30
Мы вернулись домой уже под вечер. Усталые, но с чувством выполненного долга. Нас встретили Лера и Коля, оба на нервах, измотанные. Ева, судя по всему, дала им жару.
- Я не знаю, как ты с ней справляешься, Аля! – Лера выглядела помятой, ее волосы растрепались. – Она сегодня весь день капризничала.
Егор бросил на Колю строгий взгляд, который ясно давал понять, что шутки закончились. Коля выглядел виноватым.
- Мы, пожалуй, пойдем, – сказал он, потирая затылок.
- Спасибо вам большое, ребята, – сказала я, чувствуя себя ужасно виноватой за их измотанный вид.
Егор лишь кивнул. Лера и Коля быстро ретировались, и мы остались одни. Ева, словно почувствовав наше возвращение, тут же зашлась плачем. Я сразу же принялась успокаивать ее, укачивая, шепча нежные слова, но она не слушала. Капризничала, выгибалась в моих руках. Мои силы были на исходе.
Тогда подошел Егор. Он осторожно взял Еву у меня на руки. И произошло чудо. Ева тут же затихла. Она прижалась к его груди, пару раз всхлипнула, а потом, к моему изумлению, уснула. Быстро, крепко, мирно. Я умилялась этой картине. Мой сильный, немногословный Егор, который так легко успокоил нашу капризную дочь. Он был невероятным отцом.
Мы осторожно уложили Еву в кроватку, а сами пошли ужинать. Он приготовил что-то простое и вкусное. Я ела с аппетитом, впервые за долгое время чувствуя себя расслабленной. После ужина я принялась мыть посуду, а Егор отошел в гостиную, чтобы поговорить по телефону. Я слышала обрывки его разговора – он обсуждал что-то важное, его голос был серьезным, деловым. Он снова был в своем рабочем режиме.
Было уже поздно, когда я закончила с посудой. Я почувствовала, что хочу быть рядом с ним. Я пошла в гостиную. Егор стоял у огромного панорамного окна, прислонившись лбом к стеклу, и нервно что-то обсуждал по телефону. Вид ночного Питера, усыпанного огнями, простирался перед ним, но он не смотрел на него. Его взгляд был сосредоточенным, тревожным.
Я подошла к нему сбоку, осторожно обняла его за талию, положив голову ему на плечо. Он вздрогнул от моего прикосновеновения, но тут же расслабился. Его рука обняла меня в ответ, прижимая к себе. Он еще немного поговорил по телефону, коротко, отрывисто, а потом сбросил звонок.
Мы стояли так, обнявшись, глядя на ночной город, на далекие огни, на темное небо, усыпанное звездами. И тут мне в голову пришла мысль. Воспоминание. Я вспомнила, как полтора года назад, еще до всей этой драмы, Егор отвез меня смотреть на звезды. Он был другим тогда, таким романтичным, таким нежным. Там же, под звездами, он подарил мне мой первый айфон. Тогда, казалось, что наши жизни будут простыми и счастливыми.
С моей щеки скатилась слеза. Одна, потом еще одна. Горькие, но полные нежности.
Егор почувствовал это. Он отстранился немного, осторожно вытер слезу с моей щеки большим пальцем.
- Малыш… – Его голос был мягким, но твердым. – Я не допущу никаких твоих слез. Кроме слез счастья. Поняла?
Я посмотрела на него. Его глаза сияли в свете ночных огней, полные любви и решимости. Он был здесь. Он был моим. Мой Егор, который прошел через ад, чтобы спасти меня. И теперь он обещал, что я больше не буду плакать.
Я улыбнулась сквозь слезы. Поднялась на носочки, чтобы обнять его крепче, уткнувшись ему в шею. Егор крепко прижал меня к себе, его сильные руки обхватили меня, словно щит. В его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности, защищенной от всего мира. Теперь я верила. Я верила в его обещание. И я верила, что наша жизнь будет наполнена только слезами счастья.