23
Утром следующего дня Егор не уехал на работу. Он остался со мной. Я чувствовала его присутствие, его заботу, и это придавало мне сил. Мне нужно было решить вопрос с Евой, пока я буду у врача. И тут на помощь пришла семья Егора. У него были две сестры, и одна из них, Лера, с радостью согласилась посидеть с племянницей.
- Аля, не переживай, – сказала Лера, когда мы привезли Еву к ней. – Я с ней справлюсь. Ты главное, береги себя. Иди, разберись со всем.
Я была ей так благодарна. Егор повез меня в больницу. По дороге мы молчали, но его рука крепко держала мою, передавая свою поддержку. Я чувствовала его беспокойство.
В клинике мы нашли нужного специалиста. Егор хотел пойти со мной, но я мягко отказалась. Мне нужно было поговорить с врачом наедине.
- Посиди здесь, – попросила я, – я быстро.
Он кивнул, его лицо было серьезным. Он остался сидеть в коридоре, его взгляд неотрывно следил за закрывшейся дверью кабинета.
Врач оказалась женщиной средних лет, с добрыми, но очень проницательными глазами. Я села на кушетку, чувствуя себя ужасно неловко.
- Здравствуйте, Аля Сергеевна. Что вас беспокоит?
Я начала рассказывать, сжимая руки. Мои слова были прерывистыми, неловкими. Врач слушала внимательно, ее лицо становилось все более серьезным. После осмотра она долго молчала, а потом посмотрела на меня с сочувствием.
- Аля Сергеевна, у вас… все очень сильно воспалено. Опухлость значительная. Никакого интима в ближайшее время, это категорически противопоказано. Нужно будет пропить курс сильных антибиотиков и противовоспалительных средств. И покой. Полный покой.
Ее слова были ударом, но ожидаемым. Я чувствовала себя так плохо, что не удивлялась.
- Я… поняла, – прошептала я.
Врач нахмурилась. Она посмотрела на меня, потом на свою карточку.
- Аля Сергеевна… ваш муж… он…
Я поняла, что она думает. Что это Егор. Что он сделал это со мной.
- Нет! – Голос мой прозвучал слишком резко. – Нет, что вы! Егор… Егор наоборот. Он… он спас меня. От насилия. Это… это не он. Это… это мой бывший муж.
Лицо врача изменилось. Удивление, потом понимание, а потом – гнев.
- Вот как. – Она покачала головой. – Что ж, Аля Сергеевна, я все поняла. В таком случае… вам нужно будет пройти не только физическое лечение, но и обратиться к психологу. Такой стресс, такое насилие… это не проходит бесследно.
Я кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается. Я знала.
Когда я вышла из кабинета, Егор тут же поднялся. Его глаза вопросительно смотрели на меня. Врач вышла вслед за мной.
- Егор Владимирович, – обратилась она к нему, и в ее голосе не было и следа сомнения. – Нам нужно поговорить.
Они отошли чуть в сторону. Врач говорила тихо, но я видела, как Егор напрягается с каждым ее словом. Его кулаки сжимались, лицо каменело. Он выглядел так, будто готов был разорвать кого-то на части.
Когда разговор закончился, Егор подошел ко мне. Его взгляд был темным, полным ярости, но эта ярость была направлена не на меня.
- Малыш… – Его голос был низким, прерывистым. Он взял мои руки в свои, его пальцы слегка дрожали. – Я… не знал.
- Егор, – я сжала его руку, пытаясь успокоить. – Все хорошо. Теперь.
Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Врач снова подошла к нам.
- Итак, Егор Владимирович, – сказала она, глядя ему прямо в глаза, – никакого интима в ближайшее время. Минимум месяц, а лучше – пока я не дам разрешение. Аля Сергеевна должна принимать антибиотики и противовоспалительные. И самое главное – никаких стрессов. Только позитивные эмоции. Ей нужен полный покой. Восстановление будет долгим.
Егор кивнул, его взгляд был прикован ко мне.
- Я все понял, доктор. Я сделаю все, что нужно.
Когда мы вышли из больницы, Егор притянул меня к себе, обнимая крепко, но очень осторожно. Я чувствовала его гнев, но он был сдержан, контролируем.
- Я убью его, – прошептал он мне в волосы. – Убью, за то, что он с тобой сделал.
- Нет, Егор, – я подняла голову, глядя в его глаза. – Не надо. Просто будь рядом. Это все, что мне нужно.
Он смотрел на меня, и в его глазах медленно угасала ярость, сменяясь глубокой нежностью и обещанием защиты. Он наклонился и поцеловал меня. Нежно. Осторожно. Наш путь к исцелению был долгим. Но я знала, что с ним я справлюсь. Он был рядом. И это было самое главное.