Глава 16. - За ошибки нужно отвечать.
Это случилось. То, чего Феликс так долго боялся, произошло. Вся та боль, которой он боялся и питался, схватила его в свои объятия, душила и убивала. Он задыхался в своих слезах, беспомощности и боли. Феликс словно умер. Умер еще тогда, когда с улыбкой и чаем в руках для своего парня зашел в гостинную и заметил в его руках чертовы бумажки о его болезни. Нет, бумага тут не причем. Он злился на себя за то, что не позаботился о ее сохранности и оставил на видном месте. Прямо тогда, когда Хёнджин был дома. И краски померкли.
Мир словно почернел. Яркие краски, которые раньше давали хоть какую-то эмоцию для настроения, теперь погасли, заменяя себя черно-бело-серым цветом. Та салатовая яркая футболка, которую Феликс любил носить дома, уже была темно-зеленая. Ярко-желтая кружка в виде пузатого цыпленка уже была не желтая, а какого-то болотного цвета. А фотография на стене, где изображено два улыбающихся и счастливых молодых человека, покрылась невидимыми трещинами. Боль и только.
Тот день Феликс запомнил надолго. Когда видел ту боль и ярость в любимых глазах, в которых еще недавно была нежность и любовь. Когда видел, что любимый человек проходит мимо и уходит от него, словно они никто друг для друга. Когда ноги подкосились, а тело не могло больше держаться, и парень рухнул на пол, задыхаясь в своих слезах. Когда его мир прекратил светиться, разрушив всё на маленькие осколки. Его сердце больше не билось.
Утро было еще хуже. Парень потерял сознание, уснув прямо на полу. Открыв глаза, он сразу об этом пожалел, потому что веки были слишком тяжелыми и готовы были закрыться в любую секунду. Сил не было даже чтобы подняться с холодного пола и дойти до кровати. Он просто лежал на спине, смотрел в потолок и бездумно моргал. Хотя и это было тяжело. Дальше Феликс уже ничего не помнил. Ни того, как почувствовал что-то теплое над своими губами, и как оно растеклось по разным сторонам лица, очерчивая контур губ. Ни того, как веки стали закрываться уже сильнее, а тело ослабело настолько, что ни моргнуть, ни пошевелить пальцем не было сил. Ни того, как холодная прохлада из приоткрытой двери встретила фигуру за квартирой, что с испугом смотрела на тело мальчишки в коридоре с кровавым лицом. Сознание было где-то далеко. Феликс ведь не умер..?
***
Тишина и темнота. Громкий крик оглушает комнату, и Хёнджин распахивает глаза. Смотрит своим пустым взглядом куда-то в стену, пока перед глазами маячит любимое тело. Как он кричал и просил о помощи. Страх. Правильно ли Хёнджин поступил?
Парень садится на кровати, осматривает комнату. Взгляд останавливается на телефоне, который лежал на полу. Рука тянется вперед, нажимает на экран, показывая время. 5:30.
На кухне парень находит кружку, наливает себе горячего чая, садится за стол, устремляя взгляд в окно. И уже не чувствует ничего, что раньше предвещало бы хорошего дня. В голове все еще запомнился тот сон, где его солнечный мальчик просит о помощи, а его руки горят кровью, волосы испачканы в ней же, и глаза уже больше не светятся как раньше. Он чувствует ту боль и тот страх, когда парень с белоснежными волосами падает на пол, задыхаясь. Как чужие глаза закрываются, кровь начинает течь еще больше, и темнота поглощает все живое и не живое. А потом громкий, душераздирающий крик. Даже ужастик перед сном кажется не таким страшным, как этот ночной кошмар. Или же это был вовсе не он?
Хёнджин мотает головой, чувствуя, как холод скользит своими пальцами по его телу. Сильнее заворачивается в свитер, что накинул по пути на кухню, и делает глоток чая, который никак не помогает. В нос ударяет знакомый и родной запах. Парень начинает оглядываться, искать глазами причину этого запаха. Но видит лишь свою пустую и холодную кухню. А опустив взгляд, чувствует что запах исходит от свитера. Снова образ солнечного мальчика, который радостно обнимает его и улыбается, закрывая собой солнце, чтобы светить лично самому. Снова образ разбитого солнца, которое рушится прямо на глазах. Почему же так случилось? И почему именно он? Казалось, что именно мальчик-солнышко заслуживает яркой и долгой жизни. Что он мог еще найти много друзей; быть любимым рядом с человеком, который его любит. Но судьба-злодейка, как говорится, распорядилась иначе. Ведь это ее игра и только она может устанавливать в ней правила. А идти против правил — себе хуже.
Вернувшись в комнату, Хёнджин замечает уведомление на экране блокировки своего телефона:
Хо-хо:
У тебя все в порядке?
Тебя уже два дня на работе нет
Отвечать не было сил, парень просто упал на кровать, еле держа в руке телефон. Пальцы пытались написать короткий, но понятный ответ.
Хёнджин:
Я в норме
Взял выходные
Отложив телефон, парень снова кутается в одеяло. Хочется скрыться где-нибудь, забыть обо всем как о страшном сне. Но о тех глазах и веснушках невозможно забыть. Сколько бы раз ему не стирали память, Хёнджин уверен, своего мальчика-солнце он никто не забудет. Даже во снах они будут встречаться. Они будут вместе потому что забыть о них невозможно. Но боль была сильной и оставляла свои кровавые отметины на сердце, в душе и на самом теле. Слез, казалось, у парня уже не осталось. Но винить в том, что блондин заболел смертью, — он не мог. И не посмел бы. Зол он был лишь на судьбу, которая в виде "жертвы" выбрала его любимого человека. И на себя, что так позорно сбежал, оставив его одного. Желание сорваться и поехать к нему было непреодолимо сильным, а недавний сон еще больше накалял ситуацию. Снова страх, снова брюнет не знает как от него избавиться и как заставить себя не умирать. Снова проигрыш.
Когда в квартире становится невыносимо находится, парень решает выбраться на улицу. Кками, что все это время был рядом с хозяином и сам понимал его состояние, казалось, просил выгулять не его, а самого парня. Тот не стал даже сопротивляться. Оделся, нашел поводок, нацепил его на собаку и вышел из квартиры.
Оказавшись на улицу чуточку стало легче. Но не сильно. Парень брел по улице, сам не понимая куда идет. Он просто шел за Кками, который энергично вилял хвостом и шел вперед. Когда Хёнджин поднял голову, то заметил, что Кками привел его в парк. Тот самый, где он впервые узнал личность мальчишки из его снов. Который весёлый, с пухленькими щечками и яркими веснушками. Снова он.
Ноги сами несли его вперед. Или это был Кками, парень так и не понял. Пес словно шел по запаху, искал то самое место, когда его даже не было там. Хёнджин шел, просто шел и погружался в воспоминания того дня.
— Хёнджин!
— Сюрприз! Как тебе мой новый образ?
— Лучик..
— Откуда ты..
— Я нашел тебя..
— Будешь со мной встречаться?
— А что, если я откажу?
— Такой милый.
— Ты меня смущаешь.
— Тогда буду делать это всегда.
Хёнджин не помнит, как оказался на лавочке. Смотрел куда-то вперед, пока воспоминания кружились в голове. Тоска, боль, отчаянье. Все смешалось в один сплошной комок, не давая парню дышать. Даже Кками, который послушно сидел рядом, никуда не торопил хозяина. Они разделяли боль вдвоем. Вдруг пес залаял. Хёнджин поднял голову, не успевая среагировать, как поводок Кками вырывается из его рук, а сам пес бежит куда-то вперед. Парень ругается, смотрит на свою собаку, которая убежала куда-то вперед, как вдруг замечает беловолосую макушку. Глаза цепляются за знакомый цвет волос, за фигуру, которая шла перед ним спиной. Ноги сами понеслись вперед. Хёнджин быстро подбегает к фигуре и хватает ее за руку.
— Феликс!
Но когда фигура обернулась, парень не увидел того блеска в глазах и тех веснушек. Это был не Феликс. Эти глаза испуганно смотрят на него, поэтому брюнет извиняется, отпуская руку.
— Извините. Я ошибся.
— Ничего. Бывает.
Голос тоже не тот. Не родной. Хёнджину казалось, он сходит с ума. Его взгляд был прикован к незнакомому парню, который с каждым шагом стремительно удалялся от него. Но это был не его Феликс.
Хван возвращается домой словно как в тумане. Отпускает собаку, разувается и скрывается в комнате. Он снова один. Боль душит прямо у горла и не дает даже сделать малейшего вздоха. Он умер в тот день, когда увидел проклятые бумажки.
На утро брюнет с опухшим лицом и красными глазами начал собираться на работу. И пусть ему все еще нужен был отдых, работать все же надо было. Ехал парень долго и медленно. В голову лезли мысли о блондине, но парень старался сосредоточиться на дороге. Пока он поднимался в офис, пару раз столкнулся плечами с работниками, извинялся и шел дальше. Оказавшись в офисе, брюнет заходит в комнату, чем сразу обращает на себя внимание друзей. Они смотрят на него с каким-то волнением или испугом. Хёнджин проходит на свое место, садится и слышит от Минхо:
— Как ты?
Брюнет молчит, смотрит на темный экран монитора, видит свое отражение и хочет смеяться. А он держится молодцом. Пока что.
— Паршиво.
Друзья переглядываются. Чонин просит спросить, а Минхо тушуется, снова кидает взгляд на брюнета и все же решается:
— А Феликс?
При упоминании этого имени сердце болезненно сжимается. Хёнджин не знает что ответить. Он ведь бросил его одного, ушел, даже ничего не сказав. Не написал, не позвонил. Разозлился и оставил блондина. А ведь мог бы остаться и помочь ему. Только он поддался эмоциям.
— Не знаю.
Чонин смотрит на Минхо с непониманием, собственно как и тот. Казалось, что они оба что-то знают, но точно не Хёнджин. Тот хмурится, поворачивает голову на друзей и понимает, что он один чего-то не знает. Те снова переглядываются, не знают как начать, пока Чонин не заговорил:
— Ты не был у него?
— О чем ты?
— Феликс в больнице. Он без сознания. У него лейкемия.
И в этот момент сердце Хёнджина остановилось уже окончательно. Шум в ушах не дает расслышать дальше. Единственное слово, которое он запомнил, — "больница".
— Повтори.
— Хёнджин..
— О чем он говорит, Минхо? — Хёнджин поворачивается на друга, в глазах которого уже виден ответ — это правда.
— Мне позвонил Чан и сказал, что ему нужен ты. А когда я спросил, он ответил, что Феликс в больнице без сознания. Он нашел его на полу в гостинной вчера.
Слова с болью врезались в сердце. Парень сжимал руки в кулаки, пока Минхо все говорил и говорил.
— Хёнджин.. ты знал, что он болен?
Но ответа парни не дождались.
Брюнет подскочил с места, вылетая из офиса. Ненависть к самому себе заполнила до краев. Кроме застывших слез в глазах Хёнджин не видел ничего. Он не видел, как выбежал из здания, садясь в машину. Не видел, как набрал сообщение Минхо, чтобы тот сказал адрес больницы. Не помнил, как на бешеной скорости несся по трассе, желая поскорее очутится рядом со своим солнцем.
Когда машина остановилась возле больницы, Хёнджин выбежал из машины, бегом направляясь ко входу. Задел пару медсестер, больных, но извиняться не успевал. Там, одинокой и больничной комнате, лежал его Феликс, который во снах просил его о помощи. А Хёнджин как придурок, промял все мимо ушей.
Он забежал в больницу и понял, что не знает, куда ему бежать дальше и где вообще находится Феликс. Заметив регистратуру, быстро спросил и побежал на нужный этаж. Когда поднялся туда, заметил Чана, что сидел на стуле с опущенной головой и нервно дергающейся ногой. Брюнет сглотнул ком в горле и направился к мужчине. Тот, вероятно услышав шаги, поднял голову. Хван заметил его красные глаза, в которых застыли слезы. Наверняка он выглядел сейчас так же. В чановом взгляде была боль, которую не сравнить с болью Хёнджина. Но они оба были в страхе за жизнь их близкого человека.
Не сказав ни слова, старший поднялся с места и подскочил к парню, прижав его к стене. В его глазах бурлила не только боль, но и злость. И Хёнджин прекрасно понимал почему. На лице Чана двигались желваки, он прижимал младшего к стене сильнее и яростно глядел в его глаза за то, что тот посмел так поступить с его другом, который был для него как брат. Брюнет надеялся, что прямо сейчас он его ударит, Хёнджин перестанет держаться и скажет все: о своей боли, о своем страхе, расплачется и вытрясет все, что так долго тянуло его вниз. Но когда вдруг он почувствовал на своих щеках что-то холодное, а сам он был затянут в объятия, замер.
Не выдержал. Чувства были куда сильнее, поэтому брюнет обнял друга в ответ. Сжимая друг друга в объятиях, они пытались успокоить свое сердце, которое ныло от безысходности. Они оба понимали, что дракой дело не решить, и единственное, что им остается делать, — молиться за ту хрупкую жизнь, которая тихо уходила.
Они сидели возле палаты, куда не давали заходить врачи даже родственникам. Парни молчали, смотрели в пол и думали каждый о своем.
— Когда я нашел Феликса, его лицо было в крови. Очевидно, кровь из носа была причиной лейкемии. Входная дверь была открыта, а я нашел его в гостинной. Ты ведь был у него в тот день?
Хёнджин только покачал головой и зажмурился, сдерживая слезы. Он понимал, что сам довел Феликс до такого состояния. Если бы остался, тот не потерял бы сознание и не был бы на шаг ближе к смерти. От мысли об этом холод снова пробрался под одежду, щекоча своим страхом.
— Что говорят врачи?
— Пока неизвестно. К нему не пускают. Он находится тут уже примерно два дня. Или нет. Я со счета сбился.
Больше они не говорили. Молчали, снова погрузившись в свои мысли. Хёнджин винил себя, а Чан — за то, что приехал так поздно. Если бы это услышал Феликс, он бы обоим дал по подзатыльнику. А это неожиданное предположение возникло сразу в мыслях обоих.
День длился долго, уже давно стемнело, но из палаты так никто и не вышел. Чан уже успел уснуть, поэтому Хёнджин накинул на него свою куртку. Сам он не мог найти места, поэтому стоял напротив друга, облокотившись о стену. Мысли не давали ему покоя. Он все еще винил себя в том, что ушел тогда. Кто бы что не говорил, но пока он не увидит глаза своего солнца, отсюда он не уйдет.
— Ты бы ехал домой поспать, — слышит он напротив. Чан проснулся, но пока только открыл глаза. Подняться или шевельнуться видимо у него нет сил.
— Это я тебе должен говорить.
— Я неделями на работе не спал. А тут тем более не усну.
Старший сел ровно, куртку аккуратно сложил и положил рядом. Дверь в палату открылась и оба подскочили к врачу.
— Господин Бан, не думал увидеть вас так скоро.
— Сам не горел желанием. Как он?
— Думаю вы сами в курсе как он может быть. Недавний стресс повлиял на его организм, поэтому ему срочно требуется лечение, пока не поздно. Сейчас нужно искать донора костного мозга, пока господин Ли будет проходить химиотерапию. Он пытался держаться, но боюсь, его организм слабее.
— К нему можно? — Хёнджин заикался, но держал лицо.
— Можно.
— Спасибо вам, доктор.
— Пока еще не за что.
Парни зашли в палату, заметив на кровати родное им тело. Хёнджин медленным шагом подошел к спящему парню, присев на стул рядом. Лицо с веснушками, которое было пухлым и розовым, теперь было худым и бледным. Лицо осунулось, веснушки потускнели, а губы потеряли свой розовый цвет. Слезы обожгли щеку. Парень взял худую тоненькую руку в свою ладонь и прижался к ней губами. Кожа была все такой же нежной, но холодной.
— Прости меня, лучик.. Я.. такой идиот. Я поддался эмоциям, хотя Минхо говорил мне держать себя в руках. Если бы я тогда не ушел, ты бы не занервничал и не оказался бы здесь.. Мальчик мой.. Как же я мог такое допустить?
Он гладил худую щеку с тусклыми веснушками, роняя слезы на постель. Боль была еще сильнее чем тогда, узнав о том, что Феликс в больнице.
— Прости меня..
— Ты не виноват, Хёнджин, — Чан стоял на его спиной и пытался не заплакать.
— Виноват.
Брюнет скользил своим взглядом по чужому лицу и потирал большим пальцем чужую ладонь, успокаивая скорее себя.
— И сам поплачусь за это. За свои ошибки нужно отвечать. Но его я не оставлю больше никогда.
И он надеялся, что Феликс его слышит.