! – прорычал он.
В этот момент я услышала гул мотора. Та самая машина, из которой стреляли, снова пронеслась мимо. И тогда люди из отдела Егора вытащили оружие. Послышались выстрелы. Громкие, оглушительные, совсем рядом.
Я вскрикнула, мой мир снова погрузился в хаос. Егор схватил меня за обе руки, буквально втолкнул за угол ближайшего здания, прижимая к холодной стене. Пули свистели вокруг, звуки стрельбы эхом разносились по улице.
Паническая атака накрыла меня волной. Дыхание перехватило, воздух застрял в горле. Я буквально задыхалась, мои легкие отказывались работать. Егор крепко обнимал меня, стараясь прикрыть своим телом. Я чувствовала, как его рука скользит по моей спине, избегая мест, где, возможно, была кровь от осколков. Он сам был весь в крови, но старался, чтобы ни капли не попало на меня.
Пули продолжали лететь. Одна за другой врезались в стену над нашими головами, в асфальт. Бежать было некуда. Мы были заперты. Я закрыла глаза, прижимаясь к Егору, молясь, чтобы все это закончилось.
И тут я почувствовала сильный удар. Резкий, тупой, пронзающий. Егор издал глухой стон, его тело содрогнулось.
- Егор! – Я вскрикнула, открывая глаза.
Он закрыл меня собой. Пуля. Она попала в него. Я видела, как по его белой рубашке расплывается красное пятно. Ужас. Чистый, всепоглощающий ужас пронзил меня насквозь. Мой Егор! Он ранен!
Его глаза были широко раскрыты. Он был напуган. Напуган не за себя, я видела это по его взгляду, устремленному на меня, – он боялся за меня. Пуля в его теле. Он был в шоке. Он не плакал, не падал, не кричал. Он молчал, его губы дрожали, и он испуганно смотрел на меня, словно спрашивая: «Ты в порядке, Малыш?».
А потом он начал медленно падать. Его глаза закрывались.
- Нет! Егор! – Я закричала, обхватывая его лицо руками. – Не закрывай глаза! Пожалуйста!
К нам тут же подскочили люди из его команды. Дима был среди них.
- Егор! Держись! – кричал Дима.
Медики. Они были здесь, с нами, их вызвали заранее, зная, что может быть опасно. Они тут же начали действовать. Разрезали рубашку Егора, пытаясь остановить кровотечение. Они говорили с ним, не давая потерять сознание.
- Егор Владимирович! Не спите! Смотрите на меня! – требовал один из медиков.
Я плакала, крепко держа Егора за руку. Его пальцы сжали мою ладонь в ответ, слабо, но это было самое главное. Он держался. Ради меня.
Стрельба окончательно стихла. Вскоре приехала скорая помощь, полиция. Но медики Егора не стали ждать. Они, почти что наживую, здесь же, на асфальте, под бессчетными взглядами, вытащили пулю. Егор стонал от боли, его тело выгибалось, глаза были красными, полными слез, но он не кричал. Он только сжимал мою руку, и в этом сжатии была вся его боль, вся его решимость.
Его нужно было срочно госпитализировать. На носилках его погрузили в машину скорой помощи.
- Аля, – сказал мне врач, – вам лучше поехать с нами.
Всю дорогу до больницы Егор не отпускал моей руки. Его хватка была слабой, но постоянной. Его глаза, закрытые от боли и усталости, иногда приоткрывались, и он тут же искал мой взгляд.
Даже когда мы прибыли в больницу, когда его везли по коридорам на каталке, он держал мою руку. И только перед самой палатой, когда его нужно было перекладывать, его пальцы чуть разжались. Я наклонилась к нему.
- Я никуда не уйду, Егор, – прошептала я, целуя его в губы. – Я буду здесь.
Он кивнул, его глаза были почти закрыты, но в них я увидела проблеск облегчения. Его рука окончательно разжалась, и его унесли. А я стояла посреди коридора, чувствуя, как в моей руке все еще отпечаталось тепло его ладони, и молилась, чтобы он выжил. Мой Егор. Мой защитник.