9
Тишина в мастерской Адель была не пустой, а густой, как смола. В ней растворялись звуки клавиш, шум процессора, собственное дыхание. Она работала над альбомом, который решила назвать «Фантомные боли» — о том, что болит, даже когда рана затянулась, о шрамах, которые зудят к перемене погоды. Каждый трек был шагом вглубь себя, в ту самую пустоту, которую она боялась исследовать.
Богдан прислал новые данные. Сухие, страшные строчки: отец фигурировал в старом, закрытом деле о присвоении средств благотворительного фонда для детей-сирот. Дело замяли, но тень осталась. И один из «благотворителей», чьи деньги якобы были присвоены, имел прямое отношение к фирме, спонсировавшей Шайни. Картина обретала чудовищные очертания. Ее отец не просто отмывал деньги. Он крал у сирот. И теперь, когда Азат своим публичным успехом и независимостью мог привлечь ненужное внимание к питерским «культурным» схемам, его нужно было либо купить, либо уничтожить. А она, Адель, была тем рычагом, на который надавили в первую очередь.
Ее телефон завибрировал. Незнакомый номер. Сердце екнуло — инстинкт выживания, отточенный за последние недели. Она подняла трубку.
«Адель?» — голос был низким, спокойным, но в нем слышалась сталь.
«Кто это?»
«Можно считать меня… заинтересованным наблюдателем. Точнее, наблюдателем, чьи интересы теперь пересекаются с вашими. Я получил одну любопытную аудиозапись. Думаю, вам стоит ее послушать. Она проливает свет на мотивы вашего отца.»
Это был не Артем. Голос был другим — более глухим, с легким акцентом, который она не могла идентифицировать.
«Почему вы обращаетесь ко мне?» — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
«Потому что вы — единственный человек в этой истории, у которого еще не сломана воля. И потому что ваша музыка… она интересна. В ней есть правда. А правда в нашем деле — редкость. Проверьте зашифрованную почту. Логин и пароль в смс.»
Связь прервалась. Через минуту пришло смс с данными. Руки леденели, но любопытство и ярость пересиливали страх. Она зашла в почту. Там лежал аудиофайл и короткий текст: «Ваш отец боится не разоблачения. Он боится вас. Вернее, того, что вы можете узнать. И того, что ваша мама знала. Копайте глубже. Начинайте с нее.»
Аудиозапись была расшифровкой разговора. Голос отца, грубый, пьяный (она слышала его таким лишь раз в жизни, и этот звук врезался в память навсегда), и незнакомый, вкрадчивый голос.
*Отец: «…она ничего не знает. Мать молчала до конца. Унесла с собой.»
*Незнакомец: «Но дочь-то жива. И она теперь замужем за тем, кто своим гонором может привлечь ненужные взгляды. Кто-то может начать копать. Не в его дела, а в ваши. И докапаться.»
*Отец: «Ее не трогать. Это мое условие.»
Незнакомец: «Мы и не будем. Мы просто… охладим пыл ее мужа. А ее изолируем. Если она будет вести себя тихо. Но если начнет рыть… тогда ее вопросы станут и вашими проблемами. А с проблемами мы разбираемся иначе.»
Запись обрывалась. Адель сидела, онемев. «Что мама знала?» Что за тайну она унесла с собой? И почему это до сих пор так страшит отца?
Ей позвонил Егор. Он звучал измотанным до предела.
«Адель, ты в курсе, что Азат подписал контракт на эксклюзивное выступление на «Нефтяном балу» в Питере?»
«Что?» — это было настолько абсурдно, что она не поверила. «Нефтяной бал» — ультрапрестижное, закрытое мероприятие для сливок питерского олигархата и чиновников.
«Подписал. Через новых… партнеров. Артем все устроил. Это часть их «условий». И… он летит в Питер завтра. На частном самолете. Вместе с Владом.»
Адель почувствовала, как мир вокруг нее окончательно теряет опоры. Азат не просто играл в их игру. Он прыгал в самую гущу их болота. Питер. Город ее детства, город ее отца.
«Егор, это ловушка.»
«Я знаю, — его голос сорвался. — Но он не слушает. Он говорит, что это «стратегический ход». Что он «все контролирует». Я… я не знаю, что делать. Я связан контрактами. И эти люди… они теперь везде.»
«Дайте мне его рейс и адрес, где он будет» — сказала Адель, и ее собственный голос прозвучал чужим, спокойным и страшным.
«Адель, нет! Ты не лезь туда!»
«Они уже втянули меня, когда полезли в память о моей матери, — отрезала она. — Мой ход. Просто дайте мне данные.»
Повесив трубку, она посмотрела на экран ноутбука, где был открыт проект «Фантомные боли». Потом открыла новый файл. Назвала его «Питер.»
Первым делом она позвонила Аскару.
«Брат, мне нужна твоя помощь. Не как рэпера. Как мужчину из Казани, у которого есть друзья, которые не задают лишних вопросов. Я лечу в Питер. Мне нужна группа сопровождения. На несколько дней. Тихие, но надежные.»
Аскар спросил только одно: «Они живыми вернутся?»
«Постараюсь, — ответила Адель. — И мы тоже.»
Затем она написала Богдану: «Всё, что у тебя есть по отцу, по тем питерским схемам, сбрось мне. Всё. И найди контакты того юриста Орлова в Питере. Мне понадобится местная поддержка.»
И наконец, она открыла чат с загадочным «наблюдателем». Написала коротко: «Я лечу в Питер. Где и когда можно встретиться?»
Ответ пришел почти мгновенно: «Нельзя. Слишком опасно. Но я оставлю вам «ключ» в условленном месте. Будьте осторожнее своего мужа. Он идет напролом. Вам нужно идти незримо.»
Она откинулась на спинку стула. Завтра она сядет в самолет и полетит в город своего детства, который превратился в поле битвы за ее прошлое, настоящее и будущее. Азат шел на бал, чтобы танцевать с дьяволом. Она же отправлялась на войну, чтобы откопать правду, похороненную вместе с матерью. Их пути снова сходились в одной точке, но вели они теперь к разным целям. Он хотел победить в чужой игре. Она собиралась сжечь саму игровую доску.