31
Прошло два месяца. Два месяца спокойствия, исцеления, обретения себя рядом с Егором и нашей Евой. Мое тело постепенно восстанавливалось, а душа… душа расцветала. Егор был рядом, заботливый, нежный, сильный. Он сдержал все свои обещания.
Сегодня был очередной прием у врача. Завтра – суд. Последний, решающий бой за нашу свободу. Я сидела в кабинете, чувствуя легкое волнение. Доктор внимательно посмотрела на меня, улыбнулась.
- Аля Сергеевна, я вас поздравляю. Все зажило. Воспаление спало полностью. Вы абсолютно здоровы. И… – она подмигнула. – И могу сказать, что интимная связь разрешена. И можете смело планировать еще одного малыша, если захотите.
Мое сердце подпрыгнуло от радости. Я вышла из кабинета, словно на крыльях. Егор ждал меня в коридоре, его лицо было напряженным. Он тут же уловил мое настроение, и его губы тронула легкая улыбка.
- Все хорошо, Малыш? – спросил он, и в его глазах читалось облегчение.
- Все отлично! – Я не смогла сдержать улыбку. – Доктор сказала, что все зажило. И… и что можно рожать.
Егор расслабился, его плечи опустились. Он притянул меня к себе, обнял крепко.
- Это самое главное, любимая.
Мы вышли из больницы, и я чувствовала, как на душе легко и свободно. Но это чувство длилось недолго. У самого выхода нас ждали они. Жуковы. Михаил Иванович и Анастасия Александровна. Их лица были перекошены от злости, глаза метали молнии.
Мое сердце тут же сжалось. Старый страх, который я так долго пыталась заглушить, снова поднял голову. Я тут же отступила за спину Егора, крепко сжимая его руку. Егор, почувствовав мое движение, прикрыл меня своим телом.
- А вот и вы, голубчики! – прошипел Михаил Иванович, его голос был полон презрения. – Думали, сбежите? Думали, все сойдет вам с рук? Аля! Ты ответишь за позор, который ты на нас навлекла! И за то, что украла нашего ребенка!
- Это не ваш ребенок! – голос Егора был твердым и низким, в нем не было и тени страха. – Это моя дочь. И Аля – моя женщина. И вам лучше оставить ее в покое.
- Что?! Ты, щенок! – Анастасия Александровна подскочила к нам, ее глаза были полны ненависти. – Ты вор! Ты подлец! Ты обокрал моего сына!
Егор стоял неподвижно, его лицо было каменным. Он был намерен серьезно. Я видела это по его стиснутым челюстям.
В этот момент к нам подбежали мои родители – Сергей Андреевич и Анна Сергеевна. Они, видимо, тоже ждали нас у больницы, зная, что может произойти.
- Хватит! – воскликнула Анна Сергеевна, вставая между нами и Жуковыми. – Хватит кричать на мою дочь!
- Анна! – зашипел Михаил Иванович. – Вы что, не видите, кого она выбрала?! Эта… эта мразь! Он…
- Эта «мразь»! – резко перебил его Сергей Андреевич, мой отец, его голос был неожиданно твердым. – Этот человек спас мою дочь от вашего сына! От его насилия! Он подписал на себя ребенка, когда ваш Стас даже не взглянул на него! Он забыл все обиды, забрал Алю и Еву к себе в другой город, чтобы дать им нормальную жизнь! Он мотался туда-сюда за тысячи километров, чтобы быть рядом с ней, когда ей было плохо! Он достоин Али! А ваш сын… ваш сын – позор!
Начался настоящий скандал. Мои родители, обычно такие сдержанные, теперь кричали на Жуковых, защищая нас. Слова летели, как камни, обвинения, оскорбления. Громкие голоса, злость, ненависть.
У меня закружилась голова. Все смешалось – слова отца, крики Жуковых, гнев Егора, мои собственные переживания. Мир поплыл перед глазами, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слабость, которая все еще сидела во мне, дала о себе знать. Я начала падать.
Егор тут же среагировал. Его рука, которая до этого крепко держала мою, теперь обхватила меня за талию. Он удержал меня, не дал упасть.
- Малыш! – Его голос был полон тревоги.
Он осторожно опустил меня на ближайшую лавочку. Моя мама, Анна Сергеевна, тут же подбежала, прижимая меня к себе. Егор быстро достал из своей сумки бутылку воды, открутил крышку и дал мне. Я сделала несколько глотков, пытаясь прийти в себя.
Скандал между родителями продолжался, но для меня он уже был где-то далеко.Я сидела на лавочке, прижавшись к маме, а Егор не отходил от меня ни на шаг. Его рука лежала на моем плече, его взгляд был прикован к моему лицу, полным беспокойства. Он был моим спасением, моей опорой, моей защитой. И я знала, что с ним я справлюсь со всем. Даже с завтрашним судом.