14
В последнее время она начала забывать, что такое сон. И она почти не сомневается, что завалит большинство – если не все – экзаменов в этом семестре. Прошлой осенью преподаватели делали ей поблажки из-за личных проблем, но теперь она сама по себе. Она не может их винить. Они не знают, что у нее все стало еще хуже.
Все медленно и уверенно становится хуже и хуже. Прошло уже три дня. Лиса не ответила ни на один ее звонок или сообщение. Она не знает номер Розэ, а Джексон– она даже не пытается к нему обращаться. Она хотя бы не потеряла способность здраво мыслить, горько думает она, наблюдая третий рассвет за эту неделю.
И, до неожиданного стука в дверь, это утро было идентично всем другим, проведенным за утомляющим волнением и страхом, медленным ядом гуляющим по жилам.
До неожиданного стука в дверь.
Лиса безупречна и собрана, когда она открывает ей дверь, даже не спросив, кто пришел, и Дженни слишком шокирована, чтобы перестать разевать на нее рот.
– Привет. – Губы Лисы дрожат, когда она сглатывает. – Я– Рози сказала, что встретила тебя.
Вопросы моментально заполняют ее голову – Встретила меня? Это она тебя нашла? Или ты провела эти три дня, думая, стоит ли тебе здесь быть?
Ты здесь только потому, что Розэ сказала тебе обо мне?
Она прокашливается.
– О. Эм – хорошо. Я... Я рада, что ты в порядке.
Лиса щурится, едва заметно ей улыбаясь.
– С чего бы мне быть не в порядке?
Дженни усмехается.
– Ну да. А, эм – как там Джексон? О – зайдешь? – На неуверенный взгляд Лисы через ее плечо она продолжает. – У меня есть кофе.
Ухмылка растет.
– Мне нравится кофе.
Так вот, как они будут себя вести? Полностью игнорировать каждую проблему?
Она здесь, говорит Дженни ее разум. Она в порядке и с тобой.
(Разговор с Джису пытается всплыть в ее разуме, но она его подавляет.)
– На кухне много кофе, – говорит она, шагая в сторону и приглашая ее войти. Лиса бормочет тихое спасибо и проходит мимо, скидывая пиджак и осторожно вешая его на спинку стула. Ким наблюдает, как она закатывает рукава и поправляет одежду и – Боже, она выглядит слишком хорошо для раннего утра.
Дженни мысленно хвалит себя за то, что сегодня заставила себя принять душ.
– Ты завтракала?
А вот заставить себя поесть она не смогла, но Лисе не обязательно об этом знать.
– Да, – отвечает она. – Но, эм, если ты не завтракала, то я могу что-нибудь приготовить.
Лиса отстраненно мычит, оглядываясь вокруг.
– Ты вчера заказывала еду?
Она моргает.
– Нет.
– М. – Лиса еще раз оглядывает кухню, останавливая свой нечитаемый взгляд на Дженни. – Ты сегодня рано встала. Я боялась, что разбужу тебя.
– О, нет, все в порядке. Я – я проснулась прямо перед твоим приходом, – откровенно врет Дженни.
И Лиса, будучи Лисой, читает ее, как книгу. Дженни осознает, что совершила ошибку за несколько секунд до того, как Лиса вздыхает и закрывает глаза, потирая переносицу.
– Это рефлекс? Врать мне? – ее слова тихие, но ранят глубоко и резко, и Дженни приходится сомкнуть зубы, чтобы не издать сдавленный вздох.
– Что ты имеешь в виду? – победа будет не за ней. Они обе это знают.
– В раковине нет посуды. Только что проснулась, но уже поела? – зеленые глаза открываются, и Дженни ощущает себя крошечной, когда они фокусируются на ней, резкие и непоколебимые. – Когда ты в последний раз нормально спала, Дженни?
И она знает – она знает, что лучше не говорить то, что она собирается сказать. У нее нет права, но она устала и подавлена и, пожалуй, менее стабильна, чем положено, и слова вырываются наружу. Разбиваются о землю между ними.
– С каких пор тебя это заботит?
Она не знает, что ранит сильнее – сама фраза или то, как Лиса шагает от нее назад, и что-то темное сверкает в ее глазах. Она молчит, кажется, целую вечность, прежде чем ответить.
– Хотелось бы мне, чтобы не заботило.
Это должно было ранить. Но чистая искренность ее тихого признания – и тот факт, что ей не наплевать, ей все еще не наплевать, и может–
– Я в порядке, – удается выдавить ей. Взгляд Лисы, скептический и недоверчивый, прожигает, и она отводит глаза, закусывая губу. – Я – дело не во мне.
Лиса не отступает.
– Мы говорим о тебе, так что дело в тебе.
– Но не должно быть!
Повисает напряженная, звенящая в ушах тишина. Громче и громче, пока ее не становится невозможно терпеть. И Дженни не может.
– Где ты была? – Когда Лиса не отвечает, она поднимает глаза и встречается с ее, и – она ненавидит, насколько спокойной она выглядит, когда Дженни готова развалиться на части. – Что произошло, Лиса?
– Ничего. Рози любит преувеличивать. Она... слишком много волнуется.
Ухмылка Дженни кривая и странно ощущается на губах.
– Может, я знаю ее хуже тебя, но она не похожа на человека, что волнуется без весомой причины. – Она бросает взгляд на руки Лисы, сжимающие край тумбы.
– Ты знаешь ее хуже меня, – раздается ее спокойный ответ.
Она пожимает плечами.
– Может быть. Да. Но это не отвечает на мой вопрос.
Тихий вздох Лисы полон напряжения.
– Что ты хочешь услышать?
Пожалуй, ей снова лучше не говорить то, что она собирается сказать.
– Что ты в порядке. – Слова тихие и дрожащие, но Лиса выглядит, словно она их прокричала. – Но... правду я хочу услышать сильнее.
Впервые за, кажется, вечность, это чувствуется... реальным. Искренним. Открытым. Они чувствуются реальными, и это ранит, и это переполнено болью и виной, но теперь Дженни снова может дышать.
А Лиса – в этот раз Лиса не напоминает ей, что она не заслуживает правды. Она не огрызается и не срывается, и ее руки едва заметно дрожат, когда она поднимает их и устало потирает лицо.
– Я не знаю, что тебе сказать, – говорит она, и ее голос едва громче шепота. – Потому что я не – я не знаю.
Это происходит быстро и одновременно – они подаются навстречу друг другу, и рваный вздох Лисы, когда та вжимается в объятия Дженни, одновременно и благословение, и проклятие. Похоже, Лиса думает то же самое.
– В тебе столько противоречий, – шепчет она перед тем, как их губы встречаются, горячие и настойчивые, и Дженни старается не думать о соленом вкусе. Или от кого он исходит.
Она не думала, что целовать Лису будет так больно, но, пожалуй, именно это ей сейчас нужно. Боль ее приземляет. Напоминает ей о реальности. Говорит ей, что это происходит, и Лиса здесь, с ней, и она упивается ощущением того, как раскалывается сердце от тихих вздохов Лисы в ее губы.
– Я скучала по тебе, – сломанным шепотом произносит она, потому что больше не может держать это в себе. – Я скучаю – очень скучаю.
Тайка не отвечает. Но ее глаза горят зеленым пламенем, когда она медленно отстраняется, и осторожного, нежного поглаживания щек Дженни большими пальцами достаточно для ответа.
– Мне – мне скоро нужно будет идти, – с тихим сожалением говорит она.
– Я знаю. Мне тоже.
Лиса трясет головой.
– Нет, – громче говорит она. – Тебе нужно отдохнуть.
Короткий смех Дженни звучит странно для его хозяйки.
– Мне нужно не завалить этот семестр, – говорит она, и есть в этом что-то странное – в том, что она рассказывает Лисе о таких обыденных вещах в сравнении со всем остальным. С учетом всего остального.
Она мысленно добавляет это в список «не стоило это говорить», когда Лиса хмурится и начинает отстраняться.
– Я – у тебя проблемы с учебой?
– Скорее... наоборот. – Она не пропускает, как Лиса пытается скрыть улыбку. Она, однако, быстро сменяется хмурым выражением лица, когда она переваривает слова Дженни.
– О. Мне жаль.
– Это не твоя вина.
Темная искра во взгляде Лисы говорит ей, что она не согласна. Но она не хочет перейти черту, и поэтому больше не пытается ее успокоить.
– Что ж, – говорит Лиса, делая шаг назад. Он короткий, но это явный знак, что момент упущен. – Надеюсь... у тебя все получится.
Дженни тяжело сглатывает.
– Да. Я тоже.
Лиса кивает и, пробормотав прощание, уходит.
***
Она опаздывает на смену, потому что преподавательница решила ее отчитать, когда она подошла к ней с вопросом об итоговом балле. По ее мнению это просто трата времени. Она знает, что она провалит экзамен; преподавательница знает, что она провалит экзамен; они обе знают, что она провалит экзамен, и они обе знают, что этот разговор был бессмысленным. Ладно, она сама его начала. Но теперь она может сказать, что хотя бы пыталась, какой бы ленивой ни была ее попытка.
И теперь ее мать тоже решила ее отчитать, потому что она опоздала. Просто отличный день, горько думает Дженни.
– Дженни. Ты меня слышишь?
Она вздыхает, надевая халат.
– Да, мам, – вяло отвечает она.
Ирэн нетерпеливо вздыхает.
– Заканчивай, – неожиданно резко говорит она. – Что с тобой происходит?
– Ничего. – Конечно же, ее мать ей не верит. С чего бы ей? С чего бы кому угодно ей верить? – Экзамены. Я вся на нервах.
Ирэн скрещивает руки на груди, буря ее взглядом.
– Не удивительно, учитывая, что ты отстаешь по всем предметам, – сухо отмечает она.
– Это вторжение в личную жизнь, – говорит Дженни, складывая уличную одежду и почти не глядя в ее сторону.
– Не суть. – Когда Дженни решает ей не отвечать и начинает убирать волосы в небрежный хвостик, ее мать вздыхает и подходит к ней. Внезапная хватка на локте резко возвращает ее к реальности. – Раз ты не настроена вести себя, как взрослый человек, то и я отнесусь к тебе соответствующе, – говорит Ирэн, поворачивая ее к себе. – Ты ведь виделась с Лисой, верно?
Она закипает почти моментально. Она не знает, от чего именно – от того, что ее мать схватила ее за руку, или от презрения в ее голосе на имени Лисы. Возможно, из-за всего сразу.
– Не твое дело, – отрезает она, вырывая руку из хватки Ирэн.
– Что ж, ты хотя бы мне не врешь.
Она не позволяет вызванной этими словами вине себя поглотить, но она все еще сидит в ее груди, тяжелая и ядовитая.
– Ты разве не видишь, что эта девушка с тобой делает? – продолжает Ирэн, громче и громче произнося каждое последующее слово. – Ты на себя не похожа, Дженни. Иногда я тебя не узнаю.
– Я в порядке, – шипит она.
– Ты совсем не в порядке, – парирует Ирэн. – Ты позволяешь ей себя поглотить. Это нездорово. Ты разве не видишь, насколько она токсична?
Это слишком знакомо – весь этот разговор, и Дженни застывает. Хмурится, молча глядя на свою мать. И если подумать – откуда она вообще узнала, что она виделась с Лисой?
Ты позволяешь ей себя поглотить.
Ты позволяешь ей по себе ходить.
Что-то щелкает и включается, и осознание обжигает.
– Ты говорила с Джису.
Ирэн демонстративно поднимает подбородок.
– И я рада, что это сделала. – Она даже не пытается это отрицать, и Дженни наконец позволяет себе сорваться и видит перед глазами красную пелену.
– Отлично, – говорит она. – Мне нужно позвонить.
Ее мать пытается ее остановить, но она отталкивает ее руки, быстро выбираясь в коридор и практически выбегая на улицу.
Джису берет трубку почти сразу, и ее голос неуверенный.
– Привет, Джен.
Она осознает, что практически дрожит от злости, когда с трудом удерживает телефон. Она в такой ярости, что не может подобрать слов.
– Серьезно? Ты настучала на меня?
Джису вздыхает.
– Черт возьми, Ирэн, – бормочет она. – Я не стучала на тебя. Я переживала, и – и ты меня не слушала.
– Я сказала, что подумаю, – отвечает Дженни, поражаясь количеству горечи в собственном голосе.
Ее подруга усмехается.
– Ага – и ты подумала?
– Не в этом дело. Ты – ты действовала у меня за спиной. – Предательство. Вот, что это. Вот, почему ей больно.
– Прости, – говорит Джису, и ей удается произнести это искренне. Потому что она правда говорит это искренне, и поэтому Дженни так тяжело понять эту ситуацию. Джису – самый верный человек, что она знает. Она не может поверить, что она так поступила. – Джен, мне казалось, что у меня нет другого выбора. И это был весомый сигнал что-то предпринять, не думаешь?
– Это моя жизнь, – рычит Дженни. – Не думаешь? – слова срываются с языка, прежде чем она успевает их осознать. – Я больше не хочу, чтобы ты поднимала эту тему, хорошо? И я не хочу, чтобы ты совала нос в мои дела. Это – это не твое дело. – Злое, хмурое лицо ее матери и презренно выплюнутое имя Лисы всплывают в ее голове, и она сильнее сжимает телефон, потому что боится, что в противном случае швырнет его об стену здания.
На один долгий момент Джису замолкает.
– Ладно, – наконец говорит она, и в ее голосе нет злобы. Она – она просто звучит подавлено, и что-то в груди Дженни болезненно сжимается. Она игнорирует это. – Я больше не стану поднимать этот вопрос. Но – напоследок? Раньше бы ты так не поступила. Этот звонок – ты бы никогда так не поступила.
Дженни пытается сказать что-нибудь – что угодно – но слова не идут, и Джису тихо вздыхает.
– Мне пора, – говорит она. – Увидимся.
Она так, так устала чувствовать вину.
***
Весь последующий день словно в тумане. Ночь тоже в тумане. В тумане из слез, алкоголя и ужасных решений.
– Мама назвала тебя токсичной. Тебя. – Дженни издает скептический смех, но вместо этого выходит невнятное хихиканье – и, ей богу, она никогда не хихикает. Кроме, как оказалось, моментов, когда она пьяна в хлам. – После всего, что я сделала, ты токсичная. Ты можешь в это поверить?
– Могу, – раздается тихий ответ Лисы. Она ее разбудила. И она сожалеет. Она так чертовски сожалеет о стольких вещах, и при этом раз за разом продолжает наступать на те же грабли. – Дженни, позволь мне приехать и помочь тебе.
Дженни все так же небрежно усмехается.
– Я с тобой пересплю, если ты приедешь, – предупреждает она. Вообще-то, это не самая худшая идея. – Конечно. Приезжай.
Лиса вздыхает.
– Мы не будем спать. Ты пьяна.
Она пожимает плечами и спотыкается о кофейный столик, когда пытается сесть на диван.
– Тогда я буду просто много рыдать.
– Я не против, – моментально отвечает Лиса. – Я – кажется, тебе нужна помощь.
– Ты одна?
Лиса долгое время не отвечает, явно сбиваясь с толку от внезапной смены темы.
– Да, – медленно отвечает она. – Я одна.
– М, – говорит Дженни, пытаясь не разлить виски, когда ставит стакан на стол. Янтарная жидкость выплескивается наружу и щиплет палец, когда попадает на свежий порез. – Сколько раз ты была одна, когда я тебе звонила?
– Дженни, – говорит Лиса, и ее голос почти мученический. – Я...
– Она милая? Спорю, что милая, – прерывает Дженни. – Кейт. Она выглядит милой. И она скорее всего лучше меня. Ну, вернее – конечно как человек она лучше. Но она – в кровати. Она скорее всего лучше меня. Ты поэтому не давала к себе прикасаться?
– ...Нет, – шепот Лисы определенно звучит мученически. – Не из-за этого.
– А ей ты давала к себе прикасаться?
– Не думаю, что сейчас нам стоит об этом говорить. – Она слышит шорох перед тем, как раздается голос Лисы. – Тебе стоит попытаться поспать, Дженни. Поговорим утром.
Она кивает, забывая, что Лиса ее не видит, и делает это бодрее, чем стоит в ее текущем состоянии. Сильная волна тошноты уже почти ожидаема, когда заставляет ее согнуться в три погибели. Она закрывает глаза, но от этого ей становится еще хуже. Все начинает кружиться, быстрее и быстрее и быстрее, и она едва успевает добраться до ванной комнаты, опустошая содержимое желудка.
Ее телефон падает на пол в гостиной, и голос Лисы становится тихим и далеким, когда она зовет Дженни.
***
Это утро, как и многие другие за этот год, суровое и беспощадное; как и свет, падающий на лицо Дженни, пока та сонно пытается понять, где она. Последнее, что она помнит, это холод ванной плитки. И – Лиса. О Боже, Лиса.
Она резко встает – слишком резко, и головная боль наконец ударяет по вискам, заставляя ее сжать голову ладонями.
– Тебе лучше не делать резких движений, – спокойно говорит Лиса, и Дженни испуганно дергается. Движение приносит только больше боли, и она тихо стонет.
– Лиса, – хрипит она. – Боже, я – извини за прошлую ночь. – Затем она моргает. – Погоди – когда ты пришла?
– Прошлой ночью, – подтверждает Лиса ее худшую догадку. – Ты уже спала. Я, эм – я помогла тебе добраться до кровати.
Если бы земля под ней раскололась и проглотила ее, то скорее всего она бы ее поблагодарила.
– Мне жаль, – говорит она.
– Я знаю. Ты говорила. Прошлой ночью.
Блять.
– Лиса, что бы я ни сказала–
– Правду. – Зеленые глаза Лисы внимательно за ней наблюдают, пока их хозяйка бездвижно стоит. – Ты сказала правду. И похоже, мне тоже есть за что извиняться.
– Что? Нет, – прыгать на ее защиту так же легко, как и дышать, замечает Дженни. – Тебе не за что извиняться.
Сначала Лиса ничего не говорит. Она отводит глаза, задумчиво хмурясь. Дженни тоже молчит. Слишком боится что-то сказать. Что произошло прошлой ночью?
Наконец Лиса сглатывает и медленно подходит к кровати, осторожно садясь на ее край и не сводя взгляда с Дженни.
– Прошлой ночью... Ты меня испугала, – говорит она. Легко заметить, с каким трудом ей даются слова, и поэтому Дженни закусывает язык и позволяет ей продолжить. – Но не так, как тогда, во время твоего визита ко мне домой. Когда я была с Кейт. – Зеленые глаза изучают шатенку, когда та стискивает челюсть от воспоминаний. – Тогда я... разозлилась. Разозлилась на тебя за безрассудство и упрямство. Прошлой ночью я просто... – она замолкает, делая паузу и отводя взгляд, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. – Прошлой ночью я боялась потерять тебя. Я не знала, что происходило в твоей голове, и твой голос – твой голос звучал так, словно ты на грани.
Дженни моргает, когда что-то щелкает в голове.
– Я – Лиса, я не–
– И все, что ты сказала мне, – продолжает Лиса, вскидывая руку, как знак, что сперва она хочет закончить. – Вместе с тем, что мне сказал твой отец... Я много об этом думала. О нас. То, что мы делаем – вредно для нас обеих. Ты это понимаешь, Дженни?
В последнее время слезы идут очень легко.
Она не отвечает. Лиса кивает и продолжает.
– Но – до прошлой ночи я не понимала, что на тебя это влияет еще хуже.
В ответ на это она не может молчать.
– Нет, – говорит она. – Это несравнимо с тем, что я с тобой сделала.
Лиса печально улыбается.
– В этом вся проблема, – говорит она. – Ты думаешь, что заслуживаешь этого. А я – я не думаю, что кто-либо этого заслуживает. – Мышцы на ее челюсти напрягаются, прежде чем она произносит следующую фразу. – Особенно не тот человек, который... Который мне важен.
– Я – я тебе важна.
Лиса усмехается.
– Конечно ты мне важна, – почти сердито говорит она перед тем, как сделать вдох и тряхнуть головой. – Нет – видишь? Это проблема. Это плохо. Твоя мама права – это токсично. Я токсична для тебя. Ты мне важна, и я думаю, что в каком-то плане злюсь на это. Я тебе не доверяю. – Дженни отстраняется, словно ей дали пощечину, и Лиса делает резкий вдох, но решает продолжить. – Не думаю, что когда-нибудь я смогу полностью тебе доверять, Дженни, и это убивает меня – и ты! – Она подскакивает на ноги, неожиданно переполняясь напряжением, и голова Дженни кружится, когда она следит, как Лиса наворачивает круги по комнате. – Я не знаю, как мне снова начать тебе верить. Я не знаю, смогу ли вообще. Даже если... даже если мы начнем отношения, они обречены на провал, потому что между нами нет доверия, и я не могу взять и начать тебе доверять просто из-за того, что я люблю тебя!
Ее возглас звенит. Он повисает в комнате, в воздухе, яркий, тяжелый, и Дженни забывает о головной боли, глядя на Лису широкими, мокрыми глазами.
Я люблю тебя.
Это не та часть, на которую ей стоит обращать внимание, и, пожалуй, это ее отрезвляет, но оно все еще здесь, в ее груди, растекается по венам, как жидкий огонь.
Она меня любит.
Лиса не двигается, и ее дыхание рваное, и она не отстраняется, когда Дженни медленно встает с кровати и подходит к ней.
– Я тоже тебя люблю, – шепчет она и позволяет облегчению растечься по телу, когда Лиса не одергивает руку от ее касания. Температура ее тела немного выше обычного, и Дженни мысленно отмечает, что позже стоит ее проверить. – И я согласна со всем, что ты сказала. Потому что ты права. Сейчас мы вредны друг другу. – Она не может поверить, насколько слепой была все это время – и не может поверить, что прозрела только после слов Лисы. Или, пожалуй, может. – Но я – больше всего на свете я хочу быть для тебя полезной. И чего бы это ни стоило – я готова на все. Даже если мне придется наконец тебя отпустить.
Лиса ухмыляется, криво и отчаянно.
– Не думаю, что я способна тебя отпустить. Бог свидетель, я пыталась. – Ее руки с дрожью и неуверенностью опускаются на талию Дженни; когда она поднимает одну и направляет ее голову к себе на плечо, ей приходится приложить все свои силы, чтобы не разрыдаться.
– Думаешь, мы сможем сами с этим справиться? – раздается неуверенный вопрос Лисы. Дженни пожимает плечами, зарываясь глубже в ее уверенные объятия. Она чувствует себя легкой. Легче, чем воздух.
– Знаешь, для подобных случаев существуют специалисты, – бормочет она в рубашку Лисы. Боже, она пахнет так приятно. Знакомо. Домом, думает Дженни и сильнее к ней прижимается.
– Ты готова обратиться к услугам профессионалов? – удивленно спрашивает Лиса.
Она кивает.
– Что угодно.
Она чувствует, как Лиса сглатывает.
– Это первая проблема, которой мы займемся, – мягко, но уверенно произносит она. Дженни не отвечает устно. Вместо этого она прижимает небольшой поцелуй к груди Лисы и кивает.
Чего бы это ни стоило.
——————
Уже по традиции! В праздничный день ставлю галочку «работа завершена»☺️
С праздником, девочки🌸
Всем спасибо, что читаете эту историю🤍
И да, это не конец, стекло ещё не закончилось😂
Будет третья завершающая часть, которую я начну выкладывать завтра🙌🏼
Давайте встретимся здоровыми и счастливыми в продолжении этой истории и в будущих новых!
Берегите себя, не забывайте мыть руки и носить маску🤞🏼