21
(27 августа 2021 года).
— Она переезжает? То есть она вот так просто возьмёт и уедет?
Дженни нутром чувствует подступающий гнев Розэ, и, произойди эта ситуация раньше, она бы спокойно присоединилась к подруге, ощущая себя имеющей полное право на злость, благодаря поддерживающим высказываниям её друзей, но сейчас... сейчас она чувствует лишь потребность защитить свою бывшую жену. Да, она не хочет, чтобы Лиса жила в Пусане, это правда. На её бы месте Дженни осталась и вновь переехала к ней, и они бы начали с того, на чём закончили, но решать вовсе не ей, да и всё ранее перечисленное нереалистично. Если Лисе нужны перемены, Дженни поддержит её, продолжая убеждать себя в том, что всё это — перемена, а не разлука. И это легко, когда понимаешь, что так близки они не были со времен первого переезда Лисы.
— Да, на некоторое время, — отвечает она, зная, что её бывшая жена не станет жить в другом городе на постоянной основе, потому как они договорились попробовать начать всё сначала.
Лиса сказала ей, что это ненадолго и она продолжает разговаривать с Намджуном о старой работе и возможности вернуться на прежнюю должность, если решит переехать обратно. Да, шансы малы, но Джун, мужчина, что всегда напоминал Дженни огромного медведя, любит Лису как дочь. Поэтому брюнетка полна надежд, и Дженни, в свою очередь, тоже. (Они с Лисой переписываются, переписываются больше, чем раньше. Да, обсуждают они, в основном Нейми, но также и работу, переезд и даже однажды темой разговора стал фильм, который Дженни смотрела по кабельному телевидению, хотя можно посмотреть онлайн, но он был любимым фильмом Лисы, поэтому она просто написала ей об этом. И это что-то новое и иногда неловкое (ведь она никогда не нервничала и не тряслась от страха при отправке сообщения, да сама Лиса вела себя увереннее, когда они только начали встречаться, даже её первый парень был смелее), но это приятная перемена. Каждый раз, когда на экране её телефона всплывает новое сообщение, в животе начинают порхать бабочки, хотя Дженни думала, что утратила это чувство после того, как ей двадцать шесть. Во время разговора друг с другом они тщательно подбирают слова и никогда не касаются прошлого, благодаря этому, она вспоминает, что у Лисы особенное чувство юмора, её пунктуация в сообщениях просто идеальная, а ведь их общение никогда и не прерывалось. Для Дженни всё это словно глоток свежего воздуха.) Но у неё до сих пор нет ответов на все вопросы. Да ни у одной из них нет. Но Лиса всё же уезжает, поэтому Дженни просто необходимо это обсудить со своими друзьями.
И вот она здесь. Нейми сейчас проводит долгие выходные у Лисы. Малышка была вынуждена уехать к матери после того, как произошла авария, и прежде, чем покинуть палату, они с ней договорились каждый вечер, перед сном, связываться по Скайпу, после чего Нейми отправилась вместе с мамочкой домой. Первое, что сделала Дженни, когда осталась наедине с самой собой, — это созвонилась с Розэ и Джису. Она уже слышала их искреннее негодование по поводу того, что так долго скрывала от них свою болезнь, но сейчас этому пришёл конец (по словам доктора, так и есть, опухоли больше нет), они отпустили ситуацию взамен на то, что она поговорит с ними о другой важной ситуации в её жизни.
— Не могу поверить, что ты позволяешь ей сделать это, — возмущается Розэ, качая головой и запихивая ложку с мороженым себе в рот.
Дженни ощетинивается.
— Я же не могу её контролировать, Рози, — парирует шатенка чуть напряжённее, чем хотела. Подруга же поднимает на неё взгляд, слегка взметнув брови.
— Да, я понимаю, просто... Если бы на её месте был Чимин, я бы не хотела, чтобы он уезжал от нас с Винтер. И вот от этого карапуза, — объясняет она, похлопывая по своему выступающему животу. — А Лиса... что ж, она же любит Нейми, но отвратительно с ней поступает.
Дженни сморщивает губы.
— У меня есть ещё одно ведёрко «Rocky Road»! — кричит Джису из кухни. — Немного другого мороженого со вкусом ванили, и всё! Больше мороженого у меня нет.
— Тащи «Rocky Road»! — отвечает Розэ. Секундой позже в гостиную входит их подруга с мороженым в руке.
— Теперь, когда у меня есть всё что нужно, пожалуйста, начни сначала, — просит Джису, плюхаясь на диван рядом с Розэ. И Дженни начинает. Она рассказывает о переезде бывшей жены, и, учитывая, что Дженни слишком уважает Лису, чтобы делиться с подругами всей её мотивацией, она доносит до них лишь главную суть: то, что она полностью поддерживает её, то, что Лекса так станет намного счастливее, что это послужит лучшим вариантом для будущего их дочери и то, что она вернётся через некоторое время, когда почувствует себя лучше.
— Я знаю, что ей пришлось нелегко, — вспоминает Джису. — Учитывая всё то, что произошло... Я понимаю, что она хочет начать с чистого листа. Но город, где она будет жить, в двух часах езды отсюда.
— Знаю, — соглашается Дженни. — Но Нейми будет проводить неделю с каждой из нас, а посреди недели мы будем проводить совместный ужин, из-за чего ей не придётся целую неделю быть вдали от одной из нас. Знаю, что это не идеальный вариант. Но мы собираемся воплотить в жизнь данный план, — утверждает она. — Я пыталась построить отношения с Каем. Я получила повышение. Лиса заслуживает того же.
Розэ поворачивается к ней.
— Давненько я не слышала, чтобы ты вот так о ней говорила, — подмечает она.
Внутри Дженни всё замирает.
— Как?
— Словно ты не... обижена на неё, — полагает девушка.
— Словно ты любишь её, — добавляет Джису, отчего Дженни отворачивается, сосредотачивая внимание лишь на тающем мороженом, боясь, что они каким-то образом всё поймут. Услышат, что её сердце отбивает ритм: «Люблю, люблю, люблю».
***
После ужина, когда пицца была уже съедена, Нейми, вместо того, чтобы немного подремать, начинает просто их умолять отвести её в парк, что находится в двух кварталах отсюда. Они уже посещали то место, когда впервые приезжали в этот город. Дженни не покидает мысль, что именно близкое расположение этого огромного парка и детской площадки отчасти стало причиной, по которой их дочка с легкостью приняла переезд Лисы. В конце концов, Ирэн предлагает им свою помощь и берётся отвести свою внучку в парк на время уборки гостиной, за что Лиса ей благодарна, хотя и догадывается о скрытой мотивации своей матери. Но выбрасывает это из головы. Как только за Ирэн с малышкой закрывается дверь, атмосфера в гостиной меняется. Воздух становится тяжелее: недосказанность упущенных моментов просто окутывает всё вокруг них, включая коробки с вещами Лисы. Им придётся еще столько всего друг другу рассказать. Для Дженни всё это кажется трудной задачей, к которой неизвестно как приступить.
— Как ты? — спрашивает она.
— Могу спросить тебя о том же, — отвечает Лиса. — Рана, что осталась от операции, тебя до сих пор беспокоит? И что сказал доктор о...
— Со мной всё в порядке, — успокаивает Дженни бывшую жену. — Он сказал, что всё хорошо. Это всего лишь шрам.
Лиса кивает. И направляется к дивану, что располагается напротив камина. Дженни следует за ней. Они садятся в разных концах дивана, но даже несмотря на такое расстояние, шатенка всё равно чувствует такую близость между ними, что это одурманивает её. В доме никого нет. Это один из немногих раз, когда они остаются наедине, но, возможно, лишь сейчас они не жаждут того, чтобы всё это закончилось.
— Я... эм... я поговорила с Намджуном, — говорит Лиса. — Он сказал, что компания будет всегда готова принять меня обратно.
Дженни улыбается. Она рада, что Намджун не только позволил её бывшей жене вернуться при желании на свою прежнюю работу, которую та так любит, но и поддерживает её в такой непростой ситуации.
— Это потрясающе.
— Да, он действительно замечательный. Он понимает.
Дженни кивает, после чего набирается смелости и задает вопрос. Была не была.
— Именно об этом ты хотела поговорить?
Лиса поднимает на неё взгляд.
— Нет, не только об этом. Нам нужно поговорить о... нас. Что нам делать? Когда...
— Я думаю, то, как мы это сделаем, тоже довольно важная часть разговора, — добавляет Дженни, пытаясь разрядить обстановку. И это срабатывает — на лице Лисы появляется лёгкая улыбка.
— Думаю, нам стоит уделять друг другу время, — предлагает она. Звучит, как обдуманное решение, но Дженни рада, что хотя бы одна из них уверена в том, чего хочет.
— Следующие две недели на работе будут тяжёлыми, и мне нужно будет прибраться в оставшейся части дома, но после этого я подумала, что...
— Можешь начать встречаться со своей бывшей женой? — От этих слов мурашки пробегают по всему телу Дженни, но она всё же произносит их, произносит с полной серьёзностью. Она же не так наивна, чтобы считать, что они просто так возьмут и вернутся к тому, на чём и закончили. Но им нужно откуда-то начать.
— Встречаться, — повторяет Лиса.
— Да, встречаться, — подтверждает шатенка. — Нам нужно проводить время вместе. Наедине. Просто чтобы... поговорить обо всём, вновь узнать друг друга. — Брюнетка кивает, а Дженни сглатывает, пытаясь успокоить нервы. — Итак... пойдёшь ли ты со мной на свидание?
Лиса ласково улыбается.
— С радостью, — отвечает она. И Дженни чувствует, как в её сердце воспаряет надежда.
***
(1 сентября 2021 года).
— Сильно нервничаете в последнее время? Во время больших перемен люди всегда переживают, это вполне естественно, просто я хочу убедиться, что Ваши переживания не чрезмерны и не мешают Вашей повседневной жизни.
Лиса взяла под контроль этот процесс. Она научилась этому за время, проведённое на сеансах у Айрин, к сожалению, само собой данной умение к ней не пришло. Она не переживает из-за переезда. Не боится его. Её беспокоит лишь одно.
— Я не нервничаю из-за переезда. Но... мы с Дженни договорились рассказать Нейми о том, что в эти выходные я переезжаю в другой город, и я просто не знаю... Я боюсь, что всё пойдёт не так. — Признаться вслух в своём страхе ей далось нелегко, на это ушло некоторое время, но у неё всё же получилось. — Не хочу, чтобы всё закончилось как в прошлый раз. Я не хочу её ранить. Но не могу себе представить благоприятного исхода этой беседы.
— Почему?
И Лиса вспоминает заплаканные глаза дочери, которая только что узнала, что её мама съезжает, что её родители расходятся. Она вспоминает нахмуренные, полные недоумения глазки. Для малышки всё казалось не решением проблем, не естественным исходом всего, что происходило в последние месяцы их постоянных ссор, нет, в её глазах всё смотрелось иначе: семья была просто разорвана на части вместе с её сердцем двумя женщинами, которые, по сути, должны были её защищать. Лиса не хочет, чтобы всё это повторилось. Она боится такого исхода.
— Не знаю. Просто... Знаю, что мы уже говорили об этом. Знаю, что не бросаю её. Но что, если она подумает об обратном? Или же о том, что моя работа намного важнее её... ведь так мы ей и скажем: я получила новую работу, из-за чего мне и нужно переехать. — Она поднимает на Айрин взгляд.
— Это плохо?
Они с Дженни кратко обговаривали этот момент несколько дней назад, придя к выводу, что их дочка достаточно взрослая для того, чтобы всё понять.
— Знаете, думаю, что честность — самое главное в разговоре, но Нейми слишком юна. Для неё вы с Дженни кажетесь всезнающими и могущественными. Вы — её мамы. И делая выводы из всего того, что я о ней слышала, она — очень чуткий ребёнок. Знание того, что Вы до сих пор переживаете то событие, которое малышка не прочувствовала так же сильно, как Вы с Дженни, может привести к излишнему беспокойству, а это — последнее, чего мы хотим, — объясняет ей Айрин. — Я всегда говорю, что общение очень важно, но в разговоре с маленьким ребёнком рекомендуется не вдаваться в детали, не думаю, что в этом случае она бы поняла потребность в переезде.
— Именно так мы и думаем. Я сама-то этого не понимаю.
Ей знакомо чувство, что обостряется в случае, когда боль полностью переполняет её, чувство, что побуждает её сбежать, собственноручно залечивая свои раны, но даже если всё это ей не нужно, она не понимает, почему же избавиться от этого ощущения не так просто.
— Это более распространённая проблема, чем Вы думаете, — успокаивает её психолог. — Желание находиться вдали от мест, где произошло трагическое событие, — не что иное, как проявление человечности. Вдобавок, мы уже давным-давно обсудили смерть Ваших родителей и подруги, Кэти, и как это сформировало Ваш характер.
Лиса кивает. Лишь несколько слов — и она вновь представляет себя в том состоянии: сидящей в школе и слушающей новости по поводу мамы, получающей звонок в связи со смертью отца, узнающей о нападении на Кэти. Айрин сказала, что она пережила огромное количество потерь и не должна винить себя за то, как они изменили её, но Лиса часто размышляла об этом. Кем бы она стала, если бы ей не пришлось пройти через всё это? Если бы её мать была бы еще жива, когда Лиса узнала о своей беременности, если бы её папа был здесь и стал бы замечательным дедушкой для Нейми, если бы у неё была Кэти, с которой бы можно было поговорить при любом возникшем недопонимании с Дженни... Для Лисы это была бы идеальная жизнь. На глаза начинают наворачиваться слёзы при одной лишь мысли о них, стоит ей лишь вспомнить.
— Сейчас мы говорим о Нейми, — напоминает она, меняя тему разговора на более удобную ей. Они с Айрин уже обсуждали то, как Лиса, бросая вызов самой себе, пытается разговаривать о вещах, что причиняют боль, стараясь исцелиться от них, но сейчас... Это всё слишком. Ей больно. Лисе стало намного легче разговаривать на эту тему, просто сейчас она не может.
Терапевт кивает и двигается дальше.
— Один мой друг — детский психолог, — начинает она. — Вы можете отвести Нейми к ней, если считаете, что это поможет девочке свыкнуться с переездом, или думаете, что малышка начнёт чрезмерно переживать или же бояться, или у неё вдруг сменится настроение. Но, Лиса, я действительно думаю, что у вас с Дженни всё под контролем, — Айрин отмечает что-то у себя в блокноте. — Быть может, после выкидыша я бы порекомендовала вам с Дженни пройти курс психотерапии, даже, может, и малышке тоже, если бы это ранило её. Семейная терапия — хороший способ справиться с трагедией как единое целое.
Лиса закусывает щёку.
— Первой ошибкой был отказ от какой-либо помощи, — признаётся она.
— И вы не повторите эти ошибки вновь, — успокаивает её психолог.
— Думаете, семейная терапия поможет нам с Дженни? — спрашивает Лиса. — Когда мы станем... парой вновь.
Сейчас она уже не против всего этого, как это было тогда, два года назад. При мысли о терапии... её больше не бросает в дрожь. Ей, наоборот, не терпится там оказаться. Она хочет, чтобы у них вновь всё было хорошо.
— Думаю, столько вы с бывшей женой всего пережили, и если Вы считаете, что разговоры обо всех своих проблемах в непринуждённой обстановке принесут пользу вашим отношениям, тогда нет никаких причин отказываться от этого. Возможно, это поможет вам раскрыть то, что же происходит в голове каждой из вас после развода, и хоть немного улучшить ваше взаимопонимание. В этом нет ничего плохого.
Лиса кивает.
— Дженни хотела, чтобы мы попробовали снова начать всё сначала. Вы это знаете. Но я сбежала.
— Тогда Вы не были к этому готовы, и нечего себя за это корить. Это в прошлом. И вы работаете над будущим ваших отношений, не так ли? Брюнетка кивает вновь. — Поэтому давайте обсудим эту тему. Вы с нетерпением ждёте переезда?
К собственному удивлению, Лиса улыбается. Она ощущает себя школьницей.
— Да, — соглашается девушка. — Моя новая работа... я уже отослала туда несколько моих нынешних дел, и я не могу дождаться первого рабочего дня.
Айрин довольно улыбается.
— Это очень важно.
— И я, эм, присматриваюсь к спортивному залу, что находится вблизи моего дома. Думаю, быть может, мне стоит начать его посещать. Там есть занятия по боксу... я не тренировалась с колледжа. Возможно, я уже потеряла сноровку, но... — Она пожимает плечами. — Вдобавок, там есть велотренажёры. Всегда думала, что со стороны люди, занимающиеся на них, выглядят глупо, но... не знаю. Думаю, это, должно быть... весело. С нетерпением жду того, чтобы опробовать их, когда перееду.
Улыбка на лице психолога становится шире, такой Лиса её никогда не видела. Нет, это не смотрится как-то странно или же смешно. Но, как правило, Айрин всегда выглядит такой важной и серьёзной, а улыбка, к которой привыкла брюнетка, обычно вежливая, а не такая, как сейчас, сейчас она другая.
— Это потрясающе, Лиса! — восклицает она. — Регулярное занятие спортом — прекрасная идея, — восхищается психолог, отлистывая назад несколько страниц в блокноте. — И я так рада, что у Вас появилось настроение для такого образа жизни. — Женщина мельком пробегается глазами по записям. — На нашем первом сеансе Вы сказали, что, цитирую: «тяжело» себя чувствуете, словно не можете ничего делать. Именно поэтому в то время Вас не интересовали физические упражнения. — Она поднимает на неё взгляд. — Это явный прогресс, Лиса.
Брюнетка скромно улыбается, отводя взгляд. Она не уверена, как реагировать на эту похвалу, но... ей приятно. В последние дни Лиса словно выходит из ступора, и она рада, что терапевт подтвердил эту перемену.
— Хочу, чтобы Вы брали подходящую для себя нагрузку, то есть не нужно тут же возвращаться к старому режиму тренировок, но я советую составить такое расписание занятий, которое не будет мешать Вашей работе, различным делам, связанным с дочкой, и провождению времени с Дженни.
Лиса кивает. Она думала о возвращении к тренировкам. Да, ей действительно хочется к ним вернуться. Хочется вставать раньше обычного и выходить на пробежку, хочется посещать, как и прежде, спортивный зал несколько раз в неделю.
— После выкидыша я практически не занималась, — признается брюнетка, на что Айрин кивает и отмечает что-то в блокноте. Лиса скучает по своему спортивному телу. Даже во время беременности оно было сильное, способное на многое. Она выполняла упражнения и гордилась тем, как она выглядит. (Лиса обожала, насколько она нравилась Дженни). Она довольно продолжительное время думала, что, возможно, излишняя физическая нагрузка и стала причиной выкидыша, хотя врач и сказал, что это вполне нормально, даже порекомендовал не сбавлять темп. А после случившегося она просто... была погружена в такую депрессию, что ей вообще ничего не хотелось делать. Ей было слишком тяжело дойти до постели или же сделать хоть одно упражнение, или же выйти на пробежку. Она хочет это изменить. (Неизвестно, когда ей станет легче говорить о выкидыше, думать о нём у себя в голове или же произнести это слово вслух на сеансе у Айрин).
— Замечательно, что Вы хотите возобновить тренировки, — утверждает женщина. — Не хочу забегать вперёд, но через несколько месяцев, когда дела на Вашей новой работе устаканятся и Вы войдёте в удобный для себя режим тренировок, мы можем попытаться снизить дозу лекарств, потихоньку начав отучать Вас принимать их.
Лиса вскидывает брови. Она никогда особо не задумывалась о маленьких белых таблетках, принятие их вошло в рутину.
— Вы думаете... мне стало лучше?
— Они же не лекарство от переживаний, Лиса, — поясняет Айрин. — Или же от депрессии. Они помогают Вам со всем этим справиться. И, как я и сказала, не хочу забегать вперёд, но, думаю, что Вы приближаетесь к той стадии, когда сможете справляться с этим и без их помощи.
Мысль довольно привлекательна. Они с психологом долго обсуждали о ране, что побуждала её принимать лекарства. Лиса привыкла успокаивать себя с помощью них. (Она помнит, как говорила Ирэн, что однажды наступит тот день, когда Дженни и Нейми больше не будут нуждаться в ней и никому не нужная мама, сидящая на таблетках, станет их недостойна). Лиса больше не чувствует себя такой, но ждёт, что ощущения, к которым она уже привыкла, вернутся. Брюнетка никогда не забудет о произошедшем, ставшем частью неё. Но впервые с того момента она ощущает надежду, уверенность в следующем дне. Больше нет ощущения давления стен, в душе пропало чувство тяжести. Она надеется, что так будет продолжаться и дальше. Без таблеток. Лиса кивает.
— Итак, Вы говорите, что вы с Дженни согласились попробовать начать всё сначала, — напоминает Айрин. — С нетерпением ждёте начала? Испытывали ли Вы какие-либо негативные ощущения?
— Нет. Не особо. — На самом деле, нет, это не так. В последние дни, как только она начинает думать о Дженни, вспоминаются гнетущие и неприятные ощущения, оставшиеся от ссор, происходивших еще до развода. — Я... в восторге. — Улыбается она самой себе, зная, что это чистая правда. Вообще, эти ощущения не описать словами.
— Каждый раз, когда я разговариваю с Дженни, даже по телефону, я чувствую... наслаждение.
Она чувствует, что её щёки покрываются румянцем.
— Лиса, это великолепно, — радуется женщина.
И впервые за долгое время она ощущает, что всё действительно так и будет.
***
Нейми ждёт, когда её заберёт мамочка, сидя на ступеньках школы танцев. Лиса впопыхах выезжает из нового дома. Добравшись до места назначения, ей становится лишь лучше, ведь малышка ждёт её с улыбкой на лице. Она не видела дочку несколько дней, и в этом нет ничего необычного, просто при старом расписании это было в пределах нормы, но Лиса всё равно чувствует расстояние между ними, словно нахождение в другом городе усугубило то ощущение некой связи с малышкой, что возникало каждый раз, когда Нейми гостила у Дженни.
Но она работает над этим. Вместе с Дженни. Лиса выходит из машины, и в тот же момент дочурка быстро подбегает к ней и запрыгивает на ручки. Брюнетка никогда не устанет от этого. Она крепко прижимает малышку к себе, с улыбкой на лице утыкаясь ей шею.
— Привет, малыш, — здоровается Лиса, осыпая щёки дочери поцелуями, отчего Нейми лишь хохочет. — Как прошёл день в школе?
— Хорошо. Но на танцах было лучше.
— Неужели? И чем ты там занималась?
— А мы можем поехать в парк, который находится рядом с твоим новым домом? — выстреливает малышка вопросом на вопрос. — В последний раз мы с бабушкой видели там щеночка. Может, мы увидим его снова. — Нейми обнимает ладошками щёки мамочки. — Ну, пожалуйста? — умоляет она, и, по правде говоря, Лисе и не требовался этот жалостливый взгляд дочери, ибо она уже собиралась согласиться.
— Хорошо, — отвечает брюнетка, на что Нейми, визжа, спрыгивает с неё и с помощью мамы открывает дверь машины. — Готова провести целую неделю с мамочкой? — интересуется Лиса, на что малышка кивает, сидя в кресле и качая ножками. Неделя у одной мамы не означает, что всё это время она будет находиться вдали от другой. Да, Нейми всю неделю ночует у Дженни, а после чего столько же дней у Лисы, но каждый вторник они проводят совместный ужин. Втроём. Иногда к ним присоединяется Ирэн, а иногда — Винтер и сыновья Бэма, после чего весь вечер развлекаются в «Chuck&Cheese's». Они с Дженни не допускают того, чтобы дочка находилась целую неделю вдали от одной из них, поэтому и организовывают совместный ужин. Как настоящая семья. Это позволяет малышке справиться с жизненными переменами, и не только ей, но и в глубине души самой Лисе. И зная, что до встречи с дочерью её всегда отделяют лишь два дня, чувство вины в её груди от того, как же спокойно ей живётся в новом доме, ослабевает. У Дженни всё точно так же. Да, быть может, Лиса и живёт в другом городе, но так замечательно с родительскими обязанностями она не справлялась со дня своего первого переезда. Или, быть может, с того дня, когда Дженни поцеловала её вновь. Ещё тогда, в больнице. Пока ничего не ясно. Но их усилия приносят свои плоды. И Нейми замечает перемену в их отношениях. Однажды за ужином она улавливает взглядом то, как малышка смотрит на них своими светящимися, словно звёзды, глазами, и каждый раз, когда они с Дженни шутят или же передают друг другу тарелки с едой, на щёчках дочери появляются ямочки. То же самое происходит, когда Лиса звонит Дженни, чтобы распланировать следующую неделю и выбрать ресторан для их совместного ужина во вторник. Потихоньку она начинает устраиваться в новом городе: на данный момент они с Нейми обошли уже почти всю округу. А сейчас они едут в парк. Да, им так и не удаётся встретить того щеночка, зато получается покормить несколько бездомных собак. Лиса позволяет себе представить, что однажды наступит тот день, когда она принесёт домой щеночка (с ошейником) и увидит реакцию Нейми. Все выходные они проводят за выпечкой печенья и кексов, хотя обычно её бывшая жена была по части десертов. Но, похоже, брюнетка справилась. В воскресение вечером они звонят Дженни по Скайпу и обещают оставить ей хоть что-то из, так называемых, «плодов своего труда» к её приезду на неделе. Лисе уже жаль, что той придётся попробовать глазированное розово-синее творение Нейми, покрытое сахаром со сливочным кремом.
***
— Мамочка? — оживляется малышка, когда они ужинают, сидя на диване.
— Да, солнышко?
Нейми ставит на некоторое время тарелку со спагетти на стол.
— Вы с мамой вновь нравитесь друг другу?
Вопрос настолько ясен, прост и однозначен, но Лиса всё равно отвечает не сразу.
— Мне всегда нравилась твоя мама, — говорит она, понимая, что это совсем не ответ. Но она не знает, как ответить на этот вопрос, не давая дочери надежду на то, чего она пока не может обещать.
— Но ты больше не злишься на неё? — настаивает Нейми, путаясь в словах. — Вы всё ещё злитесь друг на друга?
— Нет, — успокаивает её Лиса. — Мы не злимся друг на друга, — заверяет она. — Мы больше не будем злиться друг на друга, как это было раньше.
Этого она обещать не может, но может пообещать, что они с Дженни больше никогда не позволят ей стать свидетелем их ссоры. Может пообещать, что больше не уедет или же отвернётся от них. Лиса уверена, что её бывшая жена может пообещать то же самое.
— Ладно, — отвечает Нейми, вновь беря тарелку с едой себе в руки.
— Это хорошо, — добавляет она, что заставляет Лису улыбнуться.
***
Она начинает чаще писать Дженни. Но только когда малышка уходит ложиться спать. Лиса даже изменила пароль на телефоне. Так скрываться от четырехлетнего ребёнка кажется странным занятием, но она просто-напросто не хочет, чтобы Нейми узнала, что они пытаются начать всё сначала, они расскажут ей всё, лишь когда будут уверены в своих отношениях.
Однажды они уже разбили малышке сердце, в следующий раз Лиса этого не переживёт, она представить себе не может, как это отразится на их дочери. Но всё... меняется. Потихоньку. Они начинают больше друг с другом разговаривать, время от времени упоминая прошлое, но лишь счастливые моменты, однако начало положено. Похоже, они вновь узнают друг друга. Ко второй неделе пребывания в новом городе её жизнь с Нейми входит в рутину. Она будит её пораньше и отвозит в школу. В этот понедельник им удалось добраться всего лишь за полтора часа, где большую часть этого времени малышка спокойно спала. После чего Лиса отправляется на работу. Она запомнила большинство сотрудников, хотя это только вторая неделя и она только начинает обустраиваться на рабочем месте. Здесь вполне уютно. Да, немного скучнее, чем на прошлой работе, но ей всегда нравилось работать с числами, да и корпоративная работа достаточно проста. Ближе к вечеру она забирает Нейми из школы, а на ужин они готовят пиццу из хлебных лепёшек, после чего вновь идут в парк, где брюнетка совершает пробежку, посадив малышку себе на плечи. Лисе хочется летать. Поздней ночью она отправляет Дженни адрес ресторана, в который они пойдут во вторник на очередной совместный ужин. После чего приписывает: «Нам следует обговорить всю эту штуку, связанную со свиданиями».
Да, это выглядит глупо, да и формулировка предложения детская, но она поверить не может, что вот такая простая вещь заставила сердце биться с бешеной скоростью, но... так оно и есть. Они решили, что будут встречаться, но толком не построили планы. Ведь Лисе нужно было для начала устроиться дома, разобрать вещи и начать работать. Они делали всё для того, чтобы Нейми как можно легче адаптировалась в новых для неё условиях. Но сейчас всё устаканилось, и ей открылось столько возможностей, что они просто роятся у неё в голове словно пчёлы в улье.
***
В момент, когда Дженни появляется в ресторане несколькими минутами раньше назначенного времени, всё внутри Лисы переворачивается. Её бывшая жена одета в белоснежное платье, что едва прикрывает её коленки, и пальто, спасающее от осенней прохлады, — от такой красоты у Лисы просто сносит голову. Нейми подбегает к только что прибывшей маме, после чего официант приносит недавно заказанные ею и малышкой основные блюда.
— У Вас прекрасная семья, — делает комплимент мужчина, отчего Лиса тут же сглатывает внезапно появившийся ком в горле. Да, у неё действительно есть прекрасная семья. Все садятся за стол, принимаясь за поданные блюда. В процессе ужина Лиса вновь ловит взгляд дочери, увлечённо смотрящей на них с Дженни, и понимает, что он ни чем не отличается от предыдущего совместного вечера в ресторане. Их малышка стала счастливее: теперь в их присутствии она стала больше разговаривать обо всём, что придёт в голову. Лиса никогда не думала, что их дочка такая болтушка, потому как Нейми всегда затихала, как только они с Дженни в тех редких случаях встречались лицом к лицу. И теперь ей совестно, совестно за то, что их дочке пришлось ходить словно по тонкому льду, избегая их ссор. Но сейчас это беспокойство ушло, и Нейми как ни в чем не бывало играется со своей едой, будто не боясь, что мамы сделают ей замечание, потому как если они и сделают, то сделают это вместе.
***
Они вместе укладывают Нейми спать, после чего гасят в детской свет и выходят в гостиную. Затем Дженни спрашивает у неё лишь одну вещь:
— В пятницу ты свободна?
Да, она свободна.
***
Лиса отвозит малышку к родителям Винтер. Чимин с Розэ берут Нейми к себе на ночь после того, как она говорит им, что на вечер у неё запланирован деловой ужин с партнёрами по новой работе. И в то время, как Чимин высказывает свои поздравления, Розэ, чей живот стал еще больше, хотя, казалось, больше уже некуда, держится от неё поодаль. Лиса хоть и понимает, что отношения с Дженни для неё на первом месте, но это далеко не единственные отношения, которые ей предстоит восстановить. Она не знает, чего и ожидать, когда только замечает Дженни. Шатенка входит в ресторан через двойные двери — на ней чёрное платье, в котором Лиса её никогда не видела. Сердце в груди брюнетки тут же подскакивает, как та и предполагала, но вместе с тем, в её душе поселяется горькое счастье от прекрасного образа своей бывшей жены: её завитых волос, от алой помады на её мягких губах, — и всё это лишь для неё. Девушка напротив неё была её женой, с которой они ходили на скромные свидания по вечерам. Сейчас же девушка напротив — её бывшая жена, с которой они пытаются восстановить всё возможное после трагического крушения корабля, коим был их брак.
Она приветствует Дженни поцелуем в щёку, словно посылающим электрический заряд по всему её телу. И внезапно атмосфера меняется. Появление неловкости — это не совсем то, чего она ожидала. Да, они прекрасно друг с другом переписывались, общались в присутствии дочери и смеялись, но при встрече лицом к лицу слова словно мигом испарились. Они уже обсудили и Нейми, и её школу, и уроки танцев, и погоду... — они в тупике. А блюда на их тарелках ещё не съедены даже наполовину.
— Итак... как дела на работе? — спрашивает Дженни уже второй раз за вечер.
Лиса закрывает глаза.
— Мы не говорим об этом, — начинает она прежде, чем открыть глаза и взглянуть на шатенку.
— ...Что ты имеешь в виду?
— Мы не говорим о... нас. Избегаем этой темы. Даже в сообщениях.
Дженни вздыхает.
— Я пытаюсь, — шепчет она. Лиса кивает. Она знает это. Она слишком много времени провела, будучи полной трусихой, чтобы вновь затронуть эту тему.
— Мы были женаты, я была беременна. Я потеряла ребёнка. Наш брак распался. Вот, что случилось. — Лаконичность ответа поражает не только её саму, но и Дженни.
Произошедшее до сих пор причиняет боль, быть может, так будет всегда, но Дженни сидит напротив неё, Лиса любит её и желает увидеть ту самую Дженни, что была тогда, в больнице, и несколькими неделями позже, в её новом доме. Ту Дженни, что ответила на её поцелуй, держала её за руку и хотела пойти с ней на свидание. Она чувствует некую отдалённость и ненавидит это, поэтому и говорит о тех вещах, что стоят между ними.
— Всё это произошло, и я пыталась... хотелось бы мне просто притвориться, что сейчас лишь свидание двух девушек, но я не могу. Ведь я смотрю на тебя — и вижу не только девушку, в которую влюбилась, но и мать моих детей... обоих, и в первую очередь вспоминаю обо всём, что привело нас сюда. Я не могу притвориться, словно тех ссор никогда и не было. — Этим они и занимались. В этом причина неестественности их разговора и неловкой атмосферы. Они не могут притворяться людьми, коими не являются. — Я не могу...
— Ты и не должна, — успокаивает её Дженни. — Прости. Я просто... — она качает головой. — Ты всегда была смелее меня, — шепчет шатенка, опуская взгляд на стол между ними, а Лиса лишь берёт её ладонь в свою. Дженни поднимает голову. — Я просто не хочу облажаться, — признаётся она. — Не хочу сказать что-нибудь не то или же поднять какую-нибудь тему раньше времени и испортить всё, что мы пытаемся здесь сделать.
Лиса понимающе кивает.
— А что мы пытаемся сделать? Потому как я не могу притвориться, словно не знаю тебя. Я знаю тебя, Джен. И ты знаешь меня. Лучше всех на свете. Всё то время, что мы прожили по отдельности... не меняет то, кем я являюсь, не меняет мои чувства.
Глаза Дженни наполняются слезами.
— У меня всё так же. Но я не знаю, с чего начать.
Лиса слегка сжимает её ладонь.
— Давай уйдём отсюда?
***
(6 сентября 2021 года).
Дженни открывает дверь, и впервые за месяц Лиса не так уж и рада её видеть. Сегодня они сообщают Нейми о переезде, и каждый мускул брюнетки скован переживанием, что разговор пойдёт не по плану.
— Она наверху, разукрашивает раскраску, — говорит ей Дженни, впуская бывшую жену внутрь дома.
В руках Лиса слабо держит пластиковый контейнер.
— Я принесла её мороженое, — сообщает она шатенке, кладя контейнер с лакомством на кухонный стол. Малышка обожает мороженое с хлопьями и изюмом. Кушает она их так: сначала запихивает в рот несколько ложек, после чего выплёвывает хрустящие остатки хлопьев, дабы съесть их вновь. Они с Дженни находят это милым, хотя друзья считают совсем иначе, — благодаря этой простой ситуации, они еще больше прониклись ролью родителей, осознали, каково же это, быть мамой. Лиса отворачивается от тающего в контейнере мороженого и встречается взглядом с Дженни, возвращаясь в настоящее. — Права ли я, что купила его? Не хочу, чтобы она думала, словно мы подкупаем её мороженым... Такое ощущение, будто я пытаюсь закормить этой сладостью.
Ладонь Дженни мягко касается её руки, отчего Лиса вмиг вздрагивает, после чего тут же расслабляется.
— Это вовсе не так, — успокаивает её бывшая жена. — Я тоже нервничаю, — признаётся она. — Постоянно вспоминаю о том, чем всё закончилось в прошлый раз. Я не хочу ранить её. Но знаешь, что я думаю?
Лиса поднимает на неё взгляд, обращающий ранее внимание на их соприкасающиеся ладони.
— Всё не так, как в прошлый раз, — уверяет её Дженни прежде, чем слегка сжать её руку. — Мы уже не те.
Брюнетка кивает, вздыхая полной грудью, как только Дженни отходит от неё, чтобы отнести мороженое в холодильник. В последние дни внутри тела Лисы идёт настоящая гражданская война. Она нервничает при встрече с Дженни, радуется общению с ней, каждая клеточка её тела сжимается, как только шатенка касается её, после чего полностью расслабляется. После нескольких минут разговора с бывшей женой по телефону всё вокруг неё исчезает — такого спокойствия она не ощущала уже много лет. Спустя секунду после прикосновения Дженни, повлекшего за собой незамедлительный шок, Лиса ощущает лишь тепло. Но в то же время она в замешательстве. Она не знает, как ей поступить. Стоит ли ей узнать Дженни полностью, от и до, и вновь влюбиться в неё по уши, хотя эти чувства никогда и не покидали её? Или же попытаться начать с ней всё сначала, взглянув на неё новыми глазами? Но сейчас важно лишь настоящее. Воспоминания о том разговоре, где они рассказывают малышке, что расходятся на некоторое время, всё ещё свежи в памяти Лисы, как и те, где они сообщают ей о своём разводе, объясняя, что же это такое, говоря, что теперь так будет всегда. Хотя сейчас нет никакого чувства постоянства, не после всех тех откровений, что случились за последние несколько недель. Однако Лиса понимает, что те неприятные воспоминания, должно быть, до сих пор преследуют её дочку. Всё же тот день стал началом её новой жизни, Лиса его не забыла и вряд ли когда-то сможет забыть. Где-то в глубине души те слёзы малышки до сих пор разрывают ей душу.
— Нейми, мамочка приехала! — кричит Дженни. Минутой позже босоногая Нейми, громко стуча ножками по ковру на лестнице, быстро спускается вниз. Лиса тут же сглатывает ком, появившийся от нахлынувших печальных воспоминаний. Сегодня всё будет по-другому. Они изменились. Всё изменилось.
— Мамочка! — Малышка крепко обнимает её, отчего Лиса сглатывает вину, возникшую от понимания того, что же они расскажут ей после ужина, пытаясь убедить её в том, что в конечном итоге так будет лучше для них — для всех троих, для их семьи.
***
— Мы можем вернуться ко мне домой, — предлагает Лиса, как только они садятся в машину. — Мы лишь в сорока минутах езды от него.
Дженни качает головой.
— Нет. Нет, всё в порядке. В твоей машине вполне уютно. Брюнетка смотрит на неё краем глаза. В салоне установилась тяжёлая атмосфера, не спасает ни включённый на полную мощность кондиционер, ни прохладный осенний ветерок за окном. — Думаю... нам нужно было оказаться в более уединённом месте.
Лиса кивает. В ресторане между ними возникли некое напряжение и натянутость, но довольно интимная обстановка в машине лишь всё усугубила, направив перспективу окончания вечера в более опасное русло. Неловкость испарилась. Дженни затаила дыхание.
— Да, в более... эм, уединённом месте. Согласна.
Лиса всё же решается на неё взглянуть...
Бездонно-шоколадные глаза встречаются с её, секунда — и мягкие губы Дженни накрывают её. Она одновременно и сгорает, и тает. Всё происходит быстро. Как же жарко. Настолько жарко, что ударяющий ей в шею прохладный ветерок из кондиционера никак не спасает. Её словно кинули в раскалённую лаву. Губы Дженни не только нежны, но и настойчивы, а движения молниеносны. Ладонь шатенки бережно ложится на её щёку и слегка наклоняет голову Лисы, углубляя поцелуй. Как только их языки соприкасаются, в салоне слышится стон, и брюнетка не до конца уверена, чей он. Того поцелуя в больнице было недостаточно. Все эти сообщения, взгляды в последние несколько дней никак не подавили в ней жажду, разраставшуюся независимо от неё на протяжении долгого времени, целых двух лет. Она слишком сильно соскучилась по своей жене, чтобы не поцеловать её.
Первой разрывает поцелуй Дженни. Её покрасневшие губы, широко открытые глаза... — захватывающее зрелище.
— Мы не можем, — чуть ли не шепчет она.
— Понимаю, — соглашается Лиса, вспоминая, что они лишь пробуют начать всё сначала — им нельзя торопиться. На кону не только их сердца. — Прости.
— Не извиняйся, — Дженни медленно проводит большим пальцем по влажной и порозовевшей нижней губе брюнетки, отчего та не удерживается и мягко целует его.
— Не только за это, но и вообще. Лиса вздыхает, пытаясь наполнить свои лёгкие кислородом и привести себя в чувства. — Мы должны взять это за правило, — говорит она, заставляя себя сесть обратно в кресло.
— Мы будем устанавливать правила? — спрашивает Дженни, как же брюнетка любит этот намёк на улыбку на её губах.
— Нам следует, — коротко отвечает она. Шатенка кивает, чувствуя, как и Лиса, что тяга потихоньку спадает.
— Тогда никаких поцелуев, — подытоживает Дженни, звуча невероятно раздражённо, отчего брюнетка улыбается.
— Помнишь, когда ты была беременна... где-то на пятом месяце. И ты была так, эм...
— Возбуждена? — догадывается Дженни.
— Но ты была зла на меня за что-то. По-моему, я купила не те...
— Оливки, — вспоминает шатенка. — Меня стошнило от их запаха, поэтому я и разозлилась на тебя.
Лиса улыбается, радость разливается по её лицу. Дженни выглядела тогда так же раздражённо.
— Но ты всё равно хотела заняться сексом, — продолжает Лиса. — И мы занялись. Но ты просто...
Дженни стыдливо отворачивается от неё, закусывая губу.
— Я вообще не целовалась с тобой, — говорит шатенка, возвращаясь в прежнее положение. — Итак, правило №2: «Никакого секса»? Или же просто никаких поцелуев?
На какой-то момент Лиса игнорирует заманчивость предложений. Внутри неё что-то сжимается от мысли, что сейчас они могут шутить на эту тему.
— Думаю, нам не стоит торопиться, — искренне отвечает она.
Дженни аккуратно изучает её, а затем кивает.
— Согласна. — Она легонько касается бедра Лисы. — Могу ли я добавить своё правило? Брюнетка кивает. — Мы должны быть искренними друг с другом, — утверждает Дженни.
Это тяжело, пропитано грустью, в чём, по мнению Лисы, вина её самой.
— Независимо от того, ранит ли это одну из нас или же разозлит... нам нужно о многом поговорить, и всё, о чём мы будем друг другу рассказывать, должно быть правдой.
Лиса кивает вновь. Быть может, слова её бывшей жены и тяжелы, но и тема их разговора довольно серьёзна — их совместное будущее. Брюнетка полностью с ней согласна.
— Я буду искренней, — обещает она. — Если и ты будешь.
— Клянусь, — отвечает ей Дженни. — Раз уж такое дело... Могу ли я начать? Я хочу спросить тебя кое о чём прежде, чем... — говорит она, указывая в сторону ресторана, находящегося в двадцати футах от их машины.
— Конечно.
Дженни глубоко вздыхает.
— Когда ты вернёшься? — спрашивает она.
И Лиса рассказывает ей правду.
— Я не знаю. — С одной стороны, это просто, с другой — сложно. Ей нравится её дом, её работа, где каждый уголок не таит в себе боль, где нет ни единой трещинки, наполненной воспоминаниями об их ссорах, где нет маленьких кофеен, в которые она не может зайти, ведь они напоминают ей о прекрасно проведённом времени, которому просто так позволили кануть в небытие. Она не знает, когда вернётся. Она не составила никаких планов, хотя желание есть, но что-то её сдерживает. — Знаю, я подписала контракт только на шесть месяцев, и я... я думаю, что хочу вернуться по прошествии этого времени, но я не могу вот так продолжать переезжать из одного дома в другой.
— Ты и не обязана, — тут же добавляет Дженни, а Лиса понимает, что не должна была заканчивать свою речь оправданием. — Наш бывший дом...
— Я не могу вернуться. — В этом всё и дело, а не только в городе.
— Знаю, — понимающе отвечает шатенка. — Ещё слишком рано. Было глупо с моей стороны думать иначе.
Взгляд Лисы вновь падает на неё, на то, как её манящие глаза изучают руль автомобиля. И брюнетка позволяет себе дотронуться до бывшей жены ещё раз за вечер, и потому легонько касается ладонью щеки Дженни, заставляя вновь взглянуть на неё.
— Это было искренне, не так ли? — спрашивает она. Шатенка кивает в ответ.
— Даже если мы съедемся, я не могу представить свою жизнь в том доме. — Очередной груз спал с её плеч. Вскоре она не будет себя чувствовать Атлантом. — Знаю, мне самой нужно с этим справляться, но сейчас... там слишком много плохих воспоминаний. Когда моя спина начала болеть, я была на кухне. Когда в животе начались судороги, я находилась в спальне. И мы ссорились повсюду. Нейми плакала повсюду. Просто... Я знаю, что это наш дом, дом, в котором Нейми жила большую часть своей жизни, но и думать о своей жизни в нём я не могу. Не сейчас. У меня нет желания. Ещё слишком рано... не проси меня.
— Лиса... я понимаю.
Брюнетка кивает. И удушающее чувство вины, сжимающее ей горло своими ледяными руками, испаряется. Дженни не осуждает её и вообще не планирует делать этого.
— Спасибо.
— Нет, — шатенка нежно берёт её за руку. — Это тебе спасибо за то, что рассказала мне об этом.
— Есть ещё кое-что, — добавляет Лиса. — Те обговорённые нами правила... Дженни кивает, крепче сжимая её ладонь. — Мы не можем позволить Нейми о них узнать, — продолжает брюнетка. — Пока не будем полностью уверены в наших отношениях.
Шатенка смотрит на неё некоторое время и затем удручённо кивает.
— Больше с ней мы так не поступим.