13
Она гадает, тоже ли Лиса провела всю ночь в полусне, борясь с желанием встать и присоединиться к ней. Тихо забраться под одеяло, скользя руками по коже и приветствуя друг друга неспешными поцелуями.
Она гадает, и, как и Лиса, ни разу не встает. Дженни слышит ее тихие усталые вздохи, когда она ворочается на диване. Это может быть из-за неспокойного сна. И все же, она гадает.
Хочешь ли ты меня рядом так же сильно, как я хочу тебя?
Утро наступает слишком рано, принося с собой несколько вопросов, требующих решения. Лицо Лисы чисто и умыто, и Дженни думает, что оно бы выглядело молодым, если бы не пересекающая его тень.
Она проглатывает мысль и принимается готовить кофе.
– Как тебе спалось?
Тихая улыбка не сходит с лица Лисы, когда она наклоняет голову набок и смотрит на нее.
– Лучше, чем могло бы. И хуже тоже. – Ее улыбка становится только шире, когда Дженни не пытается скрыть закатанных глаз.
– Ты сама настояла на том, чтобы лечь на диване, – напоминает она, передавая ей чашку кофе и мысленно благодаря Вселенную за то, что не роняет ее от соприкосновения с пальцами Лисы.– Моя кровать была к твоим услугам, но увы.
– Но увы, – повторяет Лиса, делая глоток. Их взгляды встречаются, и – Дженни не хочет слишком об этом задумываться, но той промелькнувшей в зеленых глазах искры определенно не было раньше.
(Или была, но очень давно, словно в другой жизни. Прошлой жизни. Счастливой жизни. Жизни, полной лжи.)
Она первой роняет взгляд, опираясь о тумбу и потягивая кофе. Он немного крепковат. Просто на тот случай, если Лиса тоже не выспалась.
Просто на всякий случай.
Похоже, этим утром тайка не в настроении на разговоры, и Дженни не хочет давить. Она понимает ее, правда понимает. Прошлой ночью они взяли приятный перерыв. Их небольшой отдых от реальности. Но сейчас она наваливается обратно.
Она раздумывает, стоит ли ей поднять эту тему, но Лиса ее опережает.
– Я хочу прийти на твою встречу с Джексоном, – на шокированные, широкие глаза Дженни она поясняет, – в этот четверг.
– Да, я помню, когда с ним встречаюсь. Я просто не знала, что ты тоже собираешься там присутствовать.
Лиса наклоняет голову набок, изучая ее.
– Ты считаешь, что это плохая идея, – утверждает она.
Дженни подавляет желание вскинуть бровь.
– С чего ты взяла?
Лиса не отвечает. Вместо этого она пожимает плечами и переходит к сути дела, игнорируя сарказм Ким.
– Он все вывернет в свою пользу, если я встречусь с ним без тебя. Поэтому я предлагаю пойти вместе.
– Лиса. – Она вздыхает. Берет кружку со стола, просто чтобы за что-то схватиться, и не смотрит на нее. – Я – я сказала тебе о его предложении, потому что это было правильным поступком. Потому что я ничего не хочу держать от тебя в секрете. Но я – я не подписывалась на семейную драму. – Пожалуй, она могла бы выразиться лучше.
Лиса все еще смотрит на нее.
– Не думаю, что тут кто-либо на это подписывался, – спокойно отмечает она. Пожалуй, она бы тоже могла выразиться немного лучше. Но Дженни не заслуживает «немного лучше», и поэтому она принимает колющую боль, пришедшую с ее словами. Лиса вздыхает. На долю секунды отводит взгляд, словно собираясь с мыслями. – Я... Если ты, однако, считаешь, что мне не стоит там быть, то я не пойду. Я не хочу заставлять тебя на это идти. Ты выполнила свою часть. Теперь с этим разбираюсь я. Велика вероятность, что ты и вовсе с ним не встретишься.
Дженни понимает, что это должно было успокоить, но ее сердце все равно сжимается. В последнее время она не может перестать искать скрытый смысл в каждом слове и поступке.
Ты выполнила свою часть. Теперь с этим разбираюсь я.
– И как ты собираешься с этим разбираться? – ловит она себя за вопросом к Лисе, которая лишь пожимает плечами и допивает кофе.
– Я поговорю с ним об этом. Постараюсь понять причины его поведения и объяснить мои. – Уголки ее губ медленно поднимаются вверх. – Буду максимально прямолинейной. – Полная противоположность поведения Джексона.
Полная противоположность их поведения.
– Хорошо, – говорит она. – Хорошо. Звучит неплохо. Я просто – не подумай, что я не хочу делать это ради тебя, потому что-, – я готова сделать это и миллион других вещей, если бы это значило, что ты-, – я просто считаю, что лучше перестать строить планы друг у друга за спиной.
Кивок Лисы медленный и задумчивый.
– Да, – говорит она. – Да, пожалуй, ты права.
Она на это надеется. Боже, как она на это надеется.
***
Лиса уходит сразу же после этого разговора, и теперь Дженни не на что отвлекаться от своих мыслей. Она пишет Джису, но ее подруга слишком занята подготовкой к собеседованию. Она даже не знала, что Джису ищет новую работу.
Теперь она осталась наедине с собственной виной за то, насколько она ужасная подруга и отвратительная почти-девушка. Или, пожалуй, бывшая девушка, ставшая почти-девушкой. Она когда-нибудь сможет с легкостью понимать, что сложилось между ней и Лисой?
(Она откровенно сомневается, что с легкостью когда-либо будет к ним применимо.)
Лиса уходит, и она остается, и она думает. Иногда ей кажется, что только этим она и занимается. Что довольно иронично, поскольку именно это она ненавидит больше всего – по крайней мере в последнее время.
Но два экзамена на следующей неделе – достаточно хороший способ отвлечься, поэтому она вздыхает и садится за учебу. Порой она забывает, что до сих пор учится. Среди работы в больнице и посещений к отцу и – и, ну, Лисы...
За ее попытками сконцентрироваться на учебе ее разум неотвратимо возвращается к ней. Насколько усталой она выглядела утром, хоть и пыталась этого не показывать. Ее лицо, печальное и утомленное. Как она улыбалась ей – мягко, но устало.
У Дженни полно проблем с учебой и отцом, но Лиса – Лиса владеет гребанной корпорацией. И Дженни не знает, помогают ли ей ее люди. По некоторым причинам они никогда об этом не говорили. Преимущественно из-за того, что Дженни считает, что у нее нет прав задавать подобные вопросы.
Но – есть ли у Лисы хоть кто-то, чтобы задавать подобные вопросы?
Затем она думает о Джексоне. Единственная семья, оставшаяся у Лисы, строит козни за ее спиной. Насколько глубоко это ее ранило? Она считает, что имеет представление, но она не знает, потому что никогда не спрашивала. Она перевернула мир Лисы с ног на уши, помогла ей отвлечься прошлой ночью, и затем – затем она даже не согласилась ей помочь.
Она вспоминает, как хотела стать достойной любви Лисы. То, что она хочет, и то, что она делает – абсолютно противоположные вещи.
Когда Лиса так в ней нуждалась, она просто взяла и–
Она хватает телефон, не успев до конца все обдумать. Лиса берет трубку на первом гудке, и ее голос взволнованный и запыхавшийся.
– Дженни? Все в порядке?
– Я – да. – Нет, не совсем. – Я просто хотела сказать тебе, что подумала об этом, и... Думаю, ты была права. Мне нужно присутствовать при вашем разговоре с Джексоном. Поэтому если ты все еще хочешь прийти на нашу встречу в четверг...
Она слышит шорох перед вздохом Лисы.
– Тебе неприятно это делать, и поэтому мы не станем.
Заключение Лисы кажется финальным. Это одна из причин, по которой Дженни начинает давить.
– Все в порядке. В противном случае я бы не позвонила. – Она замолкает, позволяя Лисе обдумать ее слова, прежде чем продолжить. – Я хочу это сделать. Мне – мне нужно.
Тайка молчит долгое время, и Дженни начинает беспокоиться, не бросила ли она трубку. Или – или она может быть занята. Она не спросила ее, может ли она говорить. Что если она с кем-то?
Она смыкает челюсть, прогоняя мысль и концентрируя внимание на голосе брюнетки, когда она говорит.
– Хорошо, – отвечает она. – До тех пор, пока ты сама этого хочешь. – Еще одна пауза. Затем Лиса прокашливается. – Спасибо.
– Не стоит меня за это благодарить. – Она упивается мягкой улыбкой в голосе Манобан, когда та отвечает.
– И все же. Увидимся в четверг.
Дженни едва успевает поймать несвоевременное я люблю тебя, когда они прощаются, и шепчет его гудкам, прижимая к уху телефон.
***
Она старается не задумываться о том, что Лиса не контактирует с ней до четверга. (Конечно же, эти мысли постоянно с ней, на задворках сознания – но как только вопросы вроде она все еще на меня злится? она вообще злилась? начинают возникать слишком часто, она их прогоняет. Или пытается. Она хотя бы может сказать, что пыталась.
Она может это сказать о многом в своей жизни.)
Благодаря заботе об отце и стараниям нагнать учебу у нее, за попытками вести себя, как взрослый человек, почти не остается времени на эти мысли, и за это она благодарна.
Отец немного бледный, но чувствует себя неплохо. По его заявлениям даже отлично, бросая на нее взволнованные взгляды, в ответ на которые она делает вид, что не замечает их. Но он хотя бы не давит.
– Ты в порядке, малыш? – однажды спрашивает он.
Она улыбается.
– Все отлично. – Затем ее улыбка становится чуть более искренней. – Остановись на этом варианте. Малыш, – поясняет она, когда он вопросительно на нее смотрит. – Мне нравится.
– Как скажешь, тыковка, – говорит он и смеется, когда она кидает в него салфетку.
С ним она почти чувствует себя прежней. Почти. Проблема в том, что она не уверена, что именно представляла из себя прежняя Дженни; и уж тем более не знает, что представляет из себя настоящая.
И четверг – четверг наступает слишком быстро, и все проходит настолько хорошо, насколько она себе представляла. То есть просто ужасно.
Джексон выглядит безупречным и безэмоциональным, сидя напротив нее в том же самом кафе, где они встречались в первый раз.
– Здравствуйте, мисс Ким. Вы опоздали. – Не так сильно опоздала, хочется огрызнуться ей, но она закусывает язык и проглатывает слова. Она собирается заставить его ненавидеть ее еще сильнее. Не стоит лишний раз быть с ним грубой. Лиса ждет на улице. Она согласилась дать Дженни пять минут, чтобы подготовить Джексона к тому, что произойдет, вопреки «отсутствию смысла в этом поступке». Но Дженни видит смысл. Правильные поступки не распространяются на только одного человека или момент.
– Здравствуй, Джексон. – Обращаться к нему «мистер» всегда казалось странным. – Прошу прощения за опоздание. И еще я прошу прощения за другой мой поступок, но это было... правильно. – Она говорит это больше для себя – чтобы напомнить, что впервые она не однозначно неправа.
Лицо Ванга едва заметно мрачнеет под маской стоицизма.
– Полагаю, у нас разные представления о правильном. – Он не упускает возможности ее зацепить. Она игнорирует его слова.
Как пластырь, напоминает она себе.
– Я не собиралась соглашаться на ваше предложение. Я все ей рассказала. – В ответ он только моргает, и она продолжает. – Это она попросила вам позвонить. – Ее голос спокоен. Немного сух. Внутри нее, однако, бушует шторм, когда Джексон тихо вздыхает и откидывается на стул, не сводя с нее глаз.
– Что ж. Зная мою сестру, она вот-вот должна войти, – говорит он, опережая ее в этой фразе.
Дженни кивает и ничего не говорит, потому что не видит в этом смысла. Джексон тоже кивает. Криво и мрачно ей улыбается перед тем, как бросить взгляд ей за плечо и снова кивнуть, словно гордясь за свое верное предположение. Ей не нужно поворачиваться, чтобы знать, что к ним направляется Лиса.
Она ощущает присутствие брюнетки за секунду до того, как слышит ее сухой голос.
– Здравствуй. – Она завидует способности Лисы столько всего выразить в одном только слове.
Джексон все еще улыбается своей странной улыбкой, смотрящейся на его лице неуместно. Он недолго смотрит на свою сестру, прежде чем перевести взгляд обратно на Дженни.
– Я упоминал, что вы... умеете удивлять?
Она заставляет себя посмотреть ему в глаза.
– Нет, не думаю.
– Отлично сыграно, мисс Ким. – Он встает, но Лиса шагает ближе, и теперь Дженни ее видит. Желание подскочить на ноги и – коснуться ее, обнять ее, успокоить ее – сделать что-нибудь неожиданно сильное, и Дженни хватается за край стола, чтобы удержать себя на месте.
Голос Лисы холодный.
– Похоже, тебе пора передо мной объясниться.
Джексон на момент поджимает губы.
– Я уже не знаю, чему мне верить. – Он оглядывается вокруг. – Ты серьезно хочешь сделать это здесь?
– Я хочу сделать это сейчас. – Линия челюсти Лисы острая и злая. – Раз и навсегда.
Он вздыхает.
– Думаю, мы закончили, мисс Ким, – говорит он, не глядя на нее. Дженни лишь кивает, готовясь вставать, когда Лиса вновь говорит.
– Она сама все за себя решит.
Ухмылка Ванга становится скептической. Затем – мрачно принимающей.
– Да. Конечно. – Лиса сжимает ладони в кулаки, и Дженни практически прыгает к ним, касаясь руки Лисы, прежде чем успевает себя остановить.
– Я пойду, – тихо сообщает она. – Все в порядке, Лиса. Я пойду.
На один долгий, напряженный момент никто ничего не говорит. Затем тайка кивает, и Дженни не ждет от нее никаких слов, когда разворачивается и уходит.
– До свидания, мисс Ким! – бросает ей в след Джексон, и она трясет головой и прижимает руку к груди, ускоряя шаги. Быстрее и быстрее, пока она практически не бежит к больнице с завязанным в узлы животом. Она чуть не сбивает с ног интерна и едва слышно бормочет быстрое, невнятное извинение по пути в уборную. Затем она останавливается. Делает несколько неглубоких вдохов и слушает стук своего сердца.
Тошнота приходит быстро и резко, и она влетает в кабинку, опустошая желудок. На завтрак она смогла заставить себя съесть только один тост, и она болезненно содрогается после того, как ее стошнило, сжимая унитаз.
Что ж, мрачно думает она, опираясь о стенку. Хотя бы я точно знаю, что не беременна.
***
– Охренеть.
– Ты уже это говорила.
Чу трясет головой.
– И скажу еще раз. Охренеть.
Дженни вздыхает, потирая лоб. Она просто – она просто не справится в одиночку. Ей нужно было кому-то об этом рассказать. Кому-то, кто не ее медленно поправляющийся отец.
Ее подруга смотрит перед собой, сидя рядом с ней на диване.
– Черт. То есть, – она бросает взгляд на Дженни, – я скоро перейду в режим заботливой, чуткой лучшей подруги, но сначала мне нужно все переварить. Потому что – черт.
– И не говори, – бормочет младшая.
– Она тебе еще не звонила?
– Нет. – Прошел уже день, и Лиса все еще молчит. Но она не может ее винить. Ей со многим нужно разобраться. И скорее всего ей нужно время.
(Иногда Дженни становится интересно, не занимает ли у нее это время кто-то еще, но она не может – она просто не может думать об этом сейчас.)
– Боже. Это похоже на полную катастрофу.
– Похоже, – усмехается Дженни.
– Твоя жизнь куда интереснее моей, – говорит Джису, пихая ее локтем и неуверенно ей улыбаясь. Дженни принуждает себя улыбнуться в ответ.
– Да, и мы слишком долго о ней говорили. Я бы скорее послушала о твоей. – И она говорит это искренне. Это вторая причина, по которой она пригласила Чу. В последнее время они словно – они словно не общались уже несколько лет. По-настоящему общались.
– Конечно, – медленно кивает Джису. – Конечно. Но сперва я хочу кое-что до тебя донести.
Дженни лишь разводит руками, словно говоря начинай. Может, Джису права. Может, ей нужен взгляд со стороны. И, как всегда с Джису, ей не приходится долго ждать.
– Лекса ведет себя как сволочь. – Джису, должно быть, замечает ее выражение лица, потому что моментально вскидывает руки. – Так, слушай, я просто пытаюсь сказать– то есть, это прямо передо мной, – она указывает на уставившуюся на нее Дженни. – Ты выглядишь, словно готова разорвать меня на куски. Это нездорово.
Дженни пытается натянуть нейтральное выражение лица.
– Я не понимаю.
Чу вздыхает.
– Вся эта ситуация – полный бардак. Но... Я не знаю. Мне кажется, она тебя использует.
Дженни хмурится.
– Ты забыла, что я сделала?
– Но в этом и дело, – говорит старшая, полностью поворачиваясь к Дженни, и ее темные глаза серьезны и взволнованы. – Это не дает ей права тебя использовать.
Нет. Это бред.
– Она меня не использует. Все взаимно.
– Разве? Я не про согласие, Дженни. В эмоциональном плане. – Когда Дженни ничего не говорит, она взволнованно вздыхает. – Твоя вина жрет тебя заживо, подруга. Только послушай, как ты говоришь о ней и как ты говоришь о себе! Она никогда не ошибается, а ты – вселенское зло. Но это не так.
Она усмехается.
– Я знаю. Я не считаю себя вселенским злом.
Взгляд Джису резкий.
– Разве? Потому что мне кажется, что ты врешь самой себе. И в этом очередная проблема. Почему ты продолжаешь с ней видеться?
Она не знает, что на это ответить. По крайней мере, не знает, как опровергнуть заявления Джису, и поэтому она пожимает плечами и роняет взгляд на пол. Боковым зрением она видит, как ее подруга кивает.
– Она морочит тебе голову. И... ты – ты позволяешь ей. Ты позволяешь ей по себе ходить. – Голос Джису становится мягким, но Дженни все равно резко поднимает голову и прожигает ее взглядом. Она снова вздыхает. – Видишь? Один плохой намек или слово о ней – и ты уже готова на меня наброситься. Но я не думаю, что Лиса плохой человек. Знаешь, мне кажется, она делает это непреднамеренно. – Она делает паузу. – Наказывает тебя. Она может делать это бессознательно, но я думаю – я думаю, что между вами происходит именно это.
– Похоже, ты попутала физику и психологию, – мрачнее, чем планировалось говорит Дженни.
Джису отмахивается.
– Я во всем шикарна, – усмехается она, но затем вновь становится серьезной. – Но подумай об этом. Хорошо подумай. Разве ты не готова пойти на все, чтобы вернуть ее доверие?
– Да, – ответ моментальный и уверенный. – Да, потому что – ты что, забыла, что я с ней сделала?
Джису, однако, уже трясет головой.
– Это так не работает, Дженни, – отмечает она. – Это совсем нездорово. Скажи, – она придвигается ближе, – ты бы позволила ей выкинуть отца из больницы? Или убрать из программы, когда он все еще в ней участвовал?
Она хмурится.
– Дело не в нем. – Больше не в нем.
Кривая ухмылка Джису неожиданно становится неприятной.
– Тогда мне, похоже, отшибло память о том, с чего все началось.
Она не хочет ссориться со своей лучшей подругой. Не хочет.
– Я не могу принимать за него решения.
– Да, – кивает Джису. – Только ты уже приняла.
Внутри ее головы раздается тихий голос. Или это слабый сигнал тревоги. Что-то включается от слов старшей.
Она игнорирует это и подскакивает на ноги.
– Мы не будем этого делать, – ее голос неожиданно резок. – Я не собираюсь больше об этом говорить.
– Может, не сегодня, – неожиданно легко соглашается Джису. – Но когда-нибудь тебе придется, иначе... – Она тоже поднимается с дивана, хватая Дженни за локоть, когда та пытается уйти, и поворачивает ее к себе лицом. – ...или ты просто угаснешь, понимаешь? – Кларк не пытается вырвать руку из хватки Джису. – Я – пожалуйста, Дженни. Просто подумай об этом. Сейчас ты можешь забыть об этом разговоре, но – позже. Я просто... – она останавливается, тяжело сглатывая и отпуская ее руку. – Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.
Искренняя боль в голосе подруги останавливает ее на месте. Остужает голову. Она кивает, неожиданно лишаясь всего гнева.
– Я знаю, – шепчет она. – Я... Я подумаю. Я знаю, что– спасибо.
Джису кивает в ответ, и этим вечером они больше не поднимают эту тему.
***
Ее много что удивляло за прошедший год. Несчастный случай с отцом. Гениально безумный план Тэхена. Лиса... Лиса. Но когда у входа в больницу ее встречает ухмыляющаяся Розэ Пак, удивление – это последнее, что она испытывает.
Она вздыхает.
– Привет, Розэ.
– Знаешь, – моментально начинает Пак, шагая рядом с ней и не позволяя замедлиться. – Я все еще не знаю, был ли это очередной блестящий план или искренняя попытка вернуть ее обратно. – Что ж. До этого у нее никогда не было заклятой подруги. Это – странно. Она не уверена, хорошо это или плохо.
– Если я скажу тебе, что второе, то ты мне поверишь?
Хитрая ухмылка Розэ растет.
– Я все еще над этим думаю.
Дженни не сдерживает короткого смеха. В каком-то плане она рада ее видеть.
– Ну конечно. И поэтому вы здесь? Ради научного любопытства?
– Возможно. – Естественно. От Пак она не ждет прямых ответов. Возможно, прямой ответ Розэ прямо у нее под носом, переплетенный с загадочными комментариями и хитроумными словами. Возможно. – Как ваш отец?
Она быстро бросает взгляд на Розэ.
– Хорошо. С ним – с ним все хорошо.
– Не удивляйтесь, – с упреком говорит Розэ, снисходительно усмехаясь. – Я искренне хочу, чтобы ваш отец поправился. Он похож на хорошего человека. А вы, полагаю, пошли в мать?
Дженни даже не пытается скрыть закатанных глаз.
– Я могу вам чем-нибудь помочь, или... – Она замечает выражение лица Розэ. – Если вы снова скажете я все еще над этим думаю–
– О, вижу, кто-то делал свое домашнее задание. Сами справились, или Лиса давала подсказки о языке моего тела?
– Знаете, – говорит Дженни с натянутой улыбкой, – вам это может показаться удивительным, но вы не такая непредсказуемая, как думаете.
Когда Розэ отвечает, ее голос звучит впечатленным. Или она заставляет Дженни думать, что она впечатлена.
– Умно. Мне нравится. Значит, никакой заслуги Лисы?
Дженни вздыхает и останавливается. Отчасти она надеется, что Розэ хоть немного споткнется из-за резкой остановки, но девушка лишь огибает ее и встает перед ней, не переставая ухмыляться.
– Я поняла намек после первого раза. Джексон вам рассказал?
– Конечно рассказал. Дружеский совет: на вашем месте я бы к нему не подходила.
Брови Дженни бессознательно вскидываются от слова дружеский.
– Это было очевидно.
– Не так ли? – Розэ смотрит на нее своим немного пугающим изучающим взглядом, и ей приходится приложить усилия, чтобы продолжать стоять на месте и выдерживать его. Едва заметное движение безупречной брови говорит ей, что Пак это нравится. Неохотно, но нравится.
– Лиса с вами уже связалась?
На имени Лисы ее живот делает сальто, но она старается не позволять этому проявиться на лице.
– А должна была?
– Что ж. – Она успевает заметить это за маской Розэ. Мелькнувшее волнение, которое она не собиралась показывать – но не так легко скрывать эмоции, когда дело касается любимых людей. И живот Дженни замерзает. – Я бы осталась и поболтала с вами, но... До встречи, мисс Ким. – Розэ собирается повернуться и уйти, но ее останавливает вцепившаяся в ее руку ладонь Кларк.
И ей абсолютно насрать на мрачный, опасный взгляд Розэ, когда та медленно переводит глаза на свою руку и затем обратно на ее лицо.
– Где Лиса?
– Если бы я знала, – тихо говорит Розэ, скидывая ее руку, – то я бы здесь была? Теперь, если вы меня простите, мне нужно побывать в других местах. – Смысл ее слов обжигает, но Дженни плевать.
Лиса одна и расстроена и Бог знает где, и она не–
– Я пойду с вами.
– Абсолютно, блять, исключено. – Дженни бы отпрянула от нее из-за резкого слова, если бы не была так занята паникой. Это ее вина. Ее вина, все это, ее чертова вина-, – Эй. – Голос Розэ возвращает ее в реальность. – Если отбросить личные детали, вам не стоит там быть. И когда дело касается Лисы, то вы можете мне доверять.
Она бы, наверное, поразилась тому, что ее почти-успокаивает сама Розэ, если бы Лиса не пропала. Но – Пак права. И ей нужно сделать глубокий вдох.
– Розэ-, – ей не хватает воздуха, чтобы продолжить, и она давится, закусывая губу и глядя на нее. Беспомощно.
Сквозь трещины она видит, как Пак с чем-то борется. Когда она начинает говорить, ее слова медленные, словно она произносит их с большим трудом.
– Я передам ей с вами связаться. Я – я передам. И все.
– Спасибо, – на полувсхлипе произносит она, но ей плевать. – Спасибо.
Мышцы на челюсти Розэ напрягаются, и затем она кивает; ее следующие слова тихие.
– До свидания, Дженни.