5
Адель не пошла домой. Дом теперь был полем битвы, где каждый угол напоминал о хрупком перемирии, которое только что было разорвано в клочья. Она поехала в единственное место, где не было ни следов Азата, ни призраков их общей студии — в крошечную, еще не обжитую мастерскую на окраине Москвы, которую она тайно сняла месяц назад. «На черный день», — сказала она тогда себе, отгоняя чувство вины. Черный день настал.
Студия была пустой: голые стены, бетонный пол, единственная розетка и ее ноутбук с портативными колонками. И тишина. Не та гнетущая тишина после ссоры, а чистая, пустая чаша, которую можно было наполнить чем угодно. Сегодня она должна была наполнить ее храбростью.
Она достала телефон. Контакт «Богдан» пылился в самом низу списка избранных. Последнее сообщение от него было четыре месяца назад: «Держись там». Она набрала номер. Сердце колотилось так, будто она шла на расстрел.
Он ответил на четвертый гудок. «Адель?» — его голос был настороженным, но не враждебным.
«Богдан. Привет. Можно поговорить?»
Пауза. На другом конце слышался приглушенный звук музыки — какой-то джазовый сэмпл, точно не то, что делал бы Влад.
«Да. Говори.»
«Не по телефону. Вживую. Без Азата. Ты и… Денис, если он захочет.»
Другая, более долгая пауза. Он что-то обсуждал с кем-то, прикрыв трубку. Потом вернулся.
«Хорошо. Завтра. «Камчатка», в два. Знаешь место?»
Она знала. Уютная, темная кофейня, где они когда-то праздновали первый успех RAXATMUSIC.
«Знаю. Буду.»
Она положила трубку и облегченно выдохнула, прислонившись к холодной стене. Первый шаг был сделан. Потом она написала Аскару короткое сообщение: «Взяла свою студию. Все ок. Не лезь к Азату. Позже все расскажу.» Ответ пришел мгновенно: «Жива?» — «Пока да.» — «Ладно. Зови если что. У меня тут свои дела.» Аскар никогда не давил. Он просто дежурил на берегу, готовый броситься в воду, если она начнет тонуть.
Только после этого она позволила себе опустить голову на стол и тихо, без слез, просто от усталости и адреналина, прошептала в пустоту: «Мама, что я делаю?»
---
Тем временем в студии CPLUS атмосфера напоминала штаб перед штурмом. Егор метался между двумя мониторами: на одном — графики падения репутации Азата в медиапространстве, на другом — черновик экстренного заявления для прессы.
«Нужно дистанцироваться от угроз, — бормотал он. — Сказать, что это метафора, художественный образ, эмоциональный выплеск…»
«Врать не буду, — сипло произнес Азат. Он сидел, уставясь в одну точку, и его решимость, кажется, наконец сменялась ледяным, рациональным ужасом. — Я сказал то, что сказал. Я имел в виду именно то, что сказал. Шайни — ублюдок. И я не боюсь его. Но…» Он впервые за день посмотрел на Влада. «Но я не хотел втягивать в это других. Особенно… ее.»
Влад, не отрываясь от сведения очередного трека, произнес монотонно:
«Эмоции — слабость. Особенно публичные. Теперь твоя жена — твое уязвимое место. И враг это видит.»
«Заткнись, — беззлобно бросил Азат. —
Ко мне пришла информация.» Он наконец оторвался от экрана. «Шайни не просто местный задира. У него есть покровители. Люди из 2000-х, у которых руки по локоть в грязи. Они видят в тебе… непотопляемый актив. Или угрозу. Еще не решили. Но они дали Шайни карт-бланш. Чтобы проверить тебя на прочность.»
Егор замер. «Откуда ты знаешь?»
Влад лишь усмехнулся, коротко и беззвучно. «Раньше с кем я работал, была похожая ситуация.»
Азат сжал кулаки. Теперь картина вырисовывалась окончательно, и она была ужасной. Он ввязался не в драку рэперов, а в войну интересов, где его музыка была лишь предлогом.
«Что они хотят?» — спросил он.
«Либо ты становишься «их» артистом. Делаешь, что скажут, делишься доходом, становишься громкоговорителем для их идей. Либо… тебя ломают. Чтобы другим неповадно было. Твоя жена, твои друзья — это просто рычаги давления.»
В этот момент Азат понял всю глубину провала. Его «крутой» ответ в видео, его план с альбомом-манифестом — все это было детским лепетом на фоне настоящей, взрослой угрозы. И своей попыткой защититься кулаками он подставил под удар единственное, что имело значение.
«Я… мне нужно к Адель, — он встал, и ноги его подкосились. — Я должен ей все объяснить.»
«Она тебя сейчас не примет, — холодно констатировал Егор. — Она в своем режиме выживания. Ты для нее сейчас — источник опасности. Как и она для тебя. Лучшее, что ты можешь сделать — дать ей время и пространство. А самому — заняться делом. Альбом. Но не как оружие против Шайни. Как… как неприступная стена. Чтобы они поняли, что сломать тебя через музыку не выйдет. А все остальное…» Егор тяжело вздохнул. «…будем решать другими методами. У меня есть знакомый юрист. И пара людей, которые умеют копать информацию. Шайни тоже не святой.»
План был. Жесткий, прагматичный, без лишних эмоций. Но для Азата он означал одно: приходилось признать, что спасение его брака и, возможно, их с Адель безопасности, лежало не в объятиях и не в совместных треках, а в этой леденящей, бездушной стратегии. Он должен был стать холодным, как Влад, и расчетливым, как Егор. Хотя бы на время.
Он кивнул, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается и замерзает.
«Хорошо. Работаем. Влад, давай тот трек, самый тяжелый. Тот, что про пустоту. Я напишу к нему текст. Не про врага. Про… про то, как становится тихо, когда понимаешь, что защищать уже нечего, кроме собственного молчания.»
Это была капитуляция. Но капитуляция перед реальностью, а не перед врагом. Первый шаг к настоящей, а не показной, силе.
А в своей пустой мастерской Адель включила ноутбук. На экране был открыт чистый проект. Она подключила мини-клавиатуру, положила пальцы на клавиши и закрыла глаза. Она не слышала ни ярости Азата, ни холодных расчетов Егора, ни шепота теней из прошлого Влада. Она слышала только тихий, навязчивый ритм собственного сердца и далекий, болезненный отголосок гитары, на которой играла ее мама, память о которой сейчас использовали как нож.
И она нажала первую клавишу. Звук был одиноким, чистым и бесконечно печальным. Это был не бит. Это был вопрос, брошенный в тишину. Первый звук ее собственной, отдельной войны. Войны за право на свой голос, свою память и свою безопасность. Войны, в которой она отныне была командиром, солдатом и знаменем в одном лице. Начиналась сага Qwerty Queen.