40
Я примчалась в офис Егора, бросив такси у самого входа. То, что я увидела, подтвердило все слова Маши. Внизу царил настоящий хаос. Люди бегали, кричали, телефоны трезвонили без умолку. На лицах сотрудников читались паника и отчаяние. Я едва протиснулась сквозь толпу, мой пульс колотился в висках.
Я поднялась на лифте на этаж Егора. Секретарша, обычно такая собранная и невозмутимая, сейчас сидела, закрыв лицо руками.
- Егор Владимирович… – начала я, но она тут же вскинула голову.
- Аля Сергеевна! Егор Владимирович запретил кого-либо к себе пускать! Категорически!
Мне было все равно. Категорически или нет. Мой Егор был там, сломленный, и я должна была быть рядом. Я проигнорировала ее слова и решительно толкнула дверь его кабинета.
Кабинет Егора, обычно такой образцовый, сейчас был похож на поле боя. Бумаги валялись на полу, кресло было откинуто, а сам Егор стоял у стены, упершись в нее головой, оттягивая свои идеально уложенные волосы обеими руками. На столе, рядом с беспорядочно разбросанными документами, стояла открытая банка успокоительных таблеток и почти пустой стакан с водой. Егор. Снова на грани. И это частично из-за меня.
Я тут же подлетела к нему, обняла со спины, прижимаясь к его спине всем телом.
- Егор! – выдохнула я, и голос мой дрогнул. – Что случилось? Что происходит? Чем я могу помочь?
Он вздрогнул от моего прикосновения, потом медленно повернулся. Его глаза были красными, опухшими, в них читались такая боль и такое отчаяние, что у меня внутри все сжалось. Он молчал, просто крепко обнимая меня, уткнувшись лицом мне в шею. Его тело дрожало.
В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет вошли Маша и Дима. Их лица были бледными, серьезными.
- Егор, – начал Дима, его голос был низким, – нужно что-то делать. Это очень серьезно.
Егор отстранился от меня, его взгляд стал жестче. Он посмотрел на Диму, потом на Машу. В его глазах снова появилась сталь.
- Я знаю, Дима. Я знаю.
Началось обсуждение. Они говорили о конкурентах, о какой-то утечке информации, о том, что репутация компании под угрозой, и что это может стоить Егору всего. Всех его достижений, всей его власти. Мой мозг работал на пределе, пытаясь уловить суть проблемы.
И тут Маша, всегда такая сообразительная, предложила решение.
- Егор, – сказала она, – нам нужна новая стратегия. Что-то, что отвлечет внимание от скандала. Нам нужно новое лицо компании.
Дима сразу понял, куда она клонит. Он посмотрел на меня.
- Аля, – сказал он. – Главным лицом… должна быть ты.
Мое сердце подпрыгнуло. Я? Лицом компании?
- Как… как это? – прошептала я.
- Аля, ты идеальна, – продолжила Маша. – Ты красивая, умная, ты прошла через ад и выстояла. Твоя история… она вдохновляет. Мы сделаем из тебя звезду. Будут съемки, интервью, рекламные кампании. Ты будешь лицом нашей компании. Это отвлечет внимание. Это создаст новый имидж. И это будет работать во благо Егора.
Я посмотрела на Егора. Он смотрел на меня, и в его глазах читалась мольба. Он нуждался во мне.
- Я согласна, – сказала я, не раздумывая. – Ради тебя. Ради нашей компании.
Егор подошел ко мне, обнял, и на его лице появилась слабая улыбка.
- Спасибо, Малыш.
Тогда вызвали юристов. Документы. Новый контракт. На нем была моя фамилия, мое имя. Я должна была стать лицом компании, ее публичным представителем. Я читала условия, и сердце мое сжималось от какой-то невыразимой грусти. В контракте не имел значения брак. Мы с Егором были мужем и женой, но юридически, для этой компании, это не играло роли. Это было так… обидно. Обидно, что даже после всего, что мы пережили, мне не доверяли настолько, чтобы мой статус жены Егора был достаточным.
Но я подписала. Подписала, потому что любила Егора. Подписала, потому что знала, что должна быть сильной для него. И я сделаю все, чтобы спасти его компанию, его имя. И наше будущее.