20
Так дорогие мои🌟 Работа близится к своему концу. Завтра выйдут две последние главы. Но я советовала бы вам не расслабляться, ибо предыдущая глава ничего о концовке не говорит😉 Спасибо, что читаете🤍
—————-
На этот раз собирать вещи было гораздо легче. Чего Лиса и вовсе не ожидала. На самом деле, она думала, что всё будет намного сложнее, но... оказалось всё совсем не так. У неё уходит лишь день на то, чтобы аккуратно сложить все свои вещи в картонные коробки. Впрочем, она и не удивлена. У брюнетки никогда и в мыслях не было обосноваться в этих апартаментах, она лишь пыталась превратить их в какое-то подобие дома ради Нейми. Для Лисы комната её дочери в маленькой двухкомнатной квартире была единственным тёплым местечком. Хотя после того, как она упаковала все вещи и из детской, всё помещение стало таким же холодным и пустым, как и вся квартира в целом, апартаменты стали выглядеть так же, как и в то время, когда брюнетка только начала их снимать.
Сейчас же её уже бывшее пристанище опустело: все коробки уже находятся в кузове огромного грузовика, направляющегося прямиком в Пусан. У крыльца дома Лису уже ждёт её машина, на которой она отправится в полуторачасовую поездку, которую брюнетка планировала в течение всего последнего месяца. Ей не грустно, не грустно покидать квартиру, что стала свидетелем немыслимого количества худших ночей её жизни, однако в воздухе всё же витает некая нотка меланхолии. Она привыкла к этому месту. К месту, что было вполне достаточно маленьким для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, к месту, где балкон открывался достаточно, чтобы не чувствовать себя заключённой в этих «четырёх стенах». Когда-то это место было всем тем, в чем она нуждалась. Сейчас уже нет. Она хочет уехать. Она знает это. Ей нужно это. Но её пальцы всё еще жаждут дотронуться до этих стен в последний раз. Нейми сфотографировала свою бывшую комнату и всю квартиру в целом прежде, чем деловито объявить, что новые апартаменты её матери ей нравятся гораздо больше, чем прежние. Лиса же решила запомнить это место лишь в своей голове. Её глаза просканировали каждый его уголок: белые стены и серые шторы, что висели задолго до её переезда сюда и особо её не волновали, поэтому она так их и не сменила. Это тёплое прощание. Счастливого пути, Лиса.
Её мобильный телефон вибрирует. Она достаёт его из кармана — на экране высвечивается лишь одно сообщение от Дженни, которое Лиса быстро прочитывает, после чего берёт сумку, висящую на спинке деревянного кресла (которое тоже уже было в этой квартире задолго до её переезда). Быстрый взгляд на часы даёт ей понять, что она всё ещё не опаздывает, и... Похоже, она забыла об этом. В перерывах между упаковыванием вещей, подписанием документов на аренду и налаживанием дел с новой компанией у неё не было особо времени подумать о сегодняшней дате. Их годовщина свадьбы. Лиса сморщивает губы, чувствуя подступающий к горлу ком. Какая же ирония у этой даты, не правда ли? Они начали совместную жизнь задолго до переезда в загородный дом, но... момент, когда она ставила свою подпись возле своей фамилии — своей новой фамилии — рядышком с Дженни, лишь укрепил её. Они были женаты. Жёнами. И в горе, и в радости. Они прошли через всё самое худшее. Лиса вспоминает каждую бессонную ночь, каждую ссору, каждую слезинку и каждый крик, что исходил из их полной боли и отчаяния души. И выходя из этой квартиры, она чувствует, словно отдаляется от всего этого. Девушка запирает за собой дверь, в последний раз проводя пальцами по деревянной двери. Больше сюда она не вернётся. Эта глава её жизни окончена.
***
(21 августа 2021 года).
— Попытка двинуться дальше была ошибкой, — признаётся брюнетка. Ей плевать на её новые апартаменты, на то, что она уже забрала свои вещи из старого офиса и на то, что новое место работы уже ожидает её и находится очень далеко отсюда. Она найдет способ вернуть всё обратно.
Дженни качает головой.
— Это именно то, чего ты хотела, — говорит она. — Это то, в чём ты нуждалась.
— Раньше, — прерывает её Лиса. — До... — Этого.
Но она не уверена, что это вообще.
— Что скажешь?
— Скажу, что... что ты не можешь вот так просто отменить все свои планы, пустив всё под откос.
Лиса смотрит на лежащую в больничной кровати Дженни, на щеке которой словно фиалка цветёт лилового цвета синяк, и не может поверить её словам. Она не просто пускает всё под откос. Она могла бы спокойно от всего отказаться, ведь целью её плана была лишь Дженни. Они с Нейми были для неё всем миром. Всё, что беспокоит её, — это не отмена всех планов, ведь без своей семьи ей некуда идти, не за что зацепиться.
— В особенности потому, что мы не можем просто так вернуться к тому, что было раньше, — добавляет шатенка.
— Я хочу вернуться к этому, — коротко отвечает Лиса.
— Я тоже. Больше всего на свете. Никогда не думала, что услышу от тебя эти слова... — Дженни плавно потирает тыльную сторону ладони бывшей жены, не отрывая взгляда от её глаз, и тотчас скромная улыбка расцветает на губах Лисы, начиная сиять словно солнце, выглянувшее из-за сгустившихся туч. — Но всё не произойдёт так быстро. Мы обе это знаем.
— Понимаю, — соглашается брюнетка.
Они слишком много пережили, чтобы просто так... забыть обо всём. А Лиса этого и не желала. Трагичный момент её жизни превратился бы словно в пятно, если бы она лишь попыталась стереть короткое существование малыша с лица земли. Она не хочет забывать того ощущения, ощущения, когда ты носишь внутри себя зарождающуюся жизнь. Лиса лишь желает, чтобы всё закончилось тогда не так, как на самом деле закончилось. Опять же, она всегда будет желать этого, что никогда не сделает её лучше. Что касается и данной ситуации.
— Я понимаю, Дженни, но каким образом мой переезд облегчит процесс? Как же мы... — она не знает, как закончить предложение. Она осознает, что они признались друг другу в своих чувствах, но ни одна из них не сказала, что за всем этим последует. — ...если я буду находиться в другом городе, в часе езды отсюда, тогда как же... — Лиса оставляет фразу незаконченной в надежде, что Дженни завершит её хоть с каким-то подобием решимости.
— Знаю, — говорит шатенка. — И не хочу, чтобы ты уезжала, но... именно поэтому тебе нужно это сделать. Если бы пришлось решать мне... или Нейми... — Дженни мягко улыбается, отчего сердце Лисы внезапно сжимается от острого прилива радости. Малышка будет так счастлива. Но в глубине души брюнетка понимает, что это не может стать причиной принятия решений. — Мы можем не торопиться, — продолжает её бывшая жена. — Ведь, если бы аварии не произошло, задумалась бы ты о том, чтобы остаться здесь? Отказалась бы ты от новой работы, новой квартиры в Пусане и просто бы осталась здесь и... попыталась бы снова...?
«Именно это они с Дженни и делают?» — размышляет Лиса. Потому как именно этого она и желает. Но Дженни права. Если бы не произошло то, что произошло... кто знает, когда бы она узнала о расставании с Каем или же о болезни своей бывшей жены. Только Богу известно, что бы она делала со всеми пылкими фразами и эмоциями, то и дело готовыми вырваться наружу при каждой встрече с Дженни. Быть может, шатенка никогда бы не узнала о её чувствах и так и не призналась, что эти чувства взаимны. Они бы так и не оказались в этой ситуации. Так что, да, если бы Дженни не попала в аварию, Лиса бы и не подумала об изменении своих планов.
Но это лишь заставляет её сильнее поверить в то, что этой возможностью надо воспользоваться.
— Видишь? — спрашивает шатенка охрипшим голосом. — Ты не можешь позволить всей этой ситуации повлиять на свои решения...
— Я и не позволяю, — утверждает она. — Сегодняшний день помог мне прояснить многие вещи. Ты права. Вчера я бы даже и не подумала о том, чтобы остаться и попытаться снова вернуться к тому, что было, но также вчера я думала, что ты всё ещё была в отношениях с Каем, а когда врачи рассказали мне о биопсии... это помогло мне всё прояснить, Дженни, — повторяет она. — Я знаю, что сейчас имеет значение.
— Ты имеешь значение, — утверждает Дженни, излагая свою мысль настолько ясно, что у Лисы не остаётся иного выхода, кроме как внимательно её выслушать. — Ты, твоё выздоровление имеют значение. И я видела тебя, Лиса, когда ты рассказывала о своей новой работе и апартаментах. Ты была так рада отсюда уехать.
Дженни берёт её руку в свою и слегка сжимает её. — Такой я не видела тебя с тех пор, как... — Её голос затихает, она отводит взгляд.
Лиса лишь размышляет, как бы она закончила предложение. Дженни вспоминает концерт Нейми? Или же то, что произошло ранее, много лет назад, прежде, чем всё это произошло, когда каждый день для них был прекрасным приключением, в которое они отправлялись вместе? Неизвестно. Шатенка молчит, после чего встряхивает головой, возвращаясь в настоящее, и закусывает губу.
— Я так давно не видела тебя такой, — признаётся она. — Ты заслуживаешь этого.
И Лиса начинает размышлять о своих апартаментах в Пусане, которые только лишь несколько дней назад ей удалось впервые посетить лично, начинает размышлять о работе в новой компании, о её преимуществах и о своих накоплениях, что позволят ей купить малышке новый велосипед или же, возможно, отправиться с ней в давно обещанный ими с Дженни отпуск в Диснейленд. Начинает размышлять о тяжести, что пронизывает её каждый раз, когда ей приходится в одиночестве посещать то место, в которое они когда-то ходили вместе с Дженни. Начинает размышлять о людях, что знают её лишь наполовину и воспринимают, как неполноценную личность. (Именно такой Лиса сейчас себя и чувствует). Она знает, что хочет уехать... или же, по крайней мере, хотела до сегодняшнего дня. Сейчас же она желает лишь Дженни. Она хочет, чтобы они вновь стали семьёй. Осознание того, что её бывшая жена хочет того же... что она любит её и не переставала любить в точности так же, как и сама Лиса, становится достаточным для того, чтобы подпитывать чувство необходимости забыть всё, что она ранее планировала, и остаться здесь. Её всё ещё бросает в дрожь от мысли, что ей придётся вернуться в их дом, находиться в том же помещении, в котором она потеряла ребёнка, спать в той же постели, где они с Дженни спали и раньше... А Кай тоже там спал? Или же Дженни выкинула их кровать и купила новую? Она боится, что ей придётся готовить на кухне, что стала свидетелем их многочисленных ссор. Она в ужасе. Страх словно холодная змея ползёт по спине, обвивая её тело и сдавливая грудную клетку. Но также она понимает, что это того стоит. Она хочет, чтобы всё стало как прежде. Она хочет вновь видеть по утрам Дженни, сидящую за кофейным столиком, и Нейми, разукрашивающую в это время раскраску. Хочет готовить им блинчики с клубничным джемом. Она хочет вновь вернуть те дождливые ночи, когда Нейми прибегала в их с Дженни спальню и забиралась к ним в постель, и не потому, что боялась грозы, а потому, что ей нравилось ощущение тепла от объятий своих мам, которые защищают её даже тогда, когда бояться попросту нечего. Она хочет вернуть свою семью.
Она знает, что пережить всю боль на свете, стоит того, чтобы добиться желаемого. Но Дженни смотрит на неё так нежно, с такой сияющей добротой во взгляде, словно.... словно не вынесет того, что её бывшая жена почувствует даже толику этой боли. И тут Лиса осознает: дело вовсе не в том, останется она или нет, будут ли они жить в одном городе или нет... дело в них самих. В их взаимопонимании. Ведь никакое расстояние точно не изменит её любовь к Дженни. Поэтому, быть может, неважно, уедет она или же останется. Быть может, дом — это совсем не то помещение, что они купили, когда были, по мнению большинства людей, ещё слишком молоды для того, чтобы знать, чего они хотят через пятнадцать лет. Возможно, дом — это они сами и их дочка. Поэтому совершенно неважно, где она будет жить. Быть может, Лиса сможет всё это заполучить и стать счастливой, в то время, как этот город всё больше и больше будет ассоциироваться у неё лишь со скудными серыми облаками, по крайней мере, некоторое время уж точно. Быть может, она сможет простить себя и принять... принять то, что в произошедшем её вины никогда и не было, и сможет перестать корить себя за это. Попытка вернуться в их бывший дом стала бы неправильной попыткой покаяния, и это ещё в случае, если Дженни вообще захотела бы этого.
Тогда бы Лиса лишь заставляла себя притворяться, словно всё в порядке. Но это вовсе не так, она не в порядке, и, быть может, это нормально. Быть может, Лиса сможет о себе позаботиться, параллельно любя девушку, что лежит перед ней, сможет всегда ставить дочурку превыше всего. Всё это, быть может, придёт со временем. Она кивает, ласково потирая большим пальцем тыльную сторону ладони Дженни, которая со слезами на глазах лучезарно улыбается ей.
— Я люблю тебя, — вновь признаётся Лиса, будто заключая в этом и объяснение, и ответ. Быть может, так и есть. Похоже, Дженни понимает её.
— Ты это уже говорила. И ты это... серьёзно?
— Да.
— Хорошо. Я тоже, — Дженни поднимает на неё взгляд. — Я так сильно тебя люблю.
— Если я уеду... когда я уеду... как мы начнём всё сначала?
— Разберёмся, — с ухмылкой отвечает шатенка. — Всё, чего я хочу, — это видеть тебя счастливой. Ты думаешь, что это сделает тебя счастливой?
— Я лишь знаю, что мне станет... лучше, — просто признаётся она, тут же чувствуя вкус яркого золотого эликсира счастья, который она испивала из губ Дженни на протяжении всей их женатой жизни, принёсшей им лишь наслаждение. Теперь же Лиса станет по-настоящему свободной, такой, какой не была уже довольно долгое время. — Но я буду скучать по тебе и Нейми, а насчёт её нового расписания... ещё не поздно от него отказаться, мы не должны так с ней поступать, — говорит она, пытаясь в последний раз заставить Дженни попросить её остаться и одновременно понимая, что решение уже и так ею принято.
— С ней всё будет в порядке. И с тобой тоже, — успокаивает её Дженни, произнеся эти слова так уверенно, что у Лисы не остаётся никакого выбора, кроме как поверить ей. — И мы попытаемся снова начать всё сначала. Если... если ты этого хочешь. Если ты хочешь быть со мной.
Лиса нежно убирает волосы с её лица, пытаясь не задеть повреждённую щёку.
— Всегда.
***
— Ей было больно?
Дженни качает головой.
— Маленькая девочка в это время спала. Помнишь, что я рассказывала тебе насчёт анестезии? — Нейми кивает в ответ. — Ну вот. И из-за того, что ей вкололи анестезию, она ничего не почувствовала.
Шатенка поднимает взгляд на здание, где находится уже бывшая квартира Лисы, даже несмотря на то, что не сможет определить, какой же балкон принадлежал её бывшей жене.
— И как же ты вылечила её почку? — любопытствует малышка, всё больше становясь дёрганной в ожидании выхода своей мамочки, но Дженни не против рассказать дочери о своей работе и, в частности, о своей крайней операции. В очередной раз. Они с бывшей женой решили, что для Нейми очень важно находиться здесь, быть частью последнего дня Лисы в старой квартире и первого в новой. Они всё время пытаются привлекать малышку в каждую стадию процесса переезда, сделать всё настолько легко, насколько это возможно. По мнению Дженни, они должны были так поступить и в тот раз.
— А мы и не вылечили, — признаётся шатенка. — Её папочка пожертвовал ей одну из своих почек, потому как почка девочки была слишком повреждена, чтобы её хоть как-то вылечить, — объясняет Дженни. Она всегда держала дочурку в курсе большинства событий, происходивших у неё на работе, даже в то время, когда Нейми была ещё совсем маленькой. — Сейчас с ними обоими всё в порядке, — добавляет она, успокаивая малышку.
Нейми задумчиво поднимает взгляд на апартаменты Лисы, ожидая, пока та спустится к ним.
— Можем ли мы сделать это со всеми органами? — спрашивает девочка.
Дженни кивает.
— Да, в большинстве случаев можем.
Малышка дергает ладошкой за её рубашку, смотря на неё печальным взглядом.
— Мамочка, могу ли я получить новое сердце? — мягко спрашивает она. — Потому что моё болит.
Это было сказано с такой непринуждённостью, что у Дженни возникло чувство, словно её внезапно ударили в область грудной клетки. Она глубоко вздыхает, стараясь осмыслить вопрос, прежде чем присесть на корточки напротив малышки.
— Я думала, ты была не против маминого переезда, — нежно говорит Дженни. — Это нормально, чувствовать себя так, как ты сейчас чувствуешь, но...
— Мне грустно, — без каких-либо подсказок отвечает Нейми. — И в то же время радостно. Есть ли такое чувство «гадостно»?
— Да, есть такое слово, но не думаю, что оно означает то, что ты под ним подразумеваешь.
Нейми пожимает плечами, смотря на здание напротив и слабо держа мамочку за руку. Быть может, под этим словом она ничего и не подразумевала. Но всё же слова малышки по-прежнему мучительны и одновременно наивны и мудры, что Дженни всегда ценила в своей дочери. Эта одна из множества вещей, к которой они не были готовы, когда только стали с Лисой мамами. Они не ожидали, что их малышка будет такой заметной личностью, не ожидали, что даже в младенчестве она будет высказывать такие потрясающие, пугающие и правдивые вещи с раннего возраста. Их дочурка еще не научилась оценивать себя или же свои слова, разбивающие сердце, и Дженни бы хотела, чтобы та никогда этому не научилась. Чаще всего их малышка становится единственным источником правды. Но её слова ранят. Они никогда не хотели навредить Нейми, и шатенка понимает, что у Лисы не было никаких намерений причинить своей дочери боль при планировании переезда.
Также Дженни знает: давным-давно в больнице бывшая жена давала ей шанс что-то изменить, попросить её остаться. Но это было бы неправильно. Ей отвратительно даже представлять произошедшие события в таком свете, но она надеется, что нынешние страдания Нейми окупятся и в будущем она станет невообразимо счастливой. Они с Лисой хотят попробовать снова начать всё сначала, дать друг другу ещё один шанс. И это произойдёт лишь с наступлением выздоровления её бывшей жены, чего не случится, если та будет продолжать жить здесь, где она неспособна к излечению. Прошло два года, и хотя, по мнению Дженни, боль от произошедшего притупилась, лишь единственный взгляд в глаза её бывшей жены даёт ей понять: Лиса еще не готова. А Дженни хочет, чтобы она была готова. Ей это нужно, если они вновь хотят построить совместное будущее. И она хочет помочь Лисе достигнуть той стадии. Спустя некоторое время брюнетка всё же выходит из здания, а Дженни избавляется ото всех признаков печали на своём лице.
***
(21 августа 2021 года).
Они разговаривают друг с другом. Несмотря на то, что их несколько раз прерывают доктор и медсестра, они всё равно расставляют все точки над «i», на что уходит не более часа.
Дженни не особо понимает, как им удалось высказать столько всего, столько лет душевной боли, лишь за шестьдесят минут. Но она же не наивна, она понимает, что их отношения с Лисой далеки от восстановления, их даже нельзя назвать «хорошими», но начало уже положено. Дженни не особо знает, что за ситуация произошла ранее с Каем, но это не так уж сильно её заботит (за что ей стыдно). Ни это ли знак того, насколько эти отношения с самого их начала были ошибочными? Но она не горит желанием разговаривать об этом с бывшей женой прямо сейчас.
Лиса звонит её матери и просит передать трубку Нейми. С плеч Дженни будто спадает тяжёлый груз, когда брюнетка передаёт ей телефон, благодаря чему ей наконец удаётся рассказать Ирэн обо всём: о боли в области грудной клетки и диагнозе. Да, её мама расстроена, что та так долго держала от неё всё в тайне, но тут же успокаивает её тем, что кое с кем договорилась и будет присутствовать на её операции. Сколько бы лет не прошло, она всегда будет нуждаться в своей матери, даже если она сама уже стала мамой. Она оказывается совершенно не готовой к разговору с дочерью. Малышка начинает плакать, что, как и всегда, инстинктивно вызывает соответствующую реакцию у Дженни. Будь то исцарапанное колено или же истерика, или же разочарование в чём-то, или же что-то другое, случившееся с Нейми, Дженни никогда не сможет отнестись равнодушно к любого рода боли у её дочурки, как делает это обычно у себя на работе. Это ранит её. Каждый раз. И сейчас всё намного хуже, ведь она стала причиной боли у своей дочурки. Она хочет разозлиться на Лису за то, что та позволила Нейми прийти сюда и увидеть её в таком состоянии, но у Дженни просто нет на это сил. Нет сил слушать плач малышки, из-за чего она сквозь ком в горле просит маму привести её сюда, в больницу. Раз Лиса уже здесь, ей нужны лишь её мама и дочка, чтобы вся семья была рядом с ней. Они вместе с Лисой ждут, пока Ирэн с их малышкой доберётся до больницы. Брюнетка убедительно просит её хоть немного поспать, и Дженни повинуется, но только лишь ради того, чтобы порадовать свою бывшую жену, после чего укладывает голову на подушку. В это время Лиса берёт на себя обязанность позвонить друзьям и ввести их в курс дела. И очередной груз спадает с плеч Дженни, она позволяет себе побыть немного эгоистичной и дать бывшей жене сделать это за неё. Розэ наверняка разозлится, что её лучшая подруга скрывала всё от неё, и при встрече ударит её изо всех сил, что есть у женщины, находящейся на третьем триместре беременности. Реакция Джису чем-то отличаться не будет.
Глаза закрываются по собственному желанию, пока Лиса обзванивает её друзей. Голос её бывшей жены принимает тот тон, что был ей так когда-то знаком. Мягкий. Уверенный. Успокаивающий их дочку от ночных кошмаров и избавляющий саму Дженни от переживаний по поводу денег. Тон, которым можно командовать или же разговаривать в суде. Она не слышала его довольно долгое время, с тех пор, как произошёл выкидыш. (Она тотчас вспоминает, как же это трагичное событие изменило их, изменило Лису, и клянётся, что их взаимопонимание улучшится. На этот раз уж точно). Голос Лисы незаметно убаюкивает её.
***
К её пробуждению ничего не изменилось. Она пытается приподняться, но как только острая боль пронзает всё её тело, с её уст срывается хриплый стон. Нет, тогда никаких подъемов. И тут она ощущает прикосовение на своем плече.
— Лиса? — спрашивает она, пытаясь оглянуться. После чего в поле зрения появляется бывшая жена.
— Ты в порядке? — беспокоится она.
— Больно, — лишь удаётся произнести ей, едва улыбаясь, ведь обычно это было ответом Лисы в подобных случаях, не её. — Что я пропустила?
— Недавно приходил доктор, сказал, что они назначили дату твоей операции. И Ирэн с Нейми скоро подъедут.
Дженни аккуратно кивает, чувствуя в груди тоску по своей дочери. Прошло лишь несколько часов с того момента, как случилась авария, но шатенка никогда не чувствовала себя настолько спокойно в одной комнате с Лисой. (Смотря на свою бывшую жену прямо сейчас, она понимает, что все эти два года она чувствовала лишь обратное).
— Хорошо, — мягко отвечает брюнетка, беря руку Дженни в свою прежде, чем та переборет свою гордость и попросит её это сделать.
***
Находиться под наркозом не так страшно, как она думала. Видеть пациентов, находящихся под анестезией, — для неё обычное дело, но не тогда, когда под лезвием ножа оказываешься ты. Но сейчас так и есть. Лиса держит её за руку, а Нейми стоит рядом с ней, сжимая ладошками её руку. Её мама стоит по другую сторону кушетки. Её друзья сидят возле входа в палату. Розэ с Джису прибыли в больницу вслед за мамой с Нейми. Она расслабляется во время введения анестезии, и, да, она знает, что эту, вполне простую операцию, будет проводить великолепный врач, но, в большинстве своём, её успокаивают лишь Лиса с малышкой, стоящие возле неё, слегка подбадривая её. Дженни понимает, что существует мизерный шанс на то, что что-то может пойти не так, но даже в таком случае ничто не сможет оторвать её от своих близких. Она изо всех сил будет бороться за то, чтобы остаться со своей семьёй. Она засыпает.
***
— Мама! — радостно кричит Нейми, мчась к только вышедшей из здания Лисе и запрыгивая к ней в объятия, хотя та была не особо к ним готова. Лишь скромный стон слетает с губ брюнетки, на что Дженни мягко усмехается. — Почему ты так долго? — тут же любопытствует малышка, кладя ручки маме на плечи.
— Просто я всё закрывала, — отвечает Лиса, быстро взглянув на здание. — Ты точно всё собрала? Взяла все свои рисунки и прочее?
Нейми кивает.
— Готова?
Дочурка кивает вновь, спрыгивая со своей мамочки, и бегом возвращается к машине, мигом юркнув в своё детское кресло. Дженни рада, что малышка в таком восторге от предстоящей поездки. Они уже дважды посещали новые апартамент брюнетки, позволяя дочке постепенно привыкнуть к новой обстановке. Но сегодня настал тот день, когда они поедут туда как обычно вместе с Лисой, но вернутся уже без неё. Дженни садится рядом с бывшей женой, которая и поведёт автомобиль, и видит машину матери через зеркало заднего вида (обратно, в Сеул, они вернутся вместе), и чувство умиротворения поселяется в её душе, как только Лиса поворачивает ключ зажигания. Чувствуется, что это вовсе не конец.
***
(21 август 2021 года).
Лиса весь день проводит в реабилитационном центре, находясь большую часть времени только рядом со своей бывшей женой и лишь ненадолго отлучаясь, дабы отвезти Нейми домой и уложить её спать. И Дженни не особо скрывала, что ей нравилось такое положение дел, хотя поначалу для неё всё это было слишком. Она более двух лет скучала по ухаживающей за ней Лисе. И за сегодняшней день брюнетке удалось наверстать упущенное. Дженни ждёт не дождётся того дня, когда ей придётся вернуть той должок. Нейми же всё время гостит у бабушки, навестить мамочку ей удаётся только лишь на ланч, во время которого они кушают прямо на кровати шатенки. Малышка сидит, скрестив ноги, и наблюдает за тем, что происходит далеко не на импровизированном столе, а чуть выше: каждые несколько минут её любопытствующий взгляд перемещается с одной мамы на другую, словно не веря тому, что они действительно разговаривают, спокойно кушают и не повышают друг на друга голос. Дженни искренне желает, чтобы это длилось вечно, чтобы полный восторга взгляд никогда не исчезал с лица дочери. Именно поэтому она до ужаса боится предстоящего разговора. Лиса переезжает в Пусан, из-за чего расписание Нейми изменится. Им нужно провести эту беседу. Как настоящая семья. И Дженни знает, что это просто сломает малышке весь мир. Вновь. Они изменят всё, о чём ей сейчас известно. Но шатенка понимает, что так дальше продолжаться не может, Лиса не может продолжать жить в месте, что приносит ей только лишь скорбь — они не могут начать сначала, полностью не отпустив прошлое.
Поэтому она понимает, что переезд просто необходим. Но это не значит, что всё пройдёт безболезненно. Это ранит. Но они поговорили с Лисой, согласившись на том, что снова начнут всё сначала. Ведь они любят друг друга. И если им необходимо будет пожить отдельно друг от друга прежде, чем вновь сойтись, то... она принимает это. Данные условия даже подбадривают её. Дженни знает, что в конце концов Нейми станет лучше, вместе с ними обеими их дочка будет намного счастливее. Мечта Дженни о полноценной семье всё больше становится похожей на реальность.
***
— Чем она занимается? — спрашивает Лиса, кладя коробку пиццы на стол. В новых апартаментах еще нет кухонного стола, как в старых, зато у Нейми теперь есть собственная ванная комната, да и гостиная здесь намного обширнее. Тут вполне уютно.
— Прыгает на кровати, — отвечает Дженни, с улыбкой смотря на малышку, скачущую на кровати в разных носках, ведь сегодня утром они очень торопились к Лисе. — Это же важно. Ей обязательно нужно проверить её на прочность.
— А она же в курсе, что это те же постель и матрац, что и раньше? — любопытствует Лиса также с улыбкой на лице. — Единственное, что поменялось, — это помещение.
— По крайней мере, у неё есть вполне весомое оправдание, — ухмыляется шатенка, оглядываясь вокруг целлофановых пакетов с продуктами, что они купили в супермаркете по пути сюда. После часа езды Нейми захотелось в туалет, из-за чего они и оказались в маленьком магазинчике «7-Eleven», находившемся вблизи заправки.
Дженни находит в одном из них бумажные тарелки и достаёт их, пытаясь хоть чем-то помочь.
— Должно быть, умение вести переговоры она унаследовала от тебя, — говорит Лиса, открывая коробку с пиццей.
Шатенка же раскладывает четыре тарелки по столу.
— О нет, — возражает она. — Это всё ты. Она явно ребёнок адвоката.
Брюнетка застенчиво ухмыляется. Дженни давным-давно не видела такой широкой и спокойной улыбки у своей бывшей жены, зубы которой становятся слегка видны, когда та закусывает свой язычок. Её выражение лица излучает лишь радость. Да, теперь немного по-другому, но всё же излучает. И это приятно. Как и всё остальное. Дженни продолжает раскладывать тарелки, а Лиса наполнять их различными вкусностями, пока их дочка прыгает на кровати, смеясь во весь голос. Да, быть может, они и едят из бумажных тарелок, находятся в новом городе, в новых апартаментах, живут в двух часах езды друг от друга и всё ещё разведены, но... такой близости со своей семьёй Дженни не ощущала уже довольно давно. (И вся боль с каждой их улыбкой начинает отступать всё дальше и дальше). Она поднимает взгляд на Лису. Та заканчивает раскладывать еду по тарелкам и ловко закрывает коробку из-под пиццы. Это то, чего Дженни никогда не делала, потому как не видела смысла в том, чтобы совершать какие-то лишние движения. Зачем закрывать коробки, из которых потом вновь придётся что-то вытаскивать. Зачем закрывать тюбик у зубной пасты? Зачем одеваться после занятия сексом? Лиса всегда была ловчее неё. И это просто выводило шатенку из себя. (Разум Дженни задерживается на мысли о сексе больше нужного, но она просто не может об этом не думать, учитывая, что целовались они последний раз тогда, в больнице, а это было очень давно. Соприкасаются они не намного больше, чем раньше, но даже в те редкие моменты, когда это происходит, в воздухе повисает неловкость, некая двусмысленность. Например, когда Лиса нежно положила руку ей на плечо после того, как Дженни привезла Нейми, или же когда они, держась за руки, наблюдали за играющей в парке дочкой, которая в тот момент не обращала на них внимания. Шатенка так долго желала Лису, что это кажется чем-то маленьким и чем-то переполняющим одновременно).
Но пока Дженни не знает, как правильно и необходимо поступить. До конца не понимает, кто они друг другу. Времени на осознание не было: Лиса была занята переездом, параллельно с Дженни посвящая уйму времени разговорам с Нейми, ответам на её вопросы — в общем, подготовке дочери к предстоящим изменениям. Неделю назад они стали жить по новому для малышки расписанию, чтобы та начала постепенно к нему привыкать. Она провела всю неделю у Лисы, зная, что если почувствует, что больше не может здесь находиться, они сразу же поедут к Дженни. Но малышка спокойно с этим справилась, отчего шатенка даже прослезилась, но, по большей части, была очень рада успеху дочурки. Всё шло по плану.
— Ты в порядке? — беспокоится Лиса, и тут Дженни понимает, что всё это время пялилась в пустое пространство, смотря словно сквозь бывшую жену.
— Да, всё хорошо. Просто... задумалась.
Брюнетка просто кивает, хотя полностью понимает, о чём именно размышляла Дженни.
— Нам нужно поговорить, — уверенно подытоживает Лиса.
— Позже.
Её тон не оставляет никаких вопросов по поводу темы предстоящего разговора, отчего в животе у Дженни начинают нервно порхать бабочки, но несмотря на это шатенка спокойно кивает. Она подходит ближе к бывшей жене, становясь напротив неё. Дженни слишком долго сопротивлялась той тяге, что сохранилась, выжила между ними, и теперь она понимает, что ей больше не нужно её игнорировать — она может прикоснуться к бывшей жене, Лиса любит её и знает, что эта любовь взаимна и по сей день. Так легко дотронуться до её руки. Нейми до сих пор в своей комнате, сейчас она уже поёт песню из своего любимого диснеевского шоу. Всё в порядке, сейчас их никто не потревожит. Дженни аккуратно берёт Лису за руку, сплетая их пальцы. В данный момент они могут побыть наедине друг с другом.
— Я...
— Я вернулась!
Они мгновенно отпрыгивают друг от друга. Ирэн закрывает за собой входную дверь и оборачивается.
— Я привезла шампанское. Нужно же нам в полной мере отпраздновать новоселье, — продолжает она, отодвигая бумажные тарелки. — Еще купила Нейми сок и банку газировки.
— Ирэн, — начинает уже было возражать брюнетка.
— Она...
— Бабушка же может побаловать свою внучку.
Лиса качает головой, но на этом спор и заканчивается. Дженни наблюдает за тем, как её мама кладёт купленные продукты на стол, рядом с их тарелками, и начинает доставать одноразовые стаканы с напитками. Шатенка улыбается. Она почти забыла, насколько сильно её бывшая жена сблизилась с её матерью.
Поначалу их отношения складывались не очень, но спустя некоторое время Ирэн полюбила Лису как и свою собственную дочь. Когда-то Дженни очень завидовала. Завидовала двум вещам: тому, что Лиса продолжала поддерживать связь с её матерью, и тому, что её бывшей жене удалось переманить ту на свою сторону или же, по крайней мере, на нейтральную территорию. Дженни отпустила всю ситуацию задолго до того, как ей в голову пришла мысль о том, чтобы попробовать с Лисой начать всё сначала. Дженни просто любила её и поняла, какой же эгоисткой она была. Она подарила Лисе не только дочку, но и вторую маму, ведь та потеряла свою собственную в столь юном возрасте. И это всегда было чем-то, за что Дженни должна быть бесконечно счастлива. Горда. Два добрых дела, мысль о которых помогала ей бороться с кошмарами, со всеми ужасными вещами, что мучили и не давали ей заснуть поздно вечером.
— Детки, у вас всё в порядке? — спрашивает Ирэн, и тут Дженни замечает, что они все это время стояли в тишине.
— Да, — прерывает неловкость она своим ответом, параллельно размышляя, сколько успела увидеть её мама, когда вошла в гостиную, и успела ли вообще. Да, её мама заметила перемену в их отношениях с Лисой, в особенности, она была удивлена реакции Дженни на переезд её бывшей жены, но шатенка просто не обращала на это внимание, потому как они с Лисой наконец-таки научились общаться и в полной мере доверять друг другу. Они еще не говорили о, можно так сказать, концепте их «попытки попробовать снова» и обо всём, что за этим последует. Опустим то, что они обе заинтересованы в этом. Но Дженни где-то на инстинктивном уровне уже знала, что им нужно сохранить это в тайне. Иначе на них обрушится слишком большое давление, слишком много внимания. А она ещё даже не думала о том, что будет, если у них ничего не получится.
— Пойду, позову Нейми, — говорит Дженни матери, но та в ответ лишь качает головой.
— Сиди, сиди, я пойду, — успокаивает она, слегка сжав ей плечо, после чего уходит за своей внучкой. Лиса поднимает взгляд на Дженни.
— Позже, — шепчет она ей, на что шатенка кивает.