Глава 17. - Он остался один.
Примечания:
🎧 Ruelle — War of Hearts
Советую включить ее для всей главы, потому что она описывает все чувства героев в ней.
——————————————————
Темнота. Открыв глаза, первое, что видит Хёнджин, — белый цвет. Будто он находится в какой-то бесконечной белой комнате, где нет ничего и никого кроме его самого. И еще холод. Жуткий холод, который пронизывает до костей, забирается под кожу и давит. Хёнджин, однако, чувствует присутствие еще одного человека.
Он идет куда-то, сам не знает куда, потому что кроме белого он не видит ничего. Чувствует тот самый холод, который следует за ним хвостиком. Слышит тихие всхлипы где-то рядом и замирает. Осмотревшись, справа от себя парень замечает его. Его Феликса. Эти всхлипы были его, он стоял на еле держащихся ногах; зажимал рот рукой, пытаясь скрыть свой плач. Но этот плач Хёнджин услышит где угодно.
— Феликс..
Брюнет срывается с места, бежит к нему. Беловолосый не поднимает голову, его плач становится только сильнее. Хёнджин приближается все ближе, его ноги не слушаются, сердце бешено бьется, но он бежит, не останавливается. Пока не врезается во что-то прозрачное. Он хочет коснуться младшего, взять его за руку, но не может.
— Феликс!
Он начинает стучать, бить, но эта чертова прозрачная стена, или что это вообще, не давала ему коснуться парня. По щекам катились слезы, было больно видеть своего плачущего ангела, который не видел его и которого он не мог коснуться, чтобы утешить.
— Помоги мне.
Хёнджин замирает, когда слышит родной голос. Он смотрит на блондина, который все так же плачет, но после успокаивается и поднимает к нему голову. Глаза его наполнены болью и отчаяньем. В них застыли слезы, хотя казалось, что парень выплакал уже всё. Феликс словно смотрит в глаза Хёнджина, но тот понимает, что он его не видит.
Брюнет выдыхает очень слабо. Он уже не чувствует слез, что лились невероятным потоком. Парень замечает, как мальчишка начинает медленно испаряться, тянет к нему свои руки, но снова вспоминает, что он его не видит.
Теперь вместо веснушчатого лица Хёнджин видит себя. Он словно оказался в ловушке из зеркал. Вращает головой в разные стороны, но везде видит только свое отражение. Выхода нет. Он подходит к одной из зеркальной стене, прислоняется к ней лбом. По его щекам текут слезы, а голова становится тяжелее. Не проходит и пары секунд, как брюнет катится вниз, опускаясь на колени. А его рука все так же касается зеркала в надежде, что его мальчик находится прямо за этой стеной.
***
— Хёнджин..
Парня возвращает в реальность чужой голос. Он открывает глаза, а перед ним веснушчатое лицо как из его сна. Глаза закрыты, на лице маска, но веснушки все такие же яркие. Хёнджин поднимает голову, понимая, что спал всю ночь рядом с Феликсом, держа его за руку. Он тут же крепко сжимает ее, оставляя на ней слабый поцелуй. За спиной он слышит чей-то шорох.
— Ты бы лучше на диване поспал.
Хван оборачивается, замечая Криса, который копошился возле стола. Рядом лежат пакеты из продуктового магазина.
— Не могу там спать.
Хёнджин возвращает свой взгляд на спящего мальчишку. Его рука кажется такой холодной, что старший пытается согреть ее своими ладонями.
— Он не просыпался?
— Нет.
Крис оборачивается. Он смотрит на друга, который пустым взглядом смотрит на своего парня, что лежит на больничной койке, и нежными движениями гладит его руку. Мужчине и самому больно смотреть на своих друзей, но он знает, что если они рядом, — бояться нечего. Сейчас его заботы состоят в том, чтобы как можно быстрее найти донора для операции. Времени слишком мало, а жизнь Феликса стремительно уходит. Медлить нельзя.
— Послушай, Хёнджин.. — Мужчина облокачивается руками о стол, виновато смотря на парня. — Нам нужно побыстрее связаться с родственниками Феликса. А еще лучше сдать анализы самим. Вдруг у кого-то из нас совпадает кровь с ним.
— Я сдам сегодня же.
— Хорошо. Я еще позову парней, может у Чонин или Минхо подойдут.
Хёнджин не ответил, только кивнул, не отрывая взгляда от блондина. Его рука потянулась к белокурой прядке, что упала на лицо. Заправил ее за веснушчатое ушко и задержался там, слегка погладив пальцами. Хван вспомнил, как это действие смущало младшего, и он использовал его в качестве запрещенного оружия в шутку.
— Ты не виноват, Хёнджин. Его болезнь вина всему, но не ты.
— Знаю.
Ложь.
Если бы Феликс сейчас не спал, он бы ударил Хёнджина. Потому что только блондин мог распознавать ложь и правду в Хване. Только он мог понять его чувства и видеть его наизнанку. В какой то мере брюнет хотел, чтобы парень сейчас проснулся и стукнул его по голове. Но тот все также продолжал неподвижно лежать.
Боль.
Хёнджин понимал, что изменить все по щелчку пальцев не получится. Это реальность и никакого заклинания для выздоровления не существует. Однако Хван, как глупый мальчишка, надеялся, что врачи-волшебники смогут помочь мальчишке. Жаль, что это не сказка.
Осознание.
Ближе к обеду Хёнджину все таки пришлось оставить Феликса одного, но только для того, чтобы поехать домой и привести себя в порядок, а после сдать анализы крови. Приехав домой, первое, что парень услышал, — писк собаки. Кками, словно понимая, что происходит, подбежал к хозяину. Тот, улыбнувшись, взял пса на руки и прижал к себе. Немного стало легче, он знал что находится в этой пустой и тихой квартире не один.
Приняв душ, переодевшись, прогулявшись с собакой, Хёнджин снова направился в больницу. Глуша машину, он заметил друзей с Сынмином, которые тоже выходили из машины. Увидев брюнета, на их лице появилась сочувствующая улыбка.
Крис ждал их у кабинета сдачи крови, прижимая к руке вату. Видимо только что сдал кровь. Он поздоровался с друзьями, улыбнувшись каждому. Когда мужчина позвонил Минхо и рассказал, в чем нужно помочь, тот без промедлений согласился. Чонин тоже не был против, даже Сынмину позвонил. Он, к слову, к новости смертельной болезни друга отнесся слегка шокированно. Как никак за все это время они сблизились, и остаться равнодушным к этому у Кима не было совести. Поэтому сразу же приехал в больницу по нужному адресу.
Парни по очереди заходили в кабинет и сдавали кровь. Хёнджин был последним, а когда вышел, то друзья уже о чем-то разговаривали. Он не особо вникал в разговор, так как голова с самого утра кружилась, поэтому парень просто сидел на стуле, прислонившись затылком к стене. Сквозь дремоту он с трудом различал знакомые голоса.
— Подожди, стерильная палата? — Минхо удивленно смотрит на Криса. — Зачем она?
— Врач сказал, что его состояние ухудшается и возможно потребуется перевести его в стерильную палату, чтобы его организм не сопротивлялся чужеродному костному мозгу.
— Но туда ведь никого не пускают, — Чонин с ужасом взглянул на парней. — Мы будем только через стекло общаться.
— К сожалению я никак не могу помочь. Я даже с его родителями не могу связаться, сказал доктору, что я единственный близкий ему человек, который знаком с его семьей. Он с трудом согласился докладывать мне обо всем.
— Значит, он еще не очнулся? — Сынмин нервно сжимает свои руки.
— Нет.
Ребята только переглядываются. Крис смотрит на Минхо, кивает на почти спящего Хёнджина. Ли оборачивается на младшего, а после на друга, и кивает.
— Идемте халаты возьмем, иначе врач нас убьет, — Бан смотрит на младших, которые кивают и идут за ним, оставляя Минхо и Хвана наедине.
Ли садится рядом, Хёнджин приоткрывает глаза, а после снова закрывает, убедившись, что рядом опустился кто-то знакомый.
— Винишь себя? — Спрашивает старший, поворачивая голову.
Хёнджин, все еще находясь под легкой дремотой, молчит, и Ли думает, что он уснул.
— Ты не успокоишься, пока тебе сам Феликс не скажет, что ты не виноват?
Снова молчание. Но ненадолго.
— Даже если он скажет, что я не виноват, — я не успокоюсь.
Хван открывает глаза, устремляя взгляд вперед. Сон как рукой смахнуло.
— Я боюсь не того, что он обвинит меня или скажет, что если бы я не психанул и остался, все было бы хорошо, а того что больше никогда его не увижу. Когда я увидел папку с его результатами, я испугался. Ты говорил мне не поддаваться эмоциям, а я не послушался, в итоге разозлившись на него, зная, что он может не выдержать стресс. Теперь с каждым моим вдохом я боюсь, что тот раз был последним, когда я мог услышать его голос. Минхо, я виню себя в том, что мог убить его..
Старший слышит в его голосе боль. Слышит, как он плачет, но говорит, потому что душа просит.
— Это я виноват. Я каждый раз думаю о том, очнется он или нет, слышит ли он меня и чтобы сказал сейчас, если бы я прямо сейчас встал бы на колени и извинился перед ним? Сможет ли он меня простить, Минхо?
Его плач был слышен из самого тихого уголка коридора. Если бы Феликс очнулся, то только из-за его душераздирающего плача.
Минхо обнимает друга, чувствует, как тот сжимает ткань на его спине в кулаки и плачет в чужое плечо. Ему больно, Минхо чувствует. Но как помочь — не знает.
Он и поддерживать то никогда не умел, но почему-то именно с Хёнджином его душа раскрывалась. Ли давал советы всем вокруг, но поддержать себя никогда не мог. Именно поэтому к таким ситуациям он старался не приближаться. Но, увидев, в каком состоянии его друг, — не мог обойти.
— Это тяжело, Хёнджин, я знаю. Но поверь, если бы Феликс был здесь, он бы не дал тебе опустить руки. Помнишь, как он ругал тебя, когда ты собирался отдать мне свой проект? Он тогда еще долго дышал над тобой, пока не убедился, что ты сам все доделал и вложил в него свою душу. А когда он сказал, что будет с тобой все время, пока ты не закончишь свою работу? Хёнджин, ты очень сильный, и Феликс это знает. Будь он здесь, он бы сказал тоже самое, что и я.
Его плач становился тише, но дрожь в теле не скрыть. Минхо гладил его по спине, пытаясь успокоить. Он знал, что стоит намекнуть о Феликсе, как брюнет становился совершенно другим человеком. Этот белокурый мальчишка изменил кардинально не только самого Хёнджина, но и его жизнь.
— Мне так больно, Минхо.. Если он действительно умрет, я не смогу нормально жить.. Я буду винить себя, винить в том, что сам убил его своими же руками, Минхо!
— Хёнджин! — Старший схватил его за плечи, трясся. — Приди в себя!
Минхо злился. Злился из-за того, что Хван снова поддается эмоциям, а не разуму.
— Послушай самого себя! По твоему Феликс заслуживает смерти? Раз ты так думаешь, то иди и скажи ему это прямо в лицо!
— Я не могу так сделать!
— Тогда прекрати хоронить его заживо и соберись наконец!
Крики в коридоре были слышны со всех этажей, их не заботило, что они могли потревожить пациентов, докторов. Хёнджин был не в себе, Минхо злился на Хёнджина. Еще немного и он бы точно его ударил, но продолжал трясти друга, пока тот не перестал плакать, уткнувшись в его плечо.
Когда тот более менее успокоился, Ли принес ему воды, а сам стоял напротив, облокотившись о стену спиной.
— Идем к нему? — Спрашивает Минхо. Хван кивнул слабо, поднялся, и они вместе направились в палату младшего Ли.
Подойдя к ней, они замечают Сынмина, который стоит возле двери и нервно сжимает ткань своей толстовки в руках. Он оборачивается на парней, а его глаза заметно меняются.
— Хёнджин..
Брюнет хмурится, глядя на парня, который взволнованно смотрит в ответ. Казалось, будто он боялся что-то сказать.
— Что случилось?
Ким молчит, ком в горле мешает говорить, на его глазах появляются слезы, и Хёнджин пугается. Минхо обнимает одной рукой дрожащего Сынмина, а брюнет срывается в палату.
Феликс все так же лежит на койке, подключенный к разным аппаратам, рядом с ним Чонин, руки которого дрожат сильнее тела Сынмина, а Крис держит в руках телефон, пока его глаза застыли на одной точке.
— Что происходит? — Хёнджин повышает голос, не понимая, почему ребята такие напуганные, пока не слышит разбитое:
— Семья Феликса сгорела при пожаре две недели назад.
А дальше Хёнджин слышит только звук чего-то бьющегося. Звук разбитого сердца. Его Феликс остался один.