15
Питер. Номер отеля "Уголок". 18:15.
Тишина после обрыва Zoom-звонка была оглушительной. Артем и мистер Чен исчезли с экрана так же резко, как появились. Видимо, "инвестиционные переговоры" внезапно перестали быть приоритетом. Азат сидел, уставившись в чёрный экран монитора, но его мозг работал со скоростью процессора. Он видел, как в соседней вкладке браузера тихий, пиратский стрим набирал просмотры. Он видел лицо Адель — бледное, но непоколебимое. Он слышал каждое слово.
Гордость, дикая и жгучая, вспыхнула в нём ярче любой ярости. Она не сломалась. Она пошла в атаку. Она назвала имя.
Это меняло всё. Их фейковый разлом теперь выглядел жалкой попыткой замазать правду. Но это же означало, что для Лопатина и его людей Адель превратилась из пешки в главную угрозу. Её прямой эфир был не просто ответом. Это был вызов на дуэль. И дуэли с Виктором Сергеевичем не выигрывали в публичном поле. Их выигрывали в тёмных переулках и тихих кабинетах.
Дверь в номер распахнулась без стука. Вошёл Влад. Его обычно бесстрастное лицо было напряжённым. За ним — двое тех самых охранников, что дежурили у дома Профессора. Декорации пали. Маски сброшены.
"Глупый поступок вашей супруги, — холодно констатировал Влад. — Она подписала себе приговор. И вам тоже."
"Она назвала правду, — ответил Азат, не вставая. — А вы — вонь, которую эта правда подняла со дна."
Один из охранников сделал шаг вперёд, но Влад остановил его жестом.
"Виктор Сергеевич просил передать: ваш эксперимент окончен. Контракт "Северного Света" расторгнут. Вы — никто. Более того, вы — актив, угрожающий репутации лейбла CPLUS. Утром будет опубликовано заявление о вашем уходе по состоянию здоровья. Психического."
Это был изящный ход. Не тюрьма, не физическая расправа (пока). Социальная смерть. Клеймо ненормального. После такого ни один серьёзный лейбл не возьмёт, ни один продюсер не подойдёт.
"А Адель?" — спросил Азат, и его голос прозвучал спокойнее, чем он чувствовал.
"Господин Лопатин считает, что с женщиной, оклеветавшей его имя, должны разобраться по закону. К завтрашнему утру будут готовы иски о защите чести и достоинства. И, конечно, заявление в правоохранительные органы о клевете и вымогательстве с её стороны. У неё, кстати, на руках якобы находятся похищенные коммерческие тайны. Очень серьёзно."
Всё было просчитано. Правда Адель превращалась в её же оружие против неё самой. А его выставляли сумасшедшим неудачником, чьи слова не имеют веса.
"Вам предлагается оставаться в номере до утра, — добавил Влад. — Для вашей же безопасности. Успокойтесь. Примите что-нибудь." Он кивнул охраннику, тот положил на стол маленький блистер с таблетками без опознавательных знаков. Успокоительное? Или что-то, после чего можно "добровольно" выброситься из окна?
Дверь закрылась. Азат услышал щелчок электронного замка — его заперли. Он был в ловушке. Красивой, дорогой, но ловушке. Его телефон "официальный" лежал на столе. Они, наверное, уже отслеживали все исходящие сигналы. Одноразовый был спрятан в потайном кармане куртки. Но выйти из номера, чтобы его использовать, было нельзя.
Он подошёл к окну. Внизу, в пятнадцати этажах, бурлил вечерний Питер. Город-ловушка. Город, который съел его мечты и теперь пытался перемолоть его и ту, которую он любил.
Он вспомнил глаза Адель в том стриме. В них не было страха. Была ярость. И... что-то ещё. Какая-то новая, необъяснимая глубина. Он отогнал мысль. Сейчас не до этого.
Его взгляд упал на вентиляционную решётку под потолком. Старая, как и весь отель. Идея была безумной. Но безумие, возможно, было единственным адекватным ответом на происходящее.
---
Казань. 23:47.
Адель не спала. Компьютер гудел, загружая содержимое флешки на защищённые облачные серверы, разбросанные по всему миру через VPN-цепи. Аскар спал урывками в соседней комнате, пистолет лежал на стуле рядом. После прямого эфира их "тихую" квартиру уже дважды "случайно" пытались проверить сантехники и сотрудники соцслужб. Охрана Аскара их мягко, но твёрдо развернула. Напряжение висело в воздухе, как предгрозовая тишина.
Телефон Адель вибрировал. Незнакомый номер, но с питерским кодом. Она обменялась взглядом с проснувшимся Аскаром, тот кивнул: "Включай громкую связь. Запись."
Она ответила.
"Адель?" — голос был молодой, срывающийся, полный адреналина. Денис.
"Говори."
"Я... я сделал, что мог. Я стёр исходники фейковых фото и переписки с их сервера. Но у них есть резервные копии, они уже в работе. Это не остановит публикации. Но я кое-что скопировал. Их план на завтра. На Азата."
Адель сжала телефон так, что кости затрещали.
"Какой план?"
"Они его изолировали. В отеле. Завтра утром будет интервью с каким-то подставным психологом, который подтвердит его нестабильное состояние. Потом — заявление от лейбла. А потом... его должны "добровольно" отвезти в частную клинику. На обследование. Если он не сломается и не подпишет бумаги об отказе от всех претензий и переходе под полный контроль... его не выпустят. Никогда. Легально. По решению суда о недееспособности."
Холодный ужас сковал Адель. Это было даже хуже физической расправы. Это — пожизненное заключение в психушке по сфабрикованному диагнозу. Современная камера пыток.
"Где он сейчас? Конкретно."
"Номер 512, "Уголок". Но дверь на электронном замке, снаружи его люди. Я... я не могу больше помочь. Меня могут проверить в любой момент. Я должен исчезнуть."
Связь прервалась. Адель опустила телефон. В комнате повисла тяжёлая тишина.
"Частная клиника... — задумчиво произнёс Аскар. — У меня есть мысль. Но нужен человек в Питере. Надёжный. И безумный."
"У меня есть человек, — тихо сказала Адель. — Но ему нельзя звонить. Ему можно только верить. И ждать."
Она имела в виду таинственного "Наблюдателя", который передал ей запись и наводку на "Профессора". Если он был на их стороне, если он следил за ситуацией... возможно, он уже действовал.
Но ждать было невыносимо. Она посмотрела на экран ноутбука, где мигал индикатор загрузки последнего файла с флешки. Это была аудиозапись. Она открыла её.
Голос Виктора Сергеевича, чуть приглушённый, но ясный: "...с сыном проблемного бухгалтера разберёмся. Устроим ему "несчастный случай" на той же трассе, где мать девочки. Поэтично. А девочку... девочку после всего этого можно будет привести в чувство. Она будет сломлена и податлива. Может, даже удастся вернуть её в лоно семьи. Под присмотр отца."
Запись обрывалась. Это был приговор. Не только ей и Азату, но и Аскару. Они планировали убить её брата.
В этот момент что-то внутри Адель окончательно закалилось, превратилось в алмаз. Страх испарился. Осталась только холодная, безжалостная решимость.
"Аскар, — сказала она, и её голос звучал, как металл. — Меняй план. Мы не просто защищаемся. Завтра утром мы вытаскиваем Азата из этой гостиницы. А вечером эта запись должна звучать в каждом новостном выпуске страны. Не через пиратские стримы. По центральному телевидению."
Аскар усмехнулся, беззвучно, как тигр перед прыжком.
"Для центрального телевидения нужен не просто скандал. Нужен... медийный взрыв."
"У нас он будет, — пообещала Адель, глядя на экран с окончательно загруженной флешкой. — Мы дадим им самую громкую историю года. Историю о том, как рэп-звезда и битмейкер разнесли в щепки империю лжи. И начнём мы с освобождения принца из башни."
Она положила руку на живот, где теплилась новая жизнь. "Прости, малыш, — мысленно прошептала она. — Маме придётся немного повоевать. Но это — за наш мир. За мир, в котором тебе не придётся бояться теней."
Рассвет был не за горами. И с его первыми лучами должна была начаться невидимая миру операция по спасению. Операция, в которой на кону стояли три жизни: его, её и та, что только начинала биться.