42
Вечер после тяжелого дня. Мы поехали в офис Егора – у него было совещание, а мне, хоть и не участвовала в нем, все равно нужно было присутствовать, быть рядом. Или просто быть. Я сидела в коридоре, рядом со мной Маша.
- Аля, ну что ты так убиваешься? – Маша пыталась меня утешить, но ее слова казались такими далекими. – Ты должна его поставить на место. Он слишком строг к тебе.
Я вытирала слезы, которые текли без остановки.
- Маша, он не тот Егор, что раньше. Ему важны только эти съемки, эта карьера. Он совсем не видит Еву. Ему плевать на все! Он отдалился от семьи. Деньги его испортили.
- Нужен еще ребенок, – продолжала Маша. – Чтобы Егор был дома, а не… ну, ты поняла. Не где-то с другими.
Я не верила. В моей голове крутились только обиды. Егор, который когда-то обещал, что я не буду плакать, теперь сам стал причиной моих слез.
Совещание закончилось. Егор вышел из кабинета, его лицо было уставшим и напряженным. Увидев меня, плачущую, он напрягся еще сильнее. Раздражение мелькнуло в его глазах. Было видно, что ему это надоело.
- Аля, – его голос был строгим, холодным, – что опять случилось? Сколько можно?
Его слова ударили меня больнее любой пощечины. Мне стало еще обиднее. Я еле сдерживала новый приступ слез.
Мы ехали домой. Пробки в Питере в это время были ужасными. Я смотрела в окно, пытаясь отвернуться, чтобы Егор не видел моих слез. Я плакала тихо, чтобы он не слышал. Но, видимо, он все равно чувствовал.
Егор не выдержал.
- Аля! Прекрати! Сколько можно лить слезы?!
Его крик был последней каплей. Я резко повернулась к нему.
- Если ты еще раз позволишь себе накричать на меня, – сказала я, и мой голос дрогнул, но прозвучал твердо, – я подам на развод.
Егор посмотрел на меня. В его глазах отразилась боль, а потом она сменилась яростью. Его лицо потемнело.
- Развод? – прорычал он. – Нет. Никакого развода не будет. Я тебя не отпущу.
Я посмотрела на него, и в моей душе поднялось сопротивление.
- Егор, ты ничего мне не сделаешь. А если и сделаешь, то ответишь за это.
Пробка, по навигатору, должна была продлиться еще полтора-два часа. Егор схватил меня за руку. Его пальцы сжались на моем запястье, причиняя боль.
- Я сказал, не отпущу. И ты никуда от меня не денешься.
Он продолжал «угрожать» мне, его слова были жесткими, пропитанными гневом. Я пыталась вырвать руку, кричала, чтобы он отпустил. Но он не отпускал. Мы сидели в машине, застрявшие в пробке, а вокруг нас – мир, полный людей, которые жили своей жизнью, не подозревая о нашем аде.
И тут… Я услышала звуки стрельбы. Резкие, пронзительные хлопки, совсем рядом.
- Черт! – Егор выругался.
Он мгновенно среагировал. Одной рукой он прижал меня к низу, втолкнув под приборную панель. Другой – заблокировал двери машины. Сам согнулся вниз, прикрывая меня своим телом. Я слышала звон бьющегося стекла, крики людей на улице. Паника. Ужас.
Я боялась. Боялась за него, за себя, за Еву, которая сейчас была дома.
Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. Вокруг царила паника. Люди кричали, разбегались.
Когда я осмелилась открыть глаза, я увидела, что заднее стекло машины разбито. Осколки сверкали на сиденьях. Салон был в крови. Мой взгляд упал на Егора. Его руки, которыми он прикрывал меня, были в крови.
- Егор! – Я вскрикнула, мой голос сорвался на истерический визг. – Ты ранен!
Он посмотрел на свои руки, потом на меня.
- Тише, Малыш. Это просто осколки стекла.
Но я уже была в истерике. Слезы, крики, паника. Егор притянул меня к себе, крепко обнял, пытаясь успокоить.
- Все хорошо, любимая. Все хорошо. Я рядом.
Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер.
- Дима? Тут стрельба была. На нашей улице. Да. Мы в машине. Целы. Аля… Аля в истерике.
Он передал трубку мне.
- Аля, – голос Димы был тревожным. – Я уже звонил в офис. Они все едут туда. Держитесь.
Егор обнял меня, гладил по волосам. Я дрожала всем телом, прижавшись к нему. Мы были в безопасности. В относительной безопасности. Но наш мир снова раскололся на части. И я знала, что теперь Егор не отпустит меня никуда.