11
Казань. Квартира тёти Лиды.
Воздух пах пылью, старыми книгами и вареньем. Адель сидела на полу гостиной, окружённая содержимым маминой коробки. Фотографии, письма, открытки, какие-то справки. Руки дрожали. Не от страха — от гнева. Блокнот матери лежал раскрытым рядом. Правда, которую она читала, была горше любого яда.
«...они называют это "семейным бизнесом". Это ложь. Это преступление. И твой отец по уши в нём. Он не просто бухгалтер, Лида. Он — ключ. Он знает, куда утекают деньги, знает всех, кто причастен. А "Патрон" (так она называла Виктора Сергеевича) держит его на коротком поводке. Моя работа — прикрытие. Но я веду второй учёт. Всё, что смогла найти. Если со мной что-то случится...»
Случилось. Случилось так, что в детстве Адель называла «несчастным случаем». Теперь это слово обретало новые, чудовищные оттенки.
Адель отложила блокнот, почувствовав новый приступ тошноты. На этот раз он был сильнее, с металлическим привкусом во рту. Она глубоко вдохнула, оперлась о стену. Стресс, конечно. Бессонные ночи, кофе на голодный желудок... Но задержка... Она старалась не думать об этом. Не сейчас. Не здесь.
В голове пронеслись обрывки: её последняя ночь с Азатом перед тем, как всё рухнуло. Страсть, отчаяние, попытка удержать то, что ускользало... Это было больше месяца назад. Цикл у неё всегда был точным, как швейцарские часы.
Сердце упало где-то в районе желудка. Нет. Не может быть. Не в этом аду.
Она встала, пошатываясь, и дошла до ванной. В зеркале на неё смотрело бледное, исхудавшее лицо с огромными глазами. Она положила ладонь на низ живота. Там было тихо. Плоско. Но внутри уже могла бушевать целая вселенная.
«Нет, — прошептала она себе в отражение. — Сначала правда. Потом... всё остальное.»
Она вернулась к коробке, собрала самые важные документы и блокнот в старый рюкзак. Ей нужно было безопасное место. И... тест. Просто чтобы знать. Чтобы понимать, с чем она имеет дело.
---
Питер. Отель «Уголок».
Азат стоял у того же окна. Дождь кончился, город сиял мокрыми огнями, красивым и бездушным. В голове гудело от бессилия. Два дня «отсрочки» истекли. Утром была назначена встреча в офисе «Северного Света» для подписания договора о намерениях. Первый шаг в пропасть.
Влад тихо вошёл в номер, без стука.
«Всё готово для завтра, — сказал он монотонно. — Контракты вычитаны. Всё в порядке.»
«В чьём порядке?» — не оборачиваясь, спросил Азат.
«В порядке, который обеспечивает сохранность проекта, — ответил Влад. — И всех, кто в нём задействован. Артем передал: ваша супруга благополучно вернулась в Казань. Посещает старых знакомых. Видимо, ищет вдохновение.»
Каждое слово было уколом. Они следили за каждым её шагом. Они знали.
«Передай Артему, что я ценю его заботу, — сквозь зубы проговорил Азат. — И что завтра всё будет, как они хотят.»
Влад кивнул и вышел. Азат остался один. Он достал тот самый одноразовый телефон. Риск был колоссальным, но другого выхода не было. Он отправил зашифрованное сообщение в «лагерь» Дениса, сына Виктора Сергеевича, с которым тайно связался через чат: «Завтра, после подписания, нужна встреча. Срочно. Есть что обменять.»
Обменять было нечего, кроме пустых обещаний. Но нужно было выиграть ещё немного времени. Хотя бы для того, чтобы Адель успела найти то, что ищет. Чтобы она была в безопасности. Чтобы... чтобы что? Он даже не знал.
---
Казань. Аптека на окраине.
Адель купила тест, стараясь не встречаться глазами с кассиршей. Словно воровала. В съёмной комнате, которую ей сняли через знакомых Аскара (сам он должен был приехать завтра), она провела все манипуляции дрожащими руками.
Две полоски. Чёткие, ясные, неумолимые.
Она опустилась на краешек ванны, уставившись на пластиковую палочку. В ушах стоял звон. Ребёнок. Их ребёнок. Зачатый в любви, которая сейчас трещала по всем швам, выжженная недоверием, страхом и чужими интригами.
Первой волной был ужас. Какое будущее у этого ребёнка в мире, где его отца ломают, а на мать охотятся? Потом пришла ярость. Белая, калёная. Они не имеют права. Они не смеют. Это её семья. Её плоть и кровь. И она защитит это любой ценой.
И только потом, сквозь трещины в броне из гнева и страха, пробилось что-то тёплое и хрупкое. Надежда. Не на примирение с Азатом — это было сейчас за гранью реального. А надежда на смысл. На причину бороться не просто за правду или выживание, а за будущее. За маленькое, беззащитное будущее, которое сейчас было лишь парой полосок на тесте.
Она спрятала тест на дно рюкзака, рядом с маминым блокнотом. Две самые страшные и самые важные тайны её жизни теперь лежали рядом.
Затем она позвонила Аскару. Он должен был быть уже в пути.
«Брат, где ты?»
«На подъезде к городу, часа через два буду. Что-то случилось?» В его голосе она услышала привычную готовность к бою.
«Всё сложнее, чем мы думали. И... мне нужна твоя помощь не только как брата. Как дяди.»
На другом конце повисло короткое, понимающее молчание. Аскар всегда умел читать её между строк.
«...Понял. Встречаемся. Всё обсудим. И... поздравляю, сестрёнка.»
Он положил трубку. Адель улыбнулась впервые за много дней. Слёзы навернулись на глаза, но это были не слёзы отчаяния. Это была ярость, превращающаяся в решимость. Она положила руку на живот.
«Всё будет хорошо, — сказала она тихо, уже не сомневаясь. — Я обещаю. Мы с тобой дадим им такой бой, что они и не мечтали.»
Она была больше не просто Qwerty Queen, искательницей правды и беглой женой. Она стала матерью. И это меняло все правила игры. Теперь у неё было, что терять. А значит, и биться она будет до конца.