41
Моя новая жизнь началась с головокружительной скорости. Съемки, интервью, рекламные кампании – я стала лицом компании Егора, ее публичным щитом. График был нечеловеческим. Усталость накапливалась, я едва успевала дышать. Но Егора рядом почти не было. Он тоже пропадал до поздней ночи в офисе, сражаясь со своими демонами, пытаясь спасти то, что строил годами. Я чувствовала себя так, словно мы оба оказались по разные стороны баррикад, хотя боролись за одно и то же.
Я стала раздражительной. Истерики случались все чаще. Я плакала от любого пустяка, от жесткости графика, от постоянного давления. Мое тело, едва оправившееся от прошлой травмы, снова начало реагировать на стресс.
Однажды, после очередных съемок, которые длились весь день, я вышла из здания в окружении охраны. И как только дверь за мной закрылась, я не выдержала. Слезы хлынули из глаз неудержимым потоком. Я не хотела всего этого. Причиной слез был хейт, который обрушился на меня после одного из первых шоу. Люди… их слова были жестокими. Они оскорбляли меня, мою прошлую жизнь, мою историю.
Я плакала. Плакала ровно до следующего места съемок. Меня посадили в машину, но я не могла остановиться. Охранники не знали, что делать, визажисты пытались успокоить, но тщетно. Я была сломлена.
Когда мы приехали на новое место и зашли в гримерку, я увидела Егора. Он стоял, разговаривая с менеджерами, его лицо было серьезным, сосредоточенным. В его руках был телефон. Он поднял голову, увидел меня, и его взгляд тут же изменился. Из строгого он стал обеспокоенным.
- Малыш! – Егор подошел ко мне, его лицо было полно тревоги. – Что случилось? Почему ты плачешь?
Я не могла говорить, просто уткнулась ему в грудь и разрыдалась еще сильнее. Он обнял меня, крепко прижимая к себе, гладил по волосам, пытаясь успокоить.
- Тише, любимая. Что произошло?
Я всхлипывала, пытаясь что-то произнести.
- Они… они меня ненавидят… Эти слова…
- Что за слова? – Егор нахмурился, его голос стал жестким. – Какие люди?
- Это… это хейт после шоу, – прошептала я. – Они оскорбляют меня. За прошлое. Я не могу, Егор! Я не могу это терпеть!
Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был полон боли за меня.
- Ты самая лучшая, Малыш. Не слушай никого. Осталось немного. Нужно потерпеть. Это скоро закончится.
Но его слова только усилили мою истерику. Я чувствовала, что больше не могу терпеть. Мое тело болело, душа кричала.
- Я не могу! – Я вырвалась из его объятий, слезы текли ручьем. Я начала бить его кулаками по груди, пусть слабо, но в этом было отчаяние. – Я больше не могу!
Егор знал, что мне нельзя так нервничать. Врач предупреждала, что стресс может вызвать рецидив здоровья. Он пытался прижать меня к себе, но я вырывалась, плакала, била его. В конце концов, силы оставили меня, и я упала на колени, рыдая, прижимая руки к лицу.
Егор тут же опустился перед мной. Он очень крепко обнял меня, прижимая к своей груди, и начал просить прощения.
- Прости, Малыш. Прости меня. Это все из-за меня. Я виноват. Это я втянул тебя во все это. Прости, любимая.
Его слова, его искреннее раскаяние, его объятия – все это постепенно успокаивало меня. Слезы все еще текли, но истерика отступила. Я прижалась к нему, вдыхая его запах, пытаясь найти в нем утешение.
Он поднял меня на ноги. Его лицо было бледным, но решительным.
- Сейчас мы сделаем небольшой перерыв.
Он повел меня в туалет. Визажисты, которые были рядом, тут же поняли ситуацию. Они быстро смыли с меня макияж, который был весь размазан от слез, и наложили новый. Егор стоял рядом, не отходя ни на шаг, его взгляд был прикован ко мне.
Когда я была готова, мы вместе с Егором пошли на другое интервью. Там, опять-таки, из-за тех людей, которые подкопались к Егору в офисе, задавали вопросы мне о моем насилии со стороны бывшего мужа. Я чувствовала, как внутри все сжимается. Это было невыносимо.
Но Егор был рядом. Он тут же сменил тему, не давая мне утонуть в воспоминаниях.
- Мы не будем касаться этого вопроса. Наша жизнь – это наше дело. Мы здесь, чтобы рассказать о нашей компании, о наших планах.
Он всегда переводил разговор на себя в таких моментах, защищая меня от неприятных вопросов. Я стояла рядом, обхватив его локоть, и старалась улыбаться, поддерживая слова мужа. Это было трудно. Но я делала это. Ради него. Ради нас. Ради нашей любви, которая пережила столько испытаний.