2
"24.02.2017
Этот мир построен на лжи и лицемерии. Из всего люди получают выгоду. Из дружбы, любви, патриотизма и так далее. Все имеет цену. Люди имеют цену. Но какова она?
Человек – это существо, стоящее на высшей ступени эволюции. От животных его отличает способность мыслить, руководствоваться тем, чем он только захочет. Человек – это существо властное. Но эта власть сводит его с ума.
Люди начинают думать, что они бессмертны, что они вечно будут безнаказанны. Люди ждут, когда их проблемы решаться сами собой, или бросают на решение все свои силы.
Зачем?
Чтобы прожить, дать жизнь таким же ублюдкам, как он сам, и сгнить под земляным одеялом? Смысл тогда в жизни? Лучше умереть.
Но имеем ли мы право распоряжаться своей жизнью и жизнью других людей? Имеем ли мы право лишать кого–то тех вещей, которые не нами были ему даны?
И все–таки... Сколько стоит моя жизнь?.."
Вновь закрываю дневник и кладу его в рюкзак. На школьной крыше очень тихо, сюда мало кто заходит. Поэтому я могу заткнуть уши наушниками, согнуть ноги в коленях, обнять их, опустить голову и расплакаться.
Я стараюсь... Правда стараюсь полюбить жизнь. Но у меня ничего не выходит! Я не могу... Я чувствую себя лишней. Больно... Снова больно. Грязно. Страшно.
– Кея... Почему я? Почему мы? – шепотом спрашиваю я у асфальта под своим ногами.
Дышать становится трудно от слез. Я хочу умереть. Прямо сейчас. Но под рукой ни стекла, ни таблеток. Только крыша, но я давно боюсь подходить к краю, с самого детства. Сама высота не вызывает страх. А вот край... Один шаг, недолгий полет, и меня нет. Готова ли я сделать этот шаг?
Звенит звонок, поэтому мне не дано узнать о моей способности. Последний урок, а потом домой. Дома ли Кея?
Просто проблема в том, что Кея влюбился.
Ее зовут Энни. Брат познакомился с ней в институте. Они дружили, да, я знала об этом. Но теперь они стали чаще проводить время вместе, а я остаюсь одна. Я скучаю по нему, но понимаю, что он старше, что ему нужна семья, что он нравится девушкам. Я чувствую, что не так сильно нужна ему. И я не люблю жизнь. Следовательно, наш договор в ближайшем будущем может анулироваться. А смерти я не боюсь.
Сначала умерла мама. Потом умерла Ханаби – моя подруга детства, потом умер дедушка, а потом папа. Все умирают. Уйдет Кея или умрет – неважно. Я останусь совсем одна. А потом... Меня не станет.
– Юи, ты в порядке? – спрашивает учитель. Я поднимаю взгляд. Он долго смотрит в мои глаза, беспокоясь словно. Иллюзия... Никому я не нужна. Что же вы врете все?
– Нет, но это не ваша забота, – отвечаю я и выхожу из класса.
Дома Моника готовит ужин. Коина нет. Кеи нет.
– Помочь? – спрашиваю я ради приличия. Моника смотрит на меня, улыбается. Она готовит только тогда, когда чем–то расстроена. Она благодарно кивает и двигает пакет сладких перцев в мою сторону. Моя задача – вымыть их.
Вода чистая. Вода смывает грязь. Вот бы и я могла тоже, встав под душ, избавиться от грязи. Иллюзия номер два...
Мы молча нарезаем ингредиенты, тушим, варим, едим и уходим в гостиную.
А Коина нет. И Кеи тоже нет.
Я кладу голову на плечо Моники. Она обнимает меня. Пьет вино. Красное полусладкое. А я пью вишневый сок. Ненавижу ее, шлюху, и она тоже меня ненавидит, но мы обе никому ненужные, поэтому понимаем друг друга. Я улыбаюсь и засыпаю у нее на плече.
Просыпаюсь. Моника взяла меня за руку. Она трогает мои рубцы. Аккуратно. Нежно. Она как будто боится сделать мне больно. Иллюзия номер три. Ее прикосновения легки, я просто смотрю, как она это делает.
– Больно было? – спрашивает она. Я улыбаюсь.
– Да. Особенно впервые. На шее было больнее всего. Я тогда почти умерла.
– На шее?
Я откидываю волосы и показываю полосу. Она втягивает носом воздух, но молчит. Проводит там пальцами. У меня мурашки по телу.
– Когда?
– Несколько месяцев назад. Это был последний порез из всех, что на мне есть.
– Почему именно порезы? – спрашивает она. Я не понимаю, зачем она спрашивает, но отвечаю ей.
– Я люблю лезвия. Мне нравятся ножи или что–то острое. У моего отца была катана, я тайком брала ее, когда его не было дома. Смотрела. Водила пальцами, потом заматывала их бинтами, потому что лезвие очень острое было.
– Понятно. А я все перепробовала. Хотела узнать, смогу ли выжить после стольких попыток.
Она сняла майку. Я увидела многочисленные маленькие ожоги на спине, рубцы на руках, непонятные шрамы на животе.
– Ну, как? – усмехаюсь я.
– А никак! Как видишь, жива! Значит, нужна кому–то, – говорит она и громко смеется, а я вместе с ней. Она пьяная, а я нет...
Пришел Коин.
– Привет, девочки. Скучали? – он широко улыбается. Ненавижу. Обаятельный ублюдок. Я молчу. Моника говорит.
– Ни капли. Иди сходи еще погуляй.
– Ну вот еще! Мелкая, держи, – говорит он мне и кидает огромную плитку шоколадки. Я улыбаюсь.
– Мою девственность за шоколадку не купишь.
– Да нахрен она мне трезвому нужна? Я не хочу помнить, – он разводит руками.
Алкоголь, как средство для потери памяти. У всего есть причина... У всего есть цена.
Цену жизни повышают поступки человека. Чего стоит моя жизнь?
– Ладно, я к себе, – говорю я. Моника нехотя отпускает меня и натягивает майку.
– А Кея? – спрашивает девушка.
– Да пошел он в жопу, – кидаю я. Эти двое начинают ржать. Иллюзия номер три: все хорошо, мне весело.
Комната. Запах лотоса, ландыша. Остывший зеленый чай и несделанная домашка. Беру ручку и начинаю ее выполнять. Но слезы... Слезы капают на тетрадь. Руки трясуться, ручка падает на стол, а затем скатывается к краю... Шаг... Упала. Надо же. Целая...
Смотрю на окно. Закрытое, но долго открыть что ли?
Все, что делают люди – обман, иллюзия. Все это ненастоящее. Сон – это тоже ненастоящая реальность. А жизнь?
Медленно поворачиваю ручку, окно открывается. Холодный поток воздуха, а у меня снова мурашки. Смотрю вниз. Страшно. Край. Но так надо.
Я встаю на подоконник, смотрю в небо. Сердце стучит. Хочу умереть некомфортно. Когда режешься, умираешь там, где хочешь. Когда выходишь в окно, умираешь на улице.
Я закрываю глаза, перестаю держаться за раму и вытягиваю ногу вперед. Шаг...
– Нет!
Он хватает меня и оттаскивает от окна. Кладет на кровать, закрывает окно. Я печально смотрю на него, слезы текут...
– Ну зачем ты меня остановил? – тихо спрашиваю.
Кея снимает куртку и быстро идет ко мне. Он крепко меня обнимает, тяжело дышит.
– Дура! – кричит он. – Зачем?! Ты же обещала мне!
– Ты уходишь, Кея, – моментально отвечаю я. Он отстраняется и смотрит в мои глаза.
– Что?
– Энни. Ты уходишь от меня к ней. Оставляешь одну. С людьми, которых я ненавижу. Чего ты ожидал? Я понимаю, что тебе она нравится. Не хочу вмешиваться.
– Дура! Юи, ты дура! Ты ведь не хочешь умирать! Ты ведь не сопротивлялась, когда я спасал тебя!
– Я не хочу жить. Противоположность жизни – смерть. Значит, я хочу умереть, – отвечаю я. Кея плачет. Кея злится.
– Она мне никто, Юи. Мы разойдемся, я вновь захочу увидеть тебя, но тебя не будет! Понимаешь?
– Я нужна тебе лишь для того, чтобы ты не чувствовал вину и одиночество, чтобы жить, как обычный человек. От моего существования ты получаешь выгоду. Ты любишь меня за что–то, но почему нельзя любить просто так?
Кея молчит. Он плачет. Потом крепко прижимает меня к себе.
– Прости меня, Юи. Умоляю, прости! – кричит он. – Не бросай меня, прошу!
И все–таки, я не понимаю какова цена моей жизни?..