4
"26.02.2017
Утро... Начало нового дня. Смысл в нем? Лично я не вижу смысла встречать новый восход солнца. На протяжение некоторого количества времени он не приносит мне ни капли хорошего. А есть люди, которым я завидую. Они ведь больше не увидят новый восход. Они ведь умерли.
Только задумайся, сколько в мире счастливых людей! Сколько мертвых людей! Они больше не увидят грязь современного мира, больше не утонут и не прогнутся под обстоятельствами. Они больше не будут испытывать боль и страх потерять близкого человека.
Отец умер во сне. Эта смерть была безболезненной. Он навряд ли понял, что умер. Возможно, что его душа путешествует по Междумирью и наблюдает за нами: мной и Кеей. Конечно, он рад за Кею. Конечно, он волнуется за меня. Но уже не так, как при жизни. Просто смирится и уйдет.
Все уходят..."
Сижу на диване и смотрю в блокнот. Моника еще спит. Она всю ночь обнимала меня, боясь того, что я встану и что–нибудь с собой сделаю. Ненавижу...
Входит Коин.
– Привет, – говорит он. Я лишь киваю. – А, ну да, ты же голос сорвала.
Я хмурюсь и прикладываю палец к губам, а другой рукой указываю на спящую Монику.
– Шлюшка спит, значит. Идем завтракать.
Я аккуратно встаю и иду на кухню. Коин наливает чай. Я достаю печенье.
Мы молча завтракаем. Потом парень забирает у меня кружку и идет к раковине. Я смотрю на его голую спину. Специально не надел майку. Чтобы я увидела. Только вот мне все равно.
Скука. Предсказуемость.
Кладу голову на стол, подперев ее руками. Вода из крана перестает литься, Коин подходит ко мне, обнимает со спины, целует в шею. А мне все равно.
– Ты любишь Кею? – внезапно спрашивает он. Я качаю головой и достаю телефон.
– Как брата.
– Тогда почему ты так убиваешься?
– Он еще жив. Единственный из нашей семьи. Только потому, что дала ему клятву, я еще жива.
– Но ты же видишь, что ему плевать на тебя?
– Вижу.
– Дурочка... – шепчет он и отстраняется. Я смотрю в его глаза. Он грустно улыбается мне, а потом уходит.
Все уходят.
Зная, что скоро проснется брат, я ухожу в ванную комнату. Увидев меня, он начнет извиняться, плакать, клясться мне в чем–то. Но все свои клятвы он не выполнит. Меня уже тошнит от этого.
Вода в душе теплая. Я осторожно трогаю ее руками. Стою под струями, ловлю капли своим телом. Волосы щекочут спину. Запрокинув голову, чувствую, как по лицу барабанят капли. Это равномерно. Это то, что во мне не пусто.
Когда я закрываю кран, вслушиваюсь в пространственные звуки. Хлопок двери. Кея ушел.
– Юи! – орет Моника. Потеряла меня. Я вытираюсь полотенцем и выхожу в нем, так как чистая одежда в комнате.
Все эти люди пытаются починить меня. Привить мне желание жить. Да, я сама ничего не делаю, чтобы наладить свое существование. Я не вижу смысла этого делать. Ну вот найдется то, ради чего я захочу все изменить, ну изменю, а что потом? Искать что–то новое? И так всю жизнь? Достигать каких–то целей – это глупо. Все достижения потеряют ценность, как только я умру. Так какая разница, умру я сейчас или через несколько десятков лет?
Пока я нужна Кее. Пока он окончательно не забыл обо мне. Когда на мое место встанет Энни, я смогу уйти. Кея слаб, он не сможет покончить с собой...
– Вот ты где, – говорит Моника. Я машу рукой. – К тебе пришел парень по имени Дэй. Говорит, вы знакомы.
Я киваю. Показываю пять пальцев – пять минут. Моника кивает, а я поднимаюсь наверх.
Надеваю черную майку и лосины. Высушив волосы, спускаюсь обратно вниз. В гостиной на многострадальном диване сидит Дэй.
– Привет, – здоровается он. Я машу рукой. Смотрю в ожидании на Монику. Она закатывает глаза.
– Поменьше болтай, парень. Наша принцесса сорвала голос, – говорит она и уходит в свою спальню.
– Как это? – спрашивает Дэй.
Я подхожу и бью его по затылку.
– Ай! За что?!
Я достаю телефон, печатаю и даю ему прочитать.
– Как люди голос срывают? Криком, конечно же. Ты задал идиотский вопрос.
Он краснеет от стыда.
– Прости. Хочешь сходить куда–нибудь? – спрашивает он.
– Я же вчера сказала, что не хочу тебя видеть.
– Хотелку эту свою оставь при себе. Я хочу с тобой встречаться, значит, так и будет, – он начинает злиться. Смешно.
– Ну, как знаешь. Только не надо делать из меня рабыню, и привязываться ко мне не стоит. Я умею делать больно. Поэтому и не люблю общаться с людьми.
– Договорились. Так куда идем?
– Куда хочешь. Мне все равно.
– Пойдешь прямо так? – он указывает на мою одежду. Я киваю. – Ладно.
Я ничего не беру с собой, кроме телефона и денег. У Дэя рюкзак на спине. Зачем он ему? Это удобно – носить с собой вещи?
На улице тепло, солнце светит, люди в яркой одежде смотрят на меня как–то странно. Ну да, не люблю я цветастые вещи.
Здесь шумно. Дэй хорошо ориентируется среди переулков и бесконечных улиц, сменяющихся одна за другой. Дома высокие, и мне становится интересно, как много людей может поместиться в одной из высоток? Сколько таких зданий могут запереть внутри себя всех людей этого города?
– Нам нужно перейти дорогу, – говорит Дэй. Он берет меня за руку и ведет по пешеходному переходу. Я смотрю на наши сцепленные руки. У него теплая ладонь, а у меня ледяная. Температурный контраст вызывает приятную волну мурашек по телу, сравнимую с легким разрядом электрического тока. Мой взгляд устремляется на лицо Дэя. Я мало что могу рассмотреть, он старается не смотреть на меня.
Куда мы идем?
Когда мы оказываемся на другой стороне улицы, Дэй отпускает мою руку, и тепло, передавшееся мне от него, куда–то испаряется. Я смотрю на свою ладонь.
– Что случилось? – спрашивает Дэй. Я качаю головой и протягиваю ему ладонь. – Хочешь держаться за руки?
Я киваю. Дэй ухмыляется и снова берет меня за руку.
Что это? Мне нравится это. Интерес заставляет изучающе рассматривать то наши руки, то Дэя. Он идет медленно, но я все равно еле успеваю за ним. Его шаг, как мои два.
Я прогоняю нашу первую вчерашнюю встречу. Я не понимаю, почему он заговорил со мной? Может, на спор? В современном мире спор значит многое. Кто выиграл, тот и господствует над существующим хаосом,получив награду. Мне остается лишь плыть по течению, как я делаю всегда.
Свою жизнь я переживаю словно со стороны. Как будто смотрю на себя чужими глазами. Лишь в моменты сильного страха или боли я вселяюсь в себя и начинаю чувствовать. Я собрала свои эмоции и спрятала глубоко внутри...
Дэй останавливается. Мы стоим у огромного здания. Акваторий. Я слышала, что там очень красиво. Вот, значит, куда вел меня Дэй.
– Хочешь? – спрашивает парень. Я киваю. В самом деле мне интересно посмотреть на это место изнутри.
Дэй покупает два билета, и мы идем внутрь. Нас ведут куда–то вглубь. Все похоже на прозрачный лабиринт, а пространство между стеклами наполняет вода и морские обитатели. Бедные рыбы. Они вынуждены быть загнаны в эти бассейны лишь для того, чтобы люди могли смотреть на них. Это красиво, верно, но выглядит так, будто эта вещь кем–то куплена, а значит, что ею можно распоряжаться, как хочешь. Она имеет цену.
– Не смотри так. Этих животных выпускают, а потом ловят новых. Заметь, они все имеют повреждения, – говорит Дэй. Я смотрю на плывущую рыбу–молот. У нее нет плавника. – Они здесь получают лечение, а люди просто смотрят на них.
Даже если это и так, то эти животные, не знающие ничего о человеке, появляются здесь. Они подобны экспонатам в музее. Те нельзя фотографировать, потому что они портятся от этого, вот и животные испытывают стресс. Это неправильно. Жаль, что я не могу сказать об этом Дэю.
Мы прошли до конца, походили по музею, я покормила маленького дельфиненка. Было интересно. Правда. Я не пожалела, что пошла. Дэй почти не выпускал мою руку, а когда забывал, я сама протягивала ее.
Когда мы выбрались из акватория, я почувствовала голод и приятную усталость.
– Голодная? Мы можем поесть где–нибудь, – предлагает Дэй. Я киваю.
Он очень внимательный.
И мы пошли в пиццерию. Еда казалась мне пресной. Не потому, что она была плохо приготовленной, а потому, что я давно не ощущаю вкуса еды, как не вижу красок жизни. Дэй ел мало, в основном смотрел на мои руки, изучающе рассматривал рубцы. Меня это не напрягало.
Мы были словно два подопытных исследовательских объекта (ПИО). Нам с первой секунды показались интересны миры друг друга. И откуда–то я знала, что он тоже так думает.
– Идем, я хочу показать тебе еще одно место, – говорит Дэй и встает. Я следом за ним.
На улице начало темнеть, и поэтому, когда мы дошли до высокого здания, поднялись на последний этаж и забрались на крышу, небо было темным.
Дэй расстегнул рюкзак и достал оттуда плед. Он постелил его и лег. Я легла рядом.
– Смотри, – сказал он и уставился в небо. В его глазах отражались звезды, и я тоже начала смотреть.
Это было очень красиво. Наверное, смотреть на звезды – это банально. Но банальные вещи не всегда скучные. Я убедилась в этом на примере Дэя и ночного неба.
Мы молчали, а потом собрали вещи и спустились вниз. Мы, держась за руки, дошли до моего дома. Интересно, а где живет Дэй?
– Ну все, – говорит он. Я благодарно киваю ему и улыбаюсь. – Не за что. Увидимся завтра в школе. И, кстати, немая ты мне нравишься больше.
Я лишь хмыкнула и смотрела, как исчезает мой ПИО.