6
—Хей, в принципе можете комментировать😆 чтобы было больше мотивации быстрее все выложить, ибо я тут в одиночку второй круг стекла прохожу каждый раз выкладывая части😆
Дайте знать, что вы тут, что читаете и что вам это нравится🥲—
***
— Я хочу посмотреть. Ну, мамочка, дай посмотреть! Лиса едва сдерживает смех.
— Еще рано. — Она смотрит на Винтер и одновременно с ней закатывает глаза. Брюнетка всегда знала, что у Нейми такое же терпение, что и у Дженни, а это значит, что его вообще нет. Прикрывая глаза дочери ладонями, Лиса ведет её в детскую, в которой прибиралась чуть ли не весь вечер, расставляя на места новую кровать и письменный стол, после чего вся комната стала похожа на космическую вселенную, так полюбившуюся Нейми. Ей определенно понравятся светящиеся в темноте звездочки, приклеенные к потолку прямо над кроватью.
— Мамочка, — хнычет Нейми, пытаясь сдвинуть ладони матери со своих глаз. Лиса нежно целует дочку в макушку.
— Хорошо, мы пришли.
Они стоят возле детской, а Винтер чуть позади них. Она застенчивая девочка, но даже сейчас прикрывает рот ладошкой, дабы не рассмеяться. Лиса аккуратно убирает руки и поворачивает дверную ручку.
— Раз, два, три!
Нейми радостно вздыхает, когда её взгляд падает на новую постель.
— Мне нравится! Она такая большая! — ребёнок, визжа от восторга, взбирается на кровать. — Здесь столько звезд! Они повсюду!
— Может, сначала нужно было снять обувь, а? — с улыбкой спрашивает Лиса.
После чего Нейми, прыгнув один раз, слезает и скидывает кроссовки. Широкая улыбка, украшающая личико девочки, преображает жизнь Лисы — все становится лучше. Она забывает о боли, ненависти и ревности, когда её дочурка так счастливо улыбается. Это единственное, что имеет значение.
— Винтер, давай же, иди сюда! — просит Нейми, и её подруга, аккуратно и спокойно (как и Чимин), взбирается на кровать. Лиса даёт им просто подурачиться, поборов в себе инстинкт слишком заботливой мамочки, говорящий: «Дети могут упасть с кровати!».
— Мамочка, ты тоже забирайся!
— Я?
— Да!
Лиса польщена таким предложением, но её беззаботные дни творения глупостей и прыганья на кровати прошли уже давным-давно.
— Пол — это лава! — кричит Нейми. Брюнетка охает:
— Неужели? О, нет. — Всегда легко притвориться глупышкой, когда этого требует её дочка.
— Пол — это лава, поэтому забирайся сюда. Винтер, подвинься. Мамочка! Не оставляй меня здесь одну! — Нейми театрально падает на п-, эм, в лаву, красиво доползая до Лисы, её игра достойна «Оскара». Лиса, наконец-таки, включается в игру.
***
(21 января 2016 года.)
— Мы ничего не забыли? — спрашивает Лиса, когда все грузчики покинули их дом. Их кровать уже наверху, а плита — в углу кухни. Все остальные же вещи всё ещё покоятся в коробках. Ей нравится выбранный ими дом, и полюбит его еще больше, когда все будет на своих местах.
— Эм, думаю, да?! — откуда-то сверху слышится голос Дженни. И Лиса поднимается к ней по лестнице. — Погоди, нам нужно проверить на прочность нашу кровать, — говорит ей шатенка, стоя на одной из последних ступенек.
— Она стоила бешеных денег, поэтому априори должна быть такой, — отвечает Лиса, наслаждаясь безмятежным видом Дженни: её взъерошенными волосами, потрёпанной футболкой и коротенькими шортиками. Видеть её вот такой никогда не надоест. Она её невеста. И вскоре станет её женой. От этой мысли кровь бурлит в жилах.
— Мы должны удостовериться, — настаивает шатенка, подходя к Лисе. Надоест ли ей это? Определенно, нет. Она тянется за поцелуем, но Дженни, в свою очередь, отстраняется и убегает дальше по коридору. Лиса смеется и идет за ней. А после останавливается, когда находит Дженни... Дженни, прыгающую на кровати. Брюнетка лишь закатывает глаза. Очень сильно закатывает глаза.
— Так ты говорила об этом? — спрашивает она, скрещивая руки на груди, на что Дженни лишь смеется.
— Лис, давай же, иди сюда.
— Дженни.
— Я в курсе, что ты сейчас студент юридического факультета, но всё же, давай, залезай, — жалобно вздыхает шатенка; её глаза мерцают, а грудь часто вздымается — у Лисы изначально не было шанса противостоять такому. Это не в её стиле: она перестала быть ребенком давным-давно; она не привыкла обманывать саму себя.
Но с Дженни... с Дженни всё по-другому. С Дженни её стены, защита, шипы пропадают, она не чувствует себя растерянной или же уязвимой, все совсем наоборот — она ощущает себя защищенной. Поэтому она запрыгивает на кровать к своей невесте. Они прыгают и смеются. Прыгают и смеются до посинения. После чего Дженни на последнем издыхании крадет у неё поцелуй. Это так глупо.
— Ты всё ещё думаешь, что это не весело?
Лиса смеётся, ведь это же так глупо и нелепо, но она невероятно счастлива. Всё заканчивается тем, что они начинают проверять кровать на прочность слегка другим способом, но этот день так и останется одним из самых любимых.
***
Позже этим вечером Лиса уложила утомленных детей спать. Втроем они быстро расправились с большой пиццей, посмотрев два диснеевских фильма, после чего глаза Нейми начали потихоньку слипаться, а Винтер периодически позёвывала. Лиса отводит их в ванную и следит, чтобы каждая почистила зубы и переоделась в пижаму. Всё это время брюнетку не покидала мысль, что независимо от того, о чем она думала, когда была моложе, это именно то, чем она всегда и должна заниматься, заботиться о своем ребёнке. В первую очередь, она укладывает Винтер. Взъерошив её пушистые локоны на затылке, Лиса аккуратно целует её в лобик.
— Спокойной ночи, — мурлычет брюнетка.
— Спокойной, тётя Лиса.
После чего она подходит к противоположной стороне кровати, где уже в ожидании лежит засыпающая Нейми, глазки которой едва остаются открытыми. Лиса всю её накрывает одеялом, целиком усыпанным звёздами: от тоненьких ножек до шеи.
— Тепло и удобно? — беспокоится она, и Нейми кивает в ответ с сонной улыбкой на губах. — Спокойной ночи, — шёпотом произносит Лиса, дважды целуя дочку в лобик.
Нейми ловит её ладонь, слегка сжимая.
— Спокойной ночи, мамочка.
***
Утро похоже на сплошной хаос, когда вокруг тебя вертятся двое детей. Лиса должна отвести Нейми в душ после завтрака, а также заставить Винтер съесть этот самый завтрак, даже если он получился не таким вкусным, как у Розэ, а, учитывая, что у неё в квартире всего одна ванная, выходит, что целых пятнадцать минут она будет разрываться между двумя детьми, не успевая особо присмотреть за каждым. Настоящий хаос, но ей это нравится. Уж слишком часто в её доме становится очень тихо, а с появлением дочери её апартаменты начинают преображаться, они словно вновь оживают, а компания, в качестве её крестницы, усиливает этот эффект. Ближе к обеду Лиса оставляет девочек, разговаривающих по скайпу с Дженни, на балконе, дабы самой заняться приготовлением ланча. Брюнетке было не так просто позволить детям там играть, однако она понимает, что ни Нейми, ни Винтер не попытаются подойти к краю балкона и ни одна из них не имеет достаточный рост, чтобы упасть с него, поэтому насчет этого она может быть спокойна. Когда Нейми вбегает на кухню, Лиса уже жарит наггетсы. Не самый лучший, по её мнению, выбор для ланча, но на сегодня сойдёт, с морковкой самое то.
— Мамочка, мама говорит, что мы скоро поедем в поход? — спрашивает ребёнок, забираясь на один из кухонных стульев около обеденного стола.
— Ты поедешь, — отвечает Лиса. Она уже привыкла не входить в это «мы», не быть его частью.
— На целую неделю? — вновь интересуется девочка.
— Да, — Лиса выдавливает из себя улыбку. — Ты поедешь в загородный дом. Там будет очень весело.
Она оборачивается, чтобы проверить наггетсы и привести себя в чувства. Хоть Лиса и не лучшая актриса, однако она умеет держать свои эмоции под контролем. «Она говорила об этом с Дженни, «сделка» заключена, вдобавок, у неё есть собственные мотивы находиться вдали от дочери целую неделю», — уже в который раз напоминает себе Лиса, несмотря на то, что после этого чувствует себя полнейшей тварью. Если она не сможет продержаться неделю, то о каком переезде может идти речь?
— Кай, — начинает Нейми. — Мне не нравится Кай, — напоминает она, будто бы не говорит об этом так часто. Напротив. Очень часто. — То, как он смотрит на маму, как-то тупо.
— Нейми, мы так не говорим, — поправляет её Лиса. Она вздыхает. — Я знаю, это трудно. Полюбить кого-то. Но... он хорошо с тобой обращается?
Нейми кивает.
— Ну, наверное.
— Он хоть раз делал тебе что-то плохое?
— Нет. Мне он просто не нравится.
— И это нормально, — Лиса делает глубокий вдох. — Но... слушай, тебе не нужно ненавидеть его только ради меня, понимаешь?
Она поднимает взгляд, нервно закусив губу, словно в чём-то провинилась. Лиса понимает, что Нейми так часто говорит о своей нелюбви к парню Дженни только потому, что, по её мнению, если он ей понравится, то это определенно ранит Лису. Её дочка такая мудрая и потрясающая... Но девушка не может допустить, чтобы эта маленькая четырёхлетняя девочка переживала о таких вещах, которые сама брюнетка предпочитает игнорировать.
— Солнышко, у нас с твоей мамой... не получилось, не сработало, — Лиса выключает плиту и начинает выкладывать наггетсы на тарелку, что дает ей время на обдумывание ответа. Она поворачивается к Нейми, чьи губки уже надулись. — И это нормально, если она нашла кого-то еще, — продолжает брюнетка.
Она даже не знает, верит ли сама своим же словам, но заставляет себя произнести их, ведь, чисто фактически, это правда. Они с Дженни уже друг другу никто. Единственное, что их связывает, — это Нейми. Чувства, полнейший беспорядок в жизни и звонки по пьяни... всё это есть, и всё это правда. И Лиса должна с этим смириться.
— Но ты должна знать, что мы — твои родители, — объясняет она, потому что так и есть. — Кай... он никогда меня не заменит, — говорит Лиса, даже если её демоны в голове шепчут о том, что она не знает об этом наверняка. — Именно это тебя беспокоит?
Нейми кивает, не решаясь поднять на неё взгляд.
— Это не должно тебя волновать. И я не разозлюсь, если он тебе понравится.
— Обещаешь? — спрашивает Нейми. В горле у брюнетки уже стоит ком. Это, конечно же, ранит... ранит, что её дочка сможет привязаться к Каю, но что ранит намного больше, так это то, что её дочка подумала, что Лиса разозлится на неё из-за того, что она будет просто самой собой, прекрасной, вежливой, полной любви маленькой девочкой.
— Обещаю.
— И он не... он не заменит тебя? Никогда? — беспокоится Нейми, смахивая слезы с глаз.
— Никогда, обещаю.
Лиса не может пообещать, что они не поженятся, вновь не создадут семью прям на останках того, что было у неё с Дженни, но она может пообещать, что всегда будет рядом со своей дочкой.
— Нейми! Иди сюда! Куда ты там пропала? — с балкона кричит Винтер.
— В любом случае, он же мальчик, — говорит Нейми, шмыгая носом. — Из него бы вышла ужасная мама.
Девочка убегает обратно на балкон, а одна часть Лисы хочет засмеяться. А другая — не поправляет девочку, сильно боясь того, что однажды Кай может стать её отцом.
***
(2014 год)
Они ходят по барам, после чего помогают друг другу добраться до дома. Даже после окончания школы (прим.: подруга Лекси) продолжает за ней присматривать. Она все еще приезжает к ней каждые выходные, дабы увидеться со своей «почётной младшей сестрёнкой», благо ехать всего около полутора часов. Это именно та дружба, которую она так искала. Это больше, чем просто «пропустить по стаканчику» или «помочь с домашней работой». Это то, чего она так хотела. Они больше не учатся в одном колледже. Кэти была рядом в наихудшие моменты, через которые прошла вместе с ней, даже несмотря на то, что тогда они были едва знакомы, и из этого и получилась их дружба. Лиса помогает Кэти поговорить с отчужденной матерью. Она помогает ей перестать пить. У них схожее чувство юмора, брюнетка проводит несколько выходных, лёжа на диване Кэти и просто умирая от смеха. Она чувствует себя в своей тарелке, чувствует, что принадлежит этому месту. Да, у неё есть друзья, но она бы кому угодно сказала, что Кэти — её лучшая подруга, она практически ей сестра. Когда та пропускает очередные выходные, Лиса ни о чём таком не подозревает. Когда Кэти не отвечает на её звонки и сообщения, в горле начинает формироваться ком. Первобытный страх берёт над ней верх, это словно дежавю. Во вторник к ней поступает звонок. Они нашли её номер в телефоне Кэти и позвонили. «Ограбление пошло не по плану», — вот, что они ей говорят. Какие-то дети пытались угнать её автомобиль, и она дала им отпор. Выстрел. Трагедия. Смерть идёт за ней по пятам. Похороны все одинаковые. Перед глазами всё плывёт, когда вы здесь далеко не первый раз. И Лиса не плачет, когда Кэти начинают опускать в землю. Она самостоятельно заканчивает учебный год, после чего запирается в доме, пропахнувшим смертью и алкоголем. Или же просто ею. Ощущение, словно она предназначена для этого. Возможно, ей нигде нет места. Возможно, лучше отстраниться от всех, держать всех на расстоянии. Она устала пытаться. Правда, от которой она бежала с тринадцати лет, наконец, догнала её. У всего есть конец, поэтому... в чём смысл?
Спустя три месяца, в понедельник, она встречает Дженни Ким и меняет свою точку зрения.
***
Ближе к вечеру Чимин приезжает забрать Винтер. Он приветствует Лису крепким объятием, спрашивает «Как дела?», после чего слушает её небольшой рассказ о работе, пока его дочка собирает вещи. Брюнетка понимает, почему он так сильно ей нравится. Он аккуратен с нею, к слову, и она также знает почему.
— Как... как дела у Розэ? — спрашивает Лиса. — Как ребёнок?
На его лице появляется широкая улыбка, видно, что Чимин еле сдерживает себя, а Лиса... ей знакомо это чувство. Но парень быстро убирает свою радость с лица.
— С ними все отлично, — отвечает отец Винтер.
— Спасибо, Лиса. Это... Я... эм...
— Это нормально, радоваться рядом со мной, — объясняет Лиса, что вгоняет его в ступор. Она не хотела быть такой искренней, но «ходить вокруг да около» было не в её стиле. Пак смущен, поэтому теперь Лиса чувствует себя виноватой.
— Серьёзно... Я действительно счастлива за тебя. С того момента уже столько воды утекло. — Ложь.
— Это мальчик, — говорит Чимин. Ощущение, словно кто-то ударил ей по животу. — Поначалу Розэ не хотела знать пол ребенка, но любопытство взяло верх...
Лиса улыбается... улыбается с легким оттенком печали.
— Поздравляю.
Чимин благодарит её.
— Тебе следует когда-нибудь заглянуть к нам на ужин, — предлагает он. Лиса понимает: это просто знак вежливости. Она редко общалась с Розэ. Розэ всегда была подругой Дженни. Уже в который раз она пытается представить мир, где нет никого, связанного с её бывшей женой, где никто не в курсе их истории.
— Конечно, — соглашается Лиса, но это только для вида. Винтер врывается в гостиную, прерывая неловкую атмосферу, после чего Лиса и Нейми прощаются с гостями.
— Мамочка, можешь расчесать мне волосы? — просит ребёнок, и брюнетка кивает, усаживая её к себе на коленки. В такие моменты, ей нравится близость со своей дочерью. Нейми успокаивает её. Она — бальзам на её избитую жизнью душу. Она — лучшая часть Лисы и лучшая часть её бывшей жены. Ей подходит роль матери. Отдавать кому-то свою нежность и ласку, оберегать — многое из этого ей не пришлось выполнять в процессе взросления, да она никогда и не думала, что придётся, но ей это нравится. Лиса расчесывает дочке волосы. Материнство. Она никогда не будет об этом сожалеть, никогда не будет сожалеть о том, чтобы попробовать снова, даже если это причинит ей адскую боль.
***
(Август 2019 года.)
Сначала появляется ноющая боль в области поясницы. Это странно, ведь всю ночь она спала нормально. Дженни жаловалась, что в комнате было достаточно прохладно (хотя на дворе было лето), поэтому Лиса просто затащила её в свои объятия, прижавшись едва округлившимся животиком к её спине. Она всего лишь на третьем месяце, на пятнадцатой неделе, если быть точным, совершенно не подходящий срок для такой сильной боли в спине. Поэтому она не обращает на это внимание. После чего появляется боль в животе, начинаются спазмы и резкие покалывания, что уже просто невозможно игнорировать. Холодный страх одолевает Лису, и всё, что она хочет сейчас услышать, — это голос Дженни. Возможно, ничего страшного и не произошло, но она напугана. Лиса звонит ей первый раз, затем второй, а после и третий. Она не отвечает. Возможно, именно телефон помогает ей игнорировать боль, потому как, когда она кладет его на место, эта боль убивает её. Она должна дышать через нос, пока волны боли не захлестнули и не утопили её. Когда же она выбирается «наружу», преодолев очередной приступ адской боли, то звонит Дженни. Ей нужна жена. Но ответа нет. Гудки переходят на голосовой сообщение, словно телефон Дженни выключен. Она звонит следующему человеку, которому она доверяет. Она отвечает после второго гудка.
— Ирэн?!
— Лиса, всё в порядке?
— Ирэн, Джен не отвечает и...
— Что-то случилось? Лиса, что случилось? Что-то с ребёнком?
— Ирэн, пожалуйста, поторопись, — всхлипывает она. — Мне больно.
После этого происходящее меняется смутными вспышками. Ирэн приезжает домой раньше скорой, и они добираются до больницы за рекордное время. Она не помнит поездку, только лишь контролируемое Ирэн дыхание. Вдох. Выдох. Свет от проезжающих автомобилей отражается на окне машины. Яркое красное пятно на переднем сидении, Лиса даже не заметила, когда у неё началось кровотечение. Ирэн поддерживает её, пока они не помещают её в кресло-коляску.
— Мне очень жаль, мы ничего не смогли сделать, — с сожалением произносит доктор отделения скорой помощи. Они помещают её в палату. Ирэн сидит рядом с ней, держа за руку, хотя Лиса даже не чувствует этого... также, как и боль, печаль и холод. Она перестала чувствовать что-либо. Всё онемело. Но когда заходит Дженни, она ломается.
***
Странный шум пробуждает её. Большую часть жизни Лиса вставала по будильнику, после чего она стала чувствительна к каждому шороху в доме, но звук открывающихся ящиков комода — совсем не то, что она ожидала услышать. Она поворачивается к источнику шума и находит Нейми, пытающуюся вытащить футболку, лежащую на самом дне нижнего отдела.
— Малышка, что ты делаешь? — спрашивает она, а ребёнок подпрыгивает, поворачивается к ней со взглядом перепуганного светом фар оленя, готового в любую секунду выскочить из комнаты. Лиса встаёт с кровати. — Нейми? — произносит она нежным голосом, прежде чем войти в комнату дочери. — Эй, что ты делаешь? Всё в порядке?
Всхлипывания под одеялом явно говорят, что нет. Лиса забирается на кровать и с облегчением вздыхает, когда Нейми быстро выбирается из-под одеяла и обнимает её.
— Что случилось? — беспокоится Лиса, аккуратно поглаживая ей спину. У Нейми иногда бывают такие дни, когда она с самого утра ходит уставшая и ворчливая и её легко довести до слёз, чаще всего такое происходит после кошмаров.
— Я... тела... ю... болок... — слышится приглушенный голосок её дочери, прижавшейся к её шее.
— Что? — спрашивает Лиса, после чего ребёнок отстраняется, вытирая слёзы со своих щёчек.
— Я хотела взять одну из твоих футболок. Для поездки. Они пахнут тобой. Я хотела взять лишь одну, — признается Нейми. — Прости.
Сердце Лисы непроизвольно сжимается.
— Тебе не за что извиняться, — отвечает она, понимая, что слезы, возможно, застанут её врасплох. — Но ты же знаешь, что это всего лишь на неделю, — успокаивает Лиса, ложась вместе с дочкой на подушки. — Ты не успеешь соскучиться, у тебя не хватит на это времени. Нейми не отвечает. — Мы будем разговаривать каждый день, — добавляет она.
— Обещаешь? — жалобно произносит ребёнок, но не стоит пока этого делать, ведь она не знает наверняка, будет ли там ловить сигнал, хотя она может договориться об этом с Дженни.
— Обещаю. — Похоже, Нейми этот ответ устраивает, но её губки всё равно остаются надутыми. — Ты всё еще можешь взять у меня футболку, если хочешь, — добавляет она, и в ответ девочка кивает с улыбкой на лице.
— Обнимашки? — просит малышка, и Лиса так рада, что её дочка еще такая маленькая и не выросла из таких «телячьих нежностей». Она улыбается, затаскивая своё сокровище в объятия и осыпая её поцелуями, на что Нейми лишь начинает хихикать. Лиса нежно проводит большим пальцем по лбу и щёчкам малышки. Её дочка улыбается, и на её щечках и подбородке, который очень схож с подбородком Дженни, появляются ямочки. Улыбка исчезает, ребенок слегка хмурится. И только сейчас Лиса осознает, как же быстро выросла её дочка. Только вот выражение эмоций осталось тем же, что и было в младенческом возрасте. Она — лучшее, что случалось с Лисой за всю её жизнь.
— Тебе грустно, мамочка? — беспокоится Нейми, бегая пальчиками по щеке брюнетки. Лиса качает головой и целует дочку в лобик.
— Нет, я просто невероятно счастлива, что ты — моя дочь.
Нейми улыбается, её язык слегка высовывается из дырочки, на месте которой скоро должен появиться коренной зуб.
— И я счастлива, что ты — моя мамочка.