8
Прошла неделя. В мире московского хип-хопа случилось чудо: Шайни внезапно и бесшумно исчез. Его канал был заброшен, последние провокационные посты удалены, а сам он, по слухам, отправился в «творческий отпуск». Одновременно с этим руководство CPLUS неожиданно смягчилось, заявив, что «творческие разногласия были преувеличены», и подтвердило полную поддержку NEWLIGHTCHILD и его альбома «ENEMY». В медиапространстве ажиотаж стал затихать, сменившись предрелизным ожиданием.
Со стороны это выглядело как блестящая пиар-победа. Но для тех, кто был внутри, это пахло сделкой с дьяволом.
Он никогда не упоминал Адель. В своих социальных сетях он вел себя как холостой трудоголик, полностью погруженный в творчество. Их общие фотографии канули в небытие.
Адель, в свою очередь, сделала то же самое. Она активировала давно забытый аккаунт Qwerty Queen, выложив туда короткий, атмосферный видео-тизер к «Тихому звонку» — кадры пустой мастерской, ее руки на клавишах, искаженное отражение в черном экране монитора. Никаких хештегов, никаких упоминаний о ком-либо. Только музыка. И интрига.
Они жили в одном городе, в нескольких километрах друг от друга, в абсолютно параллельных реальностях. Две одинокие вселенные, вращающиеся вокруг собственной оси боли.
---
Владу в его студийном бункере поступил звонок. С незнакомого номера, но голос он узнал сразу — Артем, «кризисный менеджер».
«Наблюдаем прогресс. NEWLIGHTCHILD ведет себя адекватно. Но нам интереснее вы. Ваш звук… дисциплинированный. Предсказуемый. Нам нравится предсказуемость. Есть предложение о сотрудничестве. Отдельное от него.»
Влад, не отрываясь от графика частот на экране, ответил монотонно: «Говорите.»
«Не по телефону. Завтра. Тот же лофт. Приходите один.»
Связь прервалась. Влад отложил телефон. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, но в голове уже строились схемы, просчитывались риски и выгоды. Он не был предан Азату. Он был предан звуку. И собственному выживанию. Артем и его люди предлагали ресурсы, защиту, возможности для роста. Азат же был непредсказуемой, эмоциональной бомбой, которую он, Влад, лишь на время обезвредил. Выбор для человека без сантиментов был очевиден.
---
Адель сидела в кабинете юриста — немолодого, подтянутого мужчины по фамилии Орлов, которого нашел Богдан через цепочку старых, проверенных связей. Кабинет был аскетичным, без единой лишней бумажки. Орлов изучал распечатки, которые она принесла.
«Предположения серьезные, — наконец сказал он, снимая очки. — Но пока это только цепочка косвенных улик. Переводы, аффилированные фирмы… Для суда этого мало. Для понимания картины — вполне. Ваш отец, судя по всему, вовлечен в схемы по отмыву не самых чистых денег через культурные проекты. NEWLIGHTCHILD со своим независимым успехом и растущим влиянием… мог стать проблемой. Либо его нужно было приручить, сделать «своим». Либо… дискредитировать и убрать с доски, пока он не начал задавать неудобные вопросы или не привлек внимание тех, чье внимание вашим… партнерам отца не нужно.»
«Значит, Шайни был просто инструментом, — тихо сказала Адель. — А Азат… мишенью.»
«И вы, — взглянул на нее Орлов. — Вы — слабое место мишени. И одновременно… потенциальный свидетель. Если вы начнете копать в сторону отца, вы становитесь угрозой. И с вами могут поступить так же, как попытались поступить с вашим мужем. Только менее церемонно.»
В животе у Адель похолодело. «Что мне делать?»
«Изменить расстановку сил. Сейчас вы — жена артиста, попавшего в переплет. Уязвимы. Вам нужно стать самостоятельной единицей. Сильной, публичной, с четкой позицией и своей аудиторией. Такую ломать сложнее и дороже. Ваш сольный проект — хорошее начало. Но нужно больше. Нужен публичный жест. Разрыв, который будет выглядеть как ваша личная победа, а не как бегство.»
«Вы предлагаете мне… публично развестись?» — выдохнула она.
«Нет. Я предлагаю вам публично заявить о себе. Как о творце, который больше не связан с историей NEWLIGHTCHILD. Сделать так, чтобы ваше имя ассоциировалось с вашей музыкой, а не с его скандалами. Развод… это личное. И его могут использовать против вас обоих. Сейчас вам нужно стратегическое отступление на новые позиции.»
Это был холодный, безжалостный, но единственно верный расчет. Чтобы выжить, ей нужно было перестать быть «женой Азата» и окончательно стать «Qwerty Queen».
---
Вечером того же дня Азат, вернувшись в пустую, сияющую чистотой квартиру (он нанял клининговую службу, не в силах выносить следы ее отсутствия), получил пакет. Курьер ушел, не дожидаясь ответа. Внутри был чистый белый конверт и маленькая флешка.
На флешке лежал один аудиофайл. Он сел за студийные мониторы, включил. Первые секунды — тишина. Потом — голос Артема, слегка искаженный, но узнаваемый.
«…Колмогоров согласен. Он наш человек внутри. Будет следить, поставлять информацию. NEWLIGHTCHILD отработает свой альбом, мы получим контроль над его следующим шагом… Если не согласится на полное сотрудничество — у нас достаточно компромата, чтобы уничтожить его карьеру уже легально. Фирма в Питере подготовила документы о якобы «заемных средствах» на его первый альбом… Да, та самая, которая связана с тестем. Идеально сработает, если он взбрыкнет…»
Азат выключил запись. Руки дрожали. Это был не просто компромат. Это была карта всего поля боя, подаренная ему кем-то. Кем? Кто рискнул переслать ему это? Влад, который вдруг обрел совесть? Егор, который вел свою игру? Или… кто-то третий, кто был недоволен сделкой?
В конверте лежала записка, напечатанная на принтере: «ТВОЙ ХОД. НЕ ОШИБИСЬ.»
Это меняло всё. У него появилось оружие. Неуклюжее, опасное, но оружие. Он мог ударить первым. Раскрыть всю схему. Но это означало войну не с Шайни, а с теми, кто стоял за ним. Это означало гарантированное уничтожение карьеры, возможно, проблемы с законом, и тотальную опасность для Адель. Его молчаливая жертва становилась бессмысленной.
Или… он мог сыграть их же игрой. Притвориться сломленным, согласиться на все условия, стать «их» артистом. А потом, изнутри, имея на руках эту запись, попытаться разрушить их изнанку. Это был путь в добровольный ад. Путь, на котором он точно потеряет себя, и, скорее всего, потеряет ее навсегда.
Он сидел в темноте, и перед ним лежали два пути. Оба вели в пропасть. Разница была лишь в том, кто в ней окажется первым — он, они или та хрупкая, упрямая женщина с грустными глазами, которая сейчас, наверное, сидела в своей пустой мастерской и создавала музыку из тишины и боли. Музыку, в которой уже не было места для него.
Он выбрал третий путь. Еще не зная, куда он ведет. Он достал телефон и написал короткое сообщение на номер, который дал ему Артем: «Я согласен на ваши условия. Все. Обсудим детали.»
А затем, вторым сообщением, он отправил зашифрованную ссылку на файлообменник с копией записи на адрес, который когда-то, в случае крайней необходимости, дал ему Богдан. Без текста. Без объяснений. Просто файл. Если с ним что-то случится, у кого-то кроме него будет правда.
Игра входила в новую, смертельно опасную фазу. Азат сделал ставку на то, что, став пешкой, он сможет дотянуться до того, чтобы съесть короля. Даже если для этого придется пожертвовать собой.