11
«Я никогда не была в таком замешательстве. И я не преувеличиваю.
Ты сказала, что хочешь остаться. На этот раз. Что это значит? Вчера я не смогла тебя спросить. Ты выглядела такой напряженной, и я не хотела тебя спугнуть. Значит ли это, что ты хотя бы рассматривала перспективу быть со мной? И что тогда это значит для нас обеих?
Ты мне не веришь. Ты не можешь мне верить. Честно говоря, я бы испугалась, если бы ты внезапно начала мне доверять. Я этого не заслуживаю. Не сейчас. Но – позволяешь ли ты мне это заслужить? И – почему?
Это уже больше похоже на вопросник, чем на дневник. Или на коллекцию писем. Пожалуй, это название подходит лучше.
Моя голова болит от такого количества размышлений. Одно и то же, раз за разом.
Вчера ты была такой... собой. Мне казалось, что я вот-вот проснусь, и поэтому держалась за тебя до последнего. Я боялась неправильно на тебя посмотреть, боялась слишком громко дышать, потому что мне было страшно, что ты исчезнешь от одного неверного движения.
Я не могу избавиться от ощущения, что это – лишь совершенная иллюзия, которая скоро разобьется. Как зеркало, понимаешь? Тебе тоже так кажется? Ты из-за этого вела себя так отчаянно?
Я когда-нибудь получу ответы на эти вопросы?».
***
Лиса уходит с неуверенным поцелуем, и Дженни еще долгое время стоит в коридоре, прижимая пальцы к губам и не отрывая взгляда от двери. Затем она вздыхает, разворачивается и возвращается в спальню, собираясь на смену в больнице.
(– Я свободна вечером, – неожиданно сказала Лиса за их неловким завтраком. – Если у тебя нет других планов, мы могли бы снова увидеться.
Дженни кивнула и моргнула на тарелку, не доверяя себе говорить.)
Поначалу она не собиралась соглашаться на почти-предложение Лисы. На одну неожиданно ясную секунду она подумала, что расстояние между ними пойдет им на пользу. Но это Лиса. И когда дело касается Лисы – в последнее время она начала терять способность мыслить ясно.
Поэтому она обнаруживает себя перед дверью дома Лисы. Опять. Надеясь, что не встретит ее милого, пусть и немного давящего соседа с его тявкающей собачкой. Понимая, что она с радостью предпочтет встретить этого соседа, чем Кейт.
(В ее груди горит ужасное чувство, за которое она себя ненавидит. Что это все – лишь жестокая постановка от Лисы, и сейчас она зайдет и увидит ее и Кейт в более компрометирующем и менее одетом положении. Но это Лиса, говорит себе Дженни. Лиса бы никогда так не поступила.)
Но она не может избавиться от этого чувства. Оно словно камень в животе, тяжелеющий с каждым шагом по лестнице, мимо консьержа, в лифт. Дзынь, оповещает он, и спустя секунду она стоит в протяжном коридоре, пытаясь выровнять дыхание.
Прекрати. Успокойся. Это Лиса.
Именно.
Она делает глубокий вдох, поправляет бутылку вина в руках и направляется к знакомой двери. Открыто. Сердце Дженни подскакивает и падает.
Лиса и прижатые к шее чужие губы, пока чужие руки–
Она сглатывает и хмурится – то ли на себя, то ли на перспективу, что Лиса на такое способна, она не уверена. Первое, думает она и открывает дверь с уверенностью, которую не ощущает.
Из квартиры доносятся голоса – скорее даже крики, и совсем не те, которых так боялась Дженни. Но, возможно, эти даже хуже.
– -из всех людей ты будешь настолько глупа! – практически рычит глубокий мужской голос, и Дженни, кажется, слышит нервные вышагивания того человека.
– Ты забыл, с кем разговариваешь? – еще один голос, в этот раз женский, вопрошает таким же резким тоном. Лиса.
Джексон.
– С тобой легко забыть, – слышит Дженни его ответ. По ее быстрым расчетам, они на кухне. Ей, пожалуй, стоит уйти, пока есть шанс. Несомненно, ей не стоит здесь быть – это не ее место. Тем временем, Джексон продолжает. – Лиса, я знаю-
– Что ж, возможно, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется.
Последующая тишина оглушает. Дженни ругается под нос. Ей стоило уйти раньше. Если она сделает это сейчас, то они точно ее услышат.
Проходит целых десять секунд, прежде чем вновь раздается голос Джексона. Дженни знает, потому что считала.
– Лиса. – Его голос тише, чем раньше. Из него пропадает гнев, оставляя только чистую боль. – Ты моя сестра.
– А ты мой брат, Джексон, – также тихо отвечает Лиса, – но это моя жизнь. Не твоя.
– Тогда, – говорит Ванг после небольшой паузы, – когда все разрушится, я буду рядом.
Она слышит вздох Лисы.
– Джекс...
Дженни едва успевает осознать, что это ее шанс сбежать, когда Джексон выходит из кухни в просторную гостиную и встречается с ее глазами своими, моментально каменеющими. Затем появляется Лиса, следуя за ним, но останавливается и озадаченно хмурится, когда замечает Дженни у двери.
Шатенка сглатывает.
– Эм, – хрипло и низко произносит она и прокашливается. – Дверь была открыта. Прошу – прошу прощения.
Джексон не отвечает. Его лицо такое безэмоциональное, словно его высекли из дерева. Застывшее. Одни его глаза горят, еще секунду буравя ее взглядом, и затем он первый отводит их в сторону и проносится мимо нее, покидая квартиру.
Дженни чуть не подпрыгивает, когда он захлопывает за собой дверь, заставляя Лису поморщиться.
– Мне, наверное, стоило позвонить перед приходом. – Дженни первая находит в себе силы говорить, виновато глядя на Лису. – Я могу – думаю, мне стоит уйти. Ты, наверное, хочешь пойти за ним.
Лиса пожимает плечами.
– Не особо, – говорит она, и Дженни дрожит от холода в ее голосе, прежде чем понимает, что он направлен не на нее. – Сперва ему нужно остыть. – Она моргает, и последние остатки льда таят в лесной зелени ее глаз. – Ты голодная? Боюсь, у меня почти ничего нет, но я могу быстро что-нибудь приготовить.
– Нет, но спасибо. Я поела в больнице.
Правый уголок губ Лисы дергается.
– Тогда ты точно голодная.
Дженни отвечает ей небольшой, все еще неуверенной улыбкой.
– Раскусила.
***
Посреди ужина она задает Лисе вопрос, потеряв остатки терпения.
– Так вы двое... в порядке? – на непонимающий взгляд Лисы она поясняет. – Ну, то есть – ты и Джексон. Не хотела подслушивать, но ваш разговор был довольно накаленным.
Лиса вздыхает. Отодвигает тарелку, почти нетронутую, и медленно вытирает губы салфеткой, прежде чем ответить.
– Большинство разговоров с моей семьей накаленные, когда дело касается данного вопроса, – задумчиво говорит она. Дженни не уверена, что она все еще с ней. Или вообще полностью была с ней на протяжении этого вечера.
Данного вопроса. Что ж. У клана Манобан, несомненно, есть проблемы поважнее личной жизни Лисы. От этой мысли, однако, Дженни становится неспокойно. Что именно в поведении Лисы так беспокоит ее брата?
– Это мы. – Дженни поднимает глаза и встречается со стоическим взглядом Лисы. – Этот вопрос. Это мы. Ты и я. Я... – Она на момент закрывает глаза, и часть усталости от ссоры с Джексоном просачивается наружу. Дженни наблюдает, как она пробегает рукой по лицу, и с трудом удерживает пальцы на месте, когда те порываются взять Лексу за ладонь. – Я сказала ему о наших... – она замолкает, и Дженни не просит ее закончить.
– Оу, – вместо этого говорит она и тоже отодвигает тарелку.
– Да, – говорит Лиса. – Это было лишь... отчасти мое решение. – На вопросительный взгляд Ким она печально улыбается. – Он был у меня дома, когда мы – когда я провела с тобой ночь. И он меня ждал, когда я вернулась домой, чтобы отчитать за то, что я затягиваю в свои проблемы бедных невинных девушек. – Судя по кривой улыбке Лисы, у Дженни появляется чувство, что это прямая цитата. – Я... я вышла из себя. Полагаю, с людьми такое случается, когда у них есть надоедливые братья.
Неожиданно Кларк осознает, что еще очень многого не знает о Лексе.
– Оу, – говорит она. – Не думаю, что он странно среагировал. Это логично.
– Что ты имеешь в виду? – зеленые глаза напрягаются, изучая Дженни с непривычной для нее пристальностью. Она облизывает губы.
– Для всех остальных это, – она указывает между ними, – скорее всего покажется очень плохой идеей. – И никто – даже мы – не сможет описать, что такое «это».
Лиса медленно встает на ноги, забирая свою тарелку и безмолвно спрашивая Дженни, закончила ли она со своим ужином. Когда та кивает, она берет и ее тарелку и огибает ее, ставя посуду в раковину. Похоже, этот разговор изжил себя – и поэтому тихий, произнесенный позади нее вопрос Лисы оказывается для неё неожиданностью.
– Ты тоже думаешь, что это плохая идея?
Вопрос дня, угрюмо думает Дженни и тоже поднимается со стула, разворачиваясь к такой же мрачной Лисе.
– А ты? – выдыхает она.
Лиса долго молчит, бегая глазами по Дженни.
– Нет, – медленно отвечает она. – Я не – я не думаю, что думаю, что это плохая идея.
Интересная формулировка, мысленно усмехается Ким. И довольно точная.
– Тогда и я тоже.
Что-то сверкает в глазах Лисы в ответ на слова Дженни, и, похоже, она хочет что-то сказать – даже поспорить, но не успевает, потому что Дженни подается вперед, прижимаясь к мягким губам Лисы своими.
***
Как бы ей ни хотелось – хотя бы на ближайшее время – но вчерашняя встреча с Джексоном не оказывается последней.
– Мисс Ким, – говорит он с вежливым, уже ассоциирующимся с ним холодом в голосе, когда она на повороте врезается в его широкую грудь. И – она не может быть уверена на все сто процентов, но все же готова поспорить, что он сделал это намеренно.
Она чуть не падает после столкновения, и лишь благодаря его сильной, уверенной хватке Дженни не опускается на ягодицы. Она рефлекторно выдергивает руку из его.
– Меня зовут Дженни, – напоминает она.
Он ее игнорирует.
– Именно вас я и искал.
Сначала ей хочется огрызнуться, стоит ли ей начинать искать поблизости снайперов, но у нее нет на это права, и она проглатывает свой ответ и просто спрашивает:
– Зачем?
И – Боже, он совершенно не похож на Лису, но иногда она видит ее в его взглядах, в кривой полуулыбке на его лице, в наклоненной набок голове. Единственное, чего не хватает – это тепла. Ей кажется, что ей никогда не доведется увидеть его в этом мужчине.
– Боюсь, это слишком долгий разговор для короткой беседы в коридоре, – сообщает он. – Не присоединитесь ли вы ко мне на обед, мисс Ким?
Она скрипит зубами и кивает, решая в очередной раз не напоминать ему обращаться к ней по имени.
***
Дженни переходит к делу, как только они садятся в расположившемся неподалеку французском кафе.
– Так в чем дело?
Джексон шикает в кофе.
– Иногда я понимаю, почему моя сестра так вами увлечена. Это явно не один из тех моментов. – Она подавляет желание закатить глаза на его выпад.
– Я запомню, – сухо говорит она. – И уверена, вам хочется здесь быть еще меньше, чем мне. Я просто пытаюсь облегчить эту встречу для нас обоих.
Ванг замолкает и делает небольшой, мерный глоток. Его холодная улыбка не сходит с лица, когда он опускает чашку и расстегивает пиджак, раскрывая жилет под ним.
– Вы... умеете удивлять.
Дженни пожимает плечами.
– Я не нравлюсь вам по более чем обоснованным причинам, – говорит она. – И – в это сложно поверить, но самой себе я не нравлюсь еще больше.
Лицо Джексона не показывает ни единой мысли, которые наверняка пробегают в его голове после ее признания. Он, в конце концов, учился у лучших, рассуждает Дженни. Она представляет, как он ходил хвостом за Лисой, когда они были детьми. Или, возможно, они практически не общались до подросткового возраста, как Айрин и Кай. К слову – она уже давно не говорила с Айрин. Пожалуй, стоит ей позвонить после того, как закончится эта экзекуция.
– Хорошо, – медленно говорит Джексон. – Полагаю, вы знаете, что я в курсе вашего... романа с моей сестрой. – Она задумывается, намеренно ли он не называет ее имени. – Думаю, вы также знаете, что среди нас это никого не устраивает.
Дженни кажется, что в ее животе только что рухнула глыба льда.
– Вы всем рассказали?
– Пока что не было такой нужды, – спокойно говорит Джексон. Делает еще один глоток и смотрит ей в глаза, громко и ясно передавая ей сообщение. Зависит от результата этого разговора.
Она сглатывает вопреки собственному нежеланию.
– Да, похоже, я поняла, почему я здесь. – Кажется, она поняла еще с их встречи в больнице.
– Вы далеко не глупы, – тянет Ванг, и она успевает заметить искру горечи на его лице, прежде чем он берет себя в руки. – Назовите вашу цену, мисс Ким.
Она начинает отрицательно качать головой еще до того, как он заканчивает предложение.
– Нет. Ни за что. – Она не может представить, как больно будет Лисе, если она по какой-то непостижимой, безумной причине согласится на предложение Джексона. – Дело не в деньгах. Я не-, – произносить слова тяжело, потому что это их фраза с, кажется, уже очень давних времен, но она сглатывает и выдавливает ее наружу. – Я здесь не по этой причине. С ней.
– Как я и сказал, мисс Ким, – спокойно говорит Джексон, но его пальцы подрагивают в сдержанном раздражении, – вся эта ситуация нас не устраивает. И не важно, в деньгах ли дело – просто примите их. Или не принимайте. Даю вам слово, Лиса никогда об этом не узнает, если это вас беспокоит, и, честно говоря, мне наплевать, что вы с ними сделаете. – Он отталкивается от спинки удобного стула, садится прямо и наклоняется, достаточно медленно, чтобы это выглядело угрожающе. Опасно. Его голос падает ниже. – Все, что меня волнует – это чтобы вы держались от нее подальше. И я очень, очень не хочу, чтобы у меня не оставалось иного выбора, мисс Ким.
Теперь она видит, что он младше Лисы. Видит в трещинах его маски, в дрожи его пальцев, в прямолинейности его угрозы – угрозы, которую он, однако, способен воплотить в реальность. Она уверена, что Розэ бы обыграла это безупречней.
А Лиса – Лиса не угрожает. Верно?
Она думает о ее мягкой улыбке и неуверенных руках и зеленых глазах, помутненных сонливостью.
– Я – Джексон, – говорит, умоляет она, и ее голос ломается. – Я люблю ее. Я просто – я люблю ее.
Он убирает руку со стола, но она не пропускает, как она сжимается в кулак; и он наклоняется еще ближе.
– Вы говорите, что любите ее, – говорит он тем же низким, искрящимся опасностью голосом. – Но эта любовь уничтожает ее. Стоит ли так цепляться за любовь, когда она разрушает того, на кого направлена?
Намеренно или нет, его слова ударяют по самой уязвимой точке, и она делает резкий вдох. Он трясет головой и встает, кидая на стол одинокую купюру вместе со своей визиткой.
– Я сказал все, что хотел, – произносит он тем же голосом, с которого начинал разговор. – Подумайте о моем предложении. У вас неделя. – Она следит, как он застегивает пиджак, стоя, как вкопанный. – Я буду ждать вашего звонка, мисс Ким.
После этого он разворачивается и уходит.