3
"25.02.2017
У всех ведь возникало желание залезть какому–либо человеку в голову и узнать, о чем он думает, что чувствует. Так вот...
У меня ни разу такого не было.
Я живу, не задумываясь ни о своих чувствах, ни о других. Люди, которые меня окружают, ничего не чувствуют, потому что и я ничего не чувствую.
Их мысли наполненны равнодушием, легким презрением. Может быть в них и есть какие–то чувства, но они настолько малоощутимые, что быстро забываются.
Мне вовсе не хочется залезть в чью–то голову. Я хочу, чтобы залезли в мою. Если найдется такой человек, я буду очень за него волноваться, потому что он может умереть. А брать ответственность за чью–то жизнь я не хочу.
Но ведь Кея..."
Откладываю ручку. Когда пишу, сама теряюсь в этих строчках. Перечитывая их несколько раз через какое–то время начинаю понимать саму себя. В моей голове из одного вопроса вытекает другой, но ни одного ответа.
А жаль.
Встаю. Черные волосы рассыпались по плечам. Кея спит рядом. А мне снова в школу.
Все спят. Я тоже хочу.
Кея очень устал. Он долго плакал вчера. Я ведь чуть не сделала шаг, чтобы выйти.
Мне было страшно стоять на краю. Больше ни шагу из окна. Это слишком даже для меня...
А в школе все также уныло и скучно. Учителя толкают речи, ученики суетятся, ни грамма спокойствия.
Во второй половине дня мне стало плохо. Надо же было травануться салатом из школьной столовой. Делать нечего, лежу в медпункте.
Лампочка вот–вот перегорит. Тишину только ее легкий треск нарушает, но он мне даже нравится. А запах медикаментов...
Облизываю губы...
... и смотрю на стеллаж. Нет, не буду. Я ведь обещала Кее. Слезы снова струйками стекают на жесткую подушку. Хочется исчезнуть...
– Эй, Юи, – слышу я откуда–то со стороны. Поворачиваю голову и вижу парня моего возраста. Надо же, он тоже в школьной форме.
– Ты знаешь, как меня зовут? – спрашиваю я.
– Да, ты что? Вообще–то, ты довольно популярна в школе, – говорит парень, удивленно смотря на меня.
– Неужели? Я как–то упустила этот факт, – равнодушно отвечаю я, даже не пытаясь перестать плакать.
– У тебя болит что–то? – спрашивает он снова. Светлые волосы, зеленые глаза... Он очень милый.
– Как тебя зовут? – игнорирую вопрос. Слезы сами перестают литься.
– Дэй, – улыбается... – Ну так, что?
– Ничего не болит, кроме души, – шепчу я и отворачиваю голову.
– Вау... Ну ты и даешь.
– Я не прошу тебя, чтобы ты понял. Я говорю правду. И делаю это лишь для себя. Меня не заботит твое мнение, – говорю я и встаю на ноги. Он молчит.
Я смотрю на него. Дэй опустил голову, сжал руки в кулаки. Что это с ним?
– А ты не думаешь, что твоя правда может ранить человека?
– Нет, – моментально отвечаю я и вижу его слезы. Он еще страннее, чем я.
Я ощутила странное ощущение. Я виновата!..
Я подошла к нему и обняла, внезапно почувствовав, что он очень хороший и милый.
Он явно удивлен. Я улыбаюсь и глажу его по волосам.
Мягкие.
– Не плачь, – говорю я. – Прости меня, я не хотела тебя обидеть. Я же говорю, что меня не волнуют чувства других. Меня даже свои чувства не волнуют.
– Ты очень пустая, – говорит мне в живот Дэй.
– Да, верно.
Я на самом деле удивлена тому, что он это сразу понял. Лично мне Дэй показался ужасно шумным и любопытным, он за этой активностью прячет свою боль. А я просто все закрыла.
– Просто... Если хочешь скрыть свою боль, нужно спрятать все чувства прежде всего от себя самого. То, что делаешь ты, еще больше вредит тебе, – говорю я. Затем отстраняюсь. Беру свою сумку и выхожу из кабинета.
Школьный коридор пуст. Я слышу эхо своих шагов. Это пусто.. Дэй другой. Он не пустой. Мне лишь хочется, чтобы он больше не появлялся в моей жизни. Не хочу, чтобы что–нибудь напомнило мне и наполнило меня.
Я больше не хочу чувствовать. Чувства не подчиняются контролю, они губят. Нервные клетки не восстанавливаются, это всем известно.
Пошел дождь. Люди побежали. Я иду. Холодно... Внезапно на мои плечи опускается чей–то пиджак, а над головой появляется зонт.
– Надо смотреть прогноз, Юи, – говорит Дэй. Я рада, что он говорит это немного высокомерно.
– Быстро учишься. Я пожелала, чтобы мы с тобой больше не встретились. Никогда, – честно отвечаю я. Ему больно. Я знаю.
Он молчит, а потом вдруг поднимает на меня взгляд и, глядя прямо в мои глаза, говорит:
– Ну уж нет. Ты права. И только ты можешь научить меня этому. Хочу тоже перестать чувствовать.
– Странный ты, – делаю вывод я.
– Да, верно, – передразнивает он меня. Я смеюсь. – Где ты живешь?
– Идем, – отвечаю я, перестав смеяться.
Мы идем молча. Зонтик больше наклонен в мою сторону, поэтому правое плечо Дэя мокрое. Он не смотрит на меня. Он меня знает, кстати. А я его – нет. Не думала, что популярна в школе.
– И чем я успела прославиться?
– Внешностью, – тут же ответил он, поняв, о чем я. Он сообразительный.
– Печально.
– Да. Так как ты пустая, больше нечем прославляться.
Я ничего не отвечаю, лишь останавливаюсь у дома. Он смотрит на меня своими зелеными глазами. Вокруг вода и грязь. Впервые меня кто–то проводил до дома.
– Вот, – одеваю на него пиджак и встаю под козырек. – Спасибо.
– Должна будешь, – ухмыльнувшись, отвечает он. А я удивляюсь. Таким резким и грубым он нравится мне больше. Это высокомерие, которое я поняла... Приятно знать, что человек притворяется, что он слабее тебя. Я знаю, что могу ударить его...
Слишком много для сегодня. Пора завязывать этот разговор.
– Я домой.
– Ага.
– Надеюсь, что больше мы не увидимся, – говорю я на последок, скрываясь за входной дверью.
Мне так все равно на него... Это хорошо. Я уж было подумала, что прошлое проявилось, но нет.
Я захожу в свою комнату. Но там... Кея и Энни. Они целуются. Я роняю на пол сумку. Я могу только плакать.
– Ненавижу тебя, Кея, – шепчу я. Ноги уносят куда–то, прочь от этой комнаты.
Больно... Внутри больно! Снаружи пусто! Нельзя допустить... Слезы катятся... Я не могу остановиться. Он ударил меня в солнечное сплетение.
Кричу...
Моника вбегает в гостиную, выхватывает ножницы у меня из рук и прижимает к себе. Я кусаю ее, она терпит, я бью, она терпит.
– Ненавижу!..
Моника держит. Моника молчит. Лишь шепнула:
– Не успела...
Она знала! Вижу Кею, страх во мне вырывается наружу, и я кричу громче. Больно внутри, очень больно...
– Уйди нахуй, Тадаши! – орет Моника. – Уведи эту шкуру свою!
Он уходит...
Прошло много времени. Мы сидим на полу. Моника обнимает меня. Я сорвала голос и просто сижу, молчу. Хочу спать. Но в комнате Кея. Предатель. Не хочу его видеть.
– Моника...
– Знаю. Спать будем здесь.
Она укладывает меня на диван, и я тут же теряю связь с реальностью.
Умру.