13
Казань. Поселок "Сосновый Бор".
Рассвет застал Адель и Аскара в засаде на опушке леса, граничащего с коттеджным поселком. Дом "Профессора" был виден в бинокль — аккуратный, двухэтажный, с высоким забором и камерами. У ворот дежурила не просто охрана, а двое серьезных мужчин в темной одежде, чей вид говорил о профессионализме.
"Не охранное агентство, — тихо произнес Аскар, не отрываясь от бинокля. — Свои люди. Личные. Значит, боится не воров, а конкретных гостей."
"Как подступиться?" — спросила Адель, съеживаясь от утренней сырости. Тошнота отступала, сменяясь леденящим сосредоточением.
"Силой — никак. Он подготовился. Нужно сыграть на его страхе. Ты — живое доказательство его старой ошибки. Дочь той самой женщины, которую он пытался шантажировать."
"Он может просто приказать нас застрелить."
"Может. Но сначала захочет узнать, что мы знаем и с кем ещё поделились. Это наше окно." Аскар достал из кармана дешёвый, не отслеживаемый телефон. "Готовься. Я сейчас устрою отвлекающий манёвр у дальнего конца забора. Как только охрана отъедет, ты подходишь к калитке. Не к воротам. К калитке у заднего двора. Там, судя по схеме, должна быть домофон. Скажешь ровно то, что мы обсудили."
Адель кивнула, сжимая в кармане распечатку с фотографией матери и страницу из блокнота с инициалами "П.П.". Её сердце бешено колотилось, но мысли были ясными. Она защищала не только себя. Она чувствовала едва уловимое, но уже реальное присутствие другого сердца, бьющегося в такт её собственному.
Аскар бесшумно растворился в сосняке. Через пять минут у дальнего угла забора раздался громкий треск ломающихся веток и приглушённый крик. Оба охранника у ворот насторожились, переглянулись. Один, достав рацию, быстро направился на звук. Второй остался на месте, но его внимание было приковано к месту происшествия.
Сейчас, — прошептала себе Адель.
Она вышла из укрытия и, не скрываясь, пошла вдоль забора к задней калитке. Её заметили, но было уже поздно. Она подошла к домофону, нашла кнопку вызова и нажала.
Долгая пауза. Потом сиплый, настороженный голос:
"Кто?"
"Меня зовут Адель. Я дочь Ольги Сатрутрудиновой. У меня есть страница из её дневника, адресованная вам. И вопрос, от которого зависит, останетесь ли вы в живых."
Ещё более долгая пауза. Вдали уже слышались голоса — охранник возвращался. Адель стояла, не двигаясь, чувствуя на себе прицельный взгляд камеры над домофоном.
Щелчок. Механический замок на калитке отскочил.
"Заходи. Быстро. Только ты."
Она проскользнула внутрь, и калитка захлопнулась за её спиной как раз в тот момент, когда к ней подбежал второй охранник.
---
Питер. Студия "Северного Света".
Азат сидел на звукоизолирующем диване, делая вид, что слушает очередной демо-трек от Влада. На самом деле он считал секунды. Денис должен был дать знак сегодня. Любой знак.
Влад закончил воспроизведение. Звук был безупречным, бездушным и коммерчески безукоризненным.
"Ну? — спросил Влад. — Будем финализировать для пре-сейва?"
"Есть ощущение, что не хватает... человечности, — сказал Азат, глядя в потолок. — Какого-то сбоя. Шероховатости."
"Человечность — это статистическая погрешность, — холодно парировал Влад. — Наша цель — идеал."
"Идеал скучен, — отрезал Азат, вставая. — Я пойду подышу. Искать... погрешности."
Он вышел в коридор, нащупывая в кармане тот самый одноразовый телефон. Ничего. Тишина. Паника начала медленно подниматься по позвоночнику. Что, если Денис попался? Что, если "Разлом" уже запущен?
Его собственный телефон, "официальный", завибрировал. Сообщение от Артема: "NEWLIGHTCHILD, сегодня в 18:00 — важный созвон с потенциальными инвесторами из Азии. Будьте на связи. Ваше участие обязательно."
Созвон. В 18:00. Время идеально подходило для того, чтобы он был занят и не мог следить за соцсетями или новостями. Классический отвлекающий манёвр.
Азат быстро отправил зашифрованное сообщение в "лазейку" — на старый, забытый email, доступ к которому, как он надеялся, был у Адель: "Красный код. 18:00. Будь готова."
Он не знал, получит ли она его. Не знал, сможет ли она что-то сделать. Но это был единственный крик о помощи, который он мог позволить себе.
---
Казань. Кабинет "Профессора".
Комната походила на библиотеку и бункер одновременно. Книги от пола до потолка, огромный стальной сейф в углу и тяжёлый дубовый стол, за которым сидел Павел Петрович. Он был старше, чем на фото, с умными, усталыми глазами за толстыми линзами очков. Он смотрел на Адель не как на угрозу, а как на интересную, но опасную задачу.
"Вы очень похожи на свою мать, — сказал он наконец, откладывая в сторону ту самую страницу из блокнота. — Та же решительность. И та же... неосторожность."
"Она погибла из-за неосторожности? Или из-за того, что слишком много знала?" — парировала Адель, не садясь.
"И то, и другое, — вздохнул "Профессор". — Ольга была блестящим бухгалтером. Она увидела нестыковки, которые не должен был видеть никто. И... сделала копии. Думала, что это её страховка. Но страховка работает только тогда, когда сторона, которой ты угрожаешь, готова идти на переговоры. Лопатин... он не переговаривается. Он устраняет проблемы."
"И вы ей помогали? Или шантажировали?"
Старик поморщился. "Я пытался... вытащить её. Предложил сделку: её показания и архивы в обмен на мою защиту и её вывоз из страны. Она колебалась. Боялась за вас, за девочку. А потом... стало слишком позно. Произошёл "несчастный случай". И все архивы, которые она хранила у себя, исчезли. Остались только те, что она успела передать кому-то ещё. Видимо, вам."
"Почему вы не пошли в полицию потом?"
"Потому что я тоже не святой, — горько усмехнулся он. — Мои руки не чисты. И потому что я хотел жить. С тех пор я живу здесь, в этой золотой клетке с вооружённой охраной. Он позволяет мне существовать, пока я молчу. А я молчу, пока он не решает, что я стал обузой."
Адель почувствовала, как в груди разгорается огонь. Не страха, а праведного гнева. "А если бы появились новые доказательства? Не только мамины записи, но и современные, о связях Лопатина с угрозами, подлогами, покушениями на жизнь артиста? И его жены?"
Глаза "Профессора" сузились. "У вас есть такие доказательства?"
"Они появятся. Сегодня. Но мне нужна ваша помощь. Чтобы они не исчезли, как исчезли мамины. Чтобы они попали туда, куда нужно. Не в полицию, где у Лопатина свои люди. А в... независимые руки. В СМИ, которые он не контролирует. К юристам с безупречной репутацией."
Он долго смотрел на неё, оценивая. "Вы играете в очень опасную игру, девочка."
"Я не играю, — тихо, но чётко сказала Адель. — Я выживаю. И я даю вам шанс выжить. Не в этой клетке. А по-настоящему. Шанс свести счёты."
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Павел Петрович медленно поднялся, подошёл к сейфу, набрал код. Достал не папку, а маленькую флешку.
"На этой флешке — цифровые копии всего, что у меня осталось. И контакты. Два журналиста-расследователя, которых ещё не купили. Один судья в отставке, который ненавидит Лопатина за старую историю. И... адрес. Там, в Швейцарии, в банковской ячейке, лежат оригиналы. Ключ и номер — тоже здесь."
Он протянул флешку. "Вы уверены, что хотите это взять? Это сделает вас мишенью номер один."
Адель взяла флешку. Она была холодной и тяжёлой, как судьба.
"Я уже мишень, — сказала она. — Теперь у меня есть оружие."
В этот момент в кармане у неё тихо завибрировал телефон. Одно сообщение. От Азата. Всего три слова: "Красный код. 18:00."
Сердце ёкнуло. У неё было меньше шести часов.
"Мне нужно идти, — сказала она, пряча флешку. — И вам тоже. Они могут прийти сюда, если заподозрят наш контакт."
"Охрана на воротах — его люди, но водитель моего старого мерседеса — мой, — сказал "Профессор". — Он отвезёт вас, куда скажете. И... удачи, Адель. Будьте умнее своей матери. Живите."
Адель кивнула и вышла из кабинета, чувствуя, как вес флешки в кармане равен весу всей её ответственности. Теперь у неё были не только архивы, но и срок. 18:00. Что-то должно было случиться в 18:00. И ей нужно было быть готовой не просто защищаться, а нанести удар первой. Ради себя. Ради ребёнка. Ради Азата, который, возможно, уже был на краю пропасти.