5
— Хочешь сегодня поужинать? — спрашивает Бэм, и на заднем плане слышатся звонкие детские голоса. Бряканье кастрюль, заливистый смех ребятишек — такого шума в этом доме еще никогда не было.
— Нет, не сегодня, — отказывается Лиса. — Я занята.— Все совсем не так, но у нее слишком странные отношения с Бэмом и Минни в последнее время. Они подружились, когда она и Дженни только-только начали встречаться, и, в свою очередь, брюнетка встретила Минни, когда та начала встречаться с Бэмом. Лиса к тому же поймала букет на их свадьбе, хотя они с Дженни уже были помолвлены. Позже Минни начала называть эти цветы «технически безошибочными», ведь они всё же женились. Она — хороший человек, они оба — прекрасные люди, её друзья. Их двое сыновей зовут её «тетя Лиса». Но иногда она чувствует себя не в своей тарелке в их теплом и счастливом доме. Лиса не забыла, что Бэм, в первую очередь, — друг Дженни, которая провела с ним все свое детство, поэтому как бы он хорошо к ней не относился, её всегда будет омрачать этот факт. Кроме того, Лиса понимает, что её пригласили только потому, что без Нейми она останется совсем одна. Только так брюнетка осознает, что он, должно быть, разговаривал с Дженни, иначе бы Нейми была сейчас с ней, не поменяй они расписание. Её сердце сжимается от одной только мысли, что шатенка всего лишь жалеет её и просит своего друга пригласить её бывшую жену на ужин, чувствуя, что та останется совсем одна.
— Много работы? — беспокоится Бэм, вырывая Лису из собственных размышлений.
— Да, сам ведь понимаешь, как все устроено.
— Вообще-то, нет. Никто не работает так усердно, как ты, Лис.
Она натянуто улыбается. Он прав: её личный психолог, не раздумывая, назвал бы её расписание нездоровым, доведенным до автоматизма, но Бэм просто попытался поддеть её, с трудом скрывая беспокойство в голосе. Лиса поладила с Бэмом в ту же минуту, что они встретились. Он бы мог поладить даже с ее подругой, глядя вместе с ней различные спортивные игры по телеку, пока Дженни пересдавала экзамены. Даже сейчас он время от времени звонит ей. Но у Лисы не было настроения для походов куда-либо, поэтому, в конце концов, парень перестал спрашивать. Но она не прочь сходить куда-нибудь прямо сейчас, нет, не на ужин, а, например, в бар, пропустить пару бокальчиков, как в старые добрые времена. Она хочет рассказать ему о предложении на работу, хочет поведать об этом хоть кому-нибудь. Но, если она сообщит ему, то Бэм, возможно, расскажет Дженни... и по какой-то причине Лисе кажется, что это ограничит её возможности. Ей кажется, словно она должна сообщить об этом и уехать. Или остаться. Но оба варианта пугают.
— Папочка! — она слышит тоненький голосок мальчика на том конце провода, когда Бэм отвечает на звонок. Это, должно быть, Майк, их младший сын. Ему всего лишь три года. А их старший, Джей, родился в один год с Нейми, но он январьский и ему четыре с половиной. Они с Дженни любили с ним все время нянчиться, готовясь стать родителями.
— Сейчас вернусь, — говорит Бэм.
— Я не хочу тебя задерживать, — отвечает Лиса. — Передай от меня «Привет» детям и жене, хорошо?
— У тебя всё в порядке?
— Да, я просто устала.
— Не усердствуй так, ладно?
— Не у меня здесь скоро седина в волосах, Бэм.
— Она будет придавать мне харизму, ясно?
Она смеется, и на душе так хорошо. Такое случается не часто, когда дочки нет рядом. — Береги себя, Лиса. Брюнетка кивает, даже если он на нее не смотрит. Она пытается.
***
(4 июля 2019 года.)
Лиса наблюдает за тем, как Дженни собирается на работу. Её взгляд бродит по телу жены, натягивающую на себя светло-голубой топик. Белое пальто лежит на спинке дивана в гостиной, ожидая момента, когда шатенка наденет его. Лиса погладила его прошлой ночью и оставила в той комнате. Дженни ловит её взгляд на себе и подмигивает в ответ. Лисе чертовски нравится знакомство с этими новыми ощущениями: лежать в постели ранним утром в объятиях дочки и наблюдать, как жена собирается на работу, — все это привносит такое спокойствие. У Нейми, как и у Лисы, сегодня выходной день. Хотя и у хирургов не такой уж и загруженный день, но все же брюнетке с дочкой придется какое-то время развлекаться самим, пока Дженни будет на работе. После чего, днем, они втроем поедут к Ирэн на пикник, а вечером будут смотреть фильм. Весь день должен пройти идеально. Можно сказать, он уже так начинается: Нейми по привычке просыпается рано и сразу же бежит в постель к своим мамочкам, желая вновь заснуть в их объятиях. И сейчас Лисе приходится привыкать к рутинным вещам Дженни, ведь обычно у нее хватает времени только на мимолетный поцелуй и прощание, прежде чем уйти на работу. Но сегодня ей некуда торопиться, поэтому она и наблюдает, как Дженни стоит напротив зеркала и прихорашивается. После нанесения макияжа Ким присаживается на краешек постели и надевает свои черные туфли.
— У меня что-то на лице? — слегка улыбаясь, интересуется она.
— Нет, — отвечает брюнетка. — Я просто никогда не видела тебя такой.
— Какой? — с улыбкой на лице спрашивает шатенка. — Собирающейся на работу?
— Мгм, — кивая, мычит Лиса. — Ты прекрасно выглядишь. Готовая идти и спасать жизни других. Мне все же нужно просыпаться раньше, чтобы почаще видеть тебя такой.
— Ты и так просыпаешься в полшестого каждое утро, Лис, — упрекает её жена.
— Это стоит того, — мурлычет брюнетка. Дженни же качает головой, и Лисе так приятно видеть её порозовевшие от смущения щечки.
— Прекрати так себя вести, мне же нужно идти на работу, — молит шатенка, наклоняясь к жене.
— Я люблю тебя.
— А я тебя сильнее, — отвечает Лиса, слегка протягивая к Дженни свои пухлые губы, дабы получить от нее еще один поцелуй. Шатенка смеется над стоном жены, когда ей пришлось отстраниться, и целует Нейми в лобик.
— Я люблю тебя, — шепчет Дженни малышке. И что-то похожее на «я тоже, мамочка» слетает с губ ребенка, а после она уютно закутывается под одеяло и крепко засыпает. Лиса смеется.
— И, — добавляет шатенка, зарываясь ладонью под футболку жены. Щекотно. — Я люблю тебя. — Её губы нежно касаются нижней части животика Лисы.
Пока еще не совсем заметно, только небольшое уплотнение под кожей, но тепло все же растекается по всему телу брюнетки. Дженни поднимает взгляд на Лису, ласково целует тыльную сторону её ладони, прощается и выходит за дверь. Брюнетка прижимает малышку к себе, укутывая её в свои объятия, и засыпает. Ей снится солнечный свет.
***
Она рано покидает офис, дабы забрать Нейми из академии танцев. (Или, как говорит Намджун: «Уходит с работы вместе со всеми.».) Место, где занимается её малышка, расположено неподалеку от фирмы, поэтому Лисе требуется не более двух минут, чтобы добраться туда. Ей едва удается отойти от машины, как вдруг слышится громкий голосок её дочурки: «Мамочка!» — кричит Нейми, подбегая к брюнетке, все быстрее и быстрее перебирая своими тоненькими ножками. Лиса улыбается.
Она ловит её и берёт к себе на ручки, по инерции слегка отшатываясь назад.
— Ох, малышка, я так скучала, — шепчет она Нейми, чьи ручки крепко обнимают её за шею. В этот раз девочка не отвечает «я тоже по тебе скучала», что одновременно и ранит, и радует брюнетку. Вся жизнь её дочурки только и состоит из прощаний с одной из них, дабы остаться с другой, и, в каком-то смысле, ребенку нужно привыкнуть к этому. Справедливо ли заставлять её привыкнуть к чему-то похуже?
— Сегодня было весело? — интересуется Лиса, после чего малышка отстраняется и кивает.
— У меня получилось выполнить двойной пируэт!
— Серьёзно? — усмехается брюнетка восторгу Нейми.
— Я наконец-то это сделала. Мама видела.
От упоминания Дженни брюнетка оглядела холл академии; несколько мамочек с их детьми болтали между собой, стоя на лестнице.
— Мама уже уехала? — это уже вошло в привычку. Уроки танцев уже давно стали для них чем-то наподобие буфера, дабы отвлечь Нейми от их расставания. Впоследствии эти занятия и превратились в самое подходящее место для передачи ребенка друг другу. Блядская почтовая коробка для малышки.
— Нет, — отвечает Нейми. — Она вон там, разговаривает с моим учителем. — Нейми спускается на землю и начинает тащить Лису за руку, ведя её к Дженни. — Ну, давай, тебе тоже нужно с ней поговорить. Спроси её о моем пируэте! Мамочка, пойдём. Мисс Луна вон там.
Лиса слепо следует за своей малышкой.
***
(15 мая 2020 года.)
— Мамочка?
— Что ты хотела?
— А когда развод закончится?
Эти слова выбивают Лису из колеи. Она неосознанно крепче сжимает руль. Брюнетка не может произнести это слово вслух, хотя они с Дженни и разъехались уже три месяца назад. Похоже, это конец. Конец их семейной жизни, но часть неё всё ещё не может в это поверить.
— От кого ты услышала это слово?
— От мамы. Она сказала, что вы сейчас в разводе, но мне не нравится это, так когда он закончится?
И вновь появляется это неприятное чувство, чувство злости на Дженни за то, что она разговаривает с их ребенком о тех вещах, о которых, по мнению Лисы, ей еще рано слушать. Брюнетка не может все время быть рядом со своей малышкой, в чем полностью винит саму же себя, но сейчас ей хочется как-то исправить сложившуюся ситуацию, но... Дженни не позволит ей. Лиса понимает: нет ни единого шанса вернуть все обратно, стать вновь самими собой. И это правда, но... она не имеет понятия, как с этим дальше жить. Брюнетка все еще не прочла бумаги о разводе... Она никогда бы не сказала об этом своей дочери, не предупредив жену. Так почему же Дженни...
— Мамочка.
— Я слышу тебя, солнышко. Это... это все проблемы взрослых, хорошо. Мне нужно поговорить об этом с твоей мамой, — с чувством отвращения к себе произносит брюнетка. — Ладно?
— Ну, наверное.
Лиса глядит на неё через зеркало заднего вида: выражение личика малышки совершенно не соответствует пестрой и весёлой картинке на её футболке.
— Мне не следовало спрашивать? — беспокоится Нейми, приподнимая свои маленькие бровки. И, Господи, Лиса никогда не хотела, чтобы её ребенок переживал, стоило ли рассказывать одной маме про жизнь другой.
— Нет, ты всегда можешь спросить меня о чём угодно. — Они останавливаются на красный свет, и брюнетка оборачивается через плечо, дабы взглянуть на дочурку. — Хорошо?
— Хорошо.
— Ну, что, рада предстоящему уроку танцев? Нейми кивает, но все еще неуверенно. — Помнишь, что выучила на прошлом занятии?
Как и предполагала брюнетка, девочка тут же начинает рассказ о своем последнем уроке. На душе кошки скребутся — она специально отвлекла дочь, вместо того, чтобы вполне вдумчиво ответить на её вопросы, хотя сама мысль о разводе настолько сыра и необдуманна, что даже её мозг всё ещё не может до конца воспринять эту информацию. Она не хочет затаскивать свою дочь в пучину неопределенности, в которой сама же и утопает.
***
— Мисс Манобан? — приветствует её Луна, однако Лиса смотрит лишь на Дженни. Но в момент, когда шатенка поднимает на неё взгляд, Лалиса опускает свой. Это длится всего лишь секунду, но все равно заставляет брюнетку почувствовать себя неловко. Все же ей стоит овладеть искусством беззаботного поведения рядом со своей бывшей женой.
— У Нейми уже вполне умело получается выполнять жете*, — говорит учитель, а Лиса кивает и улыбается, как, впрочем она и должна.
— Всего на несколько сантиметров от пола, да? — обращается Луна к Нейми. (Прим.: жете — термин в классическом танце, обозначающий движение с броском ноги (прыжковое па).
Малышка кивает, радостно прыгая на носочках, но, прежде чем ей удается что-то ответить, кто-то зовет её с лестницы академии, и девочка тут же со всех ног бежит встречать Винтер. Нейми пока что не умеет вежливо заканчивать разговоры. Иногда. Хоть иногда они с Лисой в чем-то похожи. — Мисс Манобан...
— Прошу, зовите меня «Лиса».
— Лиса, я вот только что рассказывала мисс Ким о ежегодном сольном концерте по случаю окончания учебного года.
— Нейми танцует в этом году, — объясняет Дженни с легкой улыбкой на лице.
— Серьёзно? — удивленно спрашивает Лиса, а Луна кивает в ответ. На лице брюнетки та же улыбка, что и на лице её бывшей жены. Они смотрят друг на друга — это один из тех моментов, что понятен только им, ведь даже несмотря на сложившуюся ситуацию и все, что произошло между ними, у них все еще есть общий ребенок. Никто не будет гордиться их дочерью так, как гордятся они.
— Она так усердно тренировалась, что я подумала, ей стоит выйти на сцену в этом году, — говорит учитель. — Еще немного практики, и она, возможно, сможет поучаствовать в соревнованиях. Но давайте не будем забегать вперед. Перед этим я рассказывала мисс Ким о билетах на концерт. Обычно мы даем их родителям маленьких учеников. Я знаю, как крошечные ручки обычно теряют всякие вещи или пачкают их, — Луна подмигивает.
Вот почему Лиса выбрала именно эту академию — не только потому, что здесь учится Винтер, но и из-за того, что Луна — руководитель — всегда так добра.
— У нас есть десять билетов на каждого ребенка, так что... вам хватит пяти билетов для каждой из вас?
Луна так деликатна: она не стала поднимать тему развода, баламутя всю воду и ставя их в неловкое положение.
— Было бы здорово, спасибо, — благодарит Дженни.
— Замечательно! Сейчас схожу за билетами. — Девушка уходит, и теперь перед Лисой встает сложная задача — поговорить с бывшей женой один на один. Брюнетка все же забирает свои теплые слова по отношению Луны.
— Как...
— Ты...
Лиса улыбается, а Дженни усмехается таким неловким голосом, что обычно происходит, когда она чувствует себя не в своей тарелке. Брюнетка все помнит.
— Ты первая, — просит Дженни.
— Нет, лучше ты.
— Как у тебя дела, Лиса?
— Все хорошо. На работе все в порядке.
Шатенка, отворачиваясь, кивает, что делает и Лиса. Их взгляды обращаются к Нейми, которая болтает с Винтер, сидя на лестнице академии.
— Вообще, я хотела спросить тебя кое о чем, — начинает девушка. — Кай... его родители живут в загородном доме. Мы бы хотели съездить на... в общем, устроить что-то вроде мини-отпуска... и взять вместе с собой Нейми. Я хотела спросить, могу ли я взять её на пять дней, со среды по воскресение.
— Ты уже брала её себе на пару дней больше обычного несколько месяцев назад, — напоминает Лиса.
Она никогда не просила для себя дополнительных дней — не хотела пугать дочку какими-то изменениями в расписании. Это того не стоило... В тот раз брюнетка согласилась из-за Дня Рождения Ирэн. Но ей это не нравится, ей определенно не нравится идея того, что ее малышка поедет на... что? На блядское лесное приключение? С Каем, мать его, Чонином.
— Лиса, не усложняй.
— Я и не усложняю. Но мы же для чего-то составляли расписание.
— Ты тоже могла попросить меня еще несколько дней. Я бы не отказала. Но ты не спрашивала.
Лиса поднимает взгляд на бывшую жену. Ей так и хочется ответить «нет», это же её полноправное время, иначе она обеспечит Нейми — и себе — очередную разлуку, длящуюся на несколько дней больше, для того, чтобы Дженни и её парень удачно провели время. Но потом она вспоминает то письмо и слова Айрин, и возможность...
— Ладно, — отвечает брюнетка.
— Ладно?
— Да, ты можешь взять с собой Нейми до выходных. — Так больно говорить следующие слова: — Хочешь оставить её у себя и на понедельник со вторником?
Лиса чувствует озадаченность во взгляде шатенки.
— Ты серьёзно?
— Да, мне кажется, будет удобно взять её на всю неделю. — Лисе нужно проверить: получится ли у неё продержаться все это время. Какая же она эгоистка... Ей противно от самой себя — уже только из-за того, что она допустила такому случиться, позволила себе провести этот эксперимент, но часть её все же хочет знать. — Вдобавок... школа у нее начинается через несколько недель, должно быть, это пойдет ей на пользу.
— Оу, что ж... это было бы просто замечательно, Лиса, — Дженни приостанавливается, ожидая поймать бывшую жену на лжи. — Спасибо. Я... я спрошу об этом у Кая, но, думаю, он будет только рад, так что ты можешь позвонить...
— Я поняла, Дженни. — В горле стоит ком, ком, причиняющий боль. — Повеселитесь.
— Хорошо.
Дженни смотрит на нее в недоумении. Но перекинуться парой ласковых они не успели — Нейми подбегает к Лисе, крепко обнимая её за талию, прижимаясь личиком к ее животу. Винтер стоит недалеко позади нее и коротко здоровается с мамой подружки.
— Здравствуйте, тетя Лиса. Брюнетка не успевает сказать и пары слов дочке Чимина — её малышка начинает тянуть её за футболку.
— Мамочка, а можно Винтер останется сегодня у нас на ночь? Ну, пожалуйста?
Лиса смеется на выражение лица дочери, ведь Нейми и так знает, что мама все равно согласится. Брюнетка ценит такое поведение малышки, более того, она любит всю эту театральщину.
— Ну, даже не знаю... — произносит она, притворяясь задумчивой. Нейми хнычет, а Дженни смеется на такую реакцию дочки (Лиса слышит это, но не поднимает взгляд). — А её родители в курсе?
— Ага, я уже позвонила папе, — быстро добавляет Винтер.
— Тогда все хорошо, — отвечает брюнетка, и Нейми радостно смеется.
— Мамочка, а когда у меня появится сотовый телефон? — спрашивает малышка.
О, нет, так легко она на это не купится.
— В средней школе, — утверждает девушка.
— Но, мамочка...
Лиса берет сумку, не обращая внимания на жалобы дочери.
— Иди, попрощайся с мамой, — просит брюнетка, кивая Дженни, которая все это время молча наблюдала за ними. Она уже достаточно себя проявила. Нейми уже хорошо освоила маленькую хитрость — просить правильные вещи у подходящей матери, все зависит от того, у какой из них она останется. И у Лисы тоже было такое «умение», ведь родители тоже находились в разводе с самого её детства. И как бы ей хотелось, чтобы у дочери такого не было, однако... именно это и произошло. Нейми прощается с Дженни, обнимая и быстро целуя ее в щечку (брюнетка замечает некое разочарование на лице бывшей жены), а после ведет Винтер к машине своей мамы. Лиса ненавидит себя за то, что она получает от этого удовольствие.
***
Облегчение — вот, что испытывает Дженни, когда ее бывшая жена уезжает к себе домой. Однако это ощущение омрачается чувством стыда, появившимся из-за такой реакции. Два дня. Целых два дня она чувствовала себя неуютно — боль так и не ушла. Но Дженни не могла с этим ничего поделать, как-то узнать причину недомогания, ведь все её время было отдано работе и своему четырехлетнему ребенку. Страх, конечно же, тут было место и страху. Она садится в машину, мысленно благодаря небеса за то, что на парковке не так много людей. Шатенка мгновенно хватается за грудь, ощущая в ней странные покалывания, приносящие неимоверную боль. Вот он, источник её страха. В последний раз такое было, когда она была беременна Нейми. Это первое, что приходит ей в голову, опережая другие, более пугающие варианты. Она же доктор, она, как никто другой, должна понимать, что боль не всегда спровоцирована раком груди. Должно быть, во всем виноваты месячные, но... они никогда так не влияли на ее организм. Такое уже было. Это произошло за день до того, как ей нужно было, согласно специальному расписанию, сделать тест на беременность. Она не рассказала об этом Лисе, ведь, по сути, не о чем было и рассказывать, но где-то в глубине души она знала, чувствовала, что тест будет положительным. Такого бы не случилось, если бы... но ощущения те же. Её охватывает паника. Она и Кай... только дважды. Но они предохранялись, Дженни настояла на этом. Она — разведенная мать, она не может... она не может завести ребенка. Дженни спешно проводит ладонью по волосам. Месячные должны начаться на следующей неделе. Возможно, ничего и не случилось. Ей нужно мыслить логически. Но шатенка определенно не может так долго ждать. Она думала об этом в течение двух дней, преимущественно пытаясь игнорировать всякие тревожные мысли. Теперь же ей стоит абстрагироваться от появляющегося страха, развеять сомнения. Это пугает её, ведь если все окажется правдой... Что же ей тогда делать? Это будет так жестоко, они с Лисой... и сейчас, возможно, она... но это же не так. Она просто раздувает из мухи слона, не зная точного результата. По логике, Дженни это понимает. Но сейчас ей управляют эмоции. Что-то не так, что-то определенно не так, в теле странные ощущения, и шатенка чувствует себя потерянной. Вчера Нейми обняла её — Дженни лишь резко смогла втянуть в себя воздух, пытаясь не крикнуть от дикой боли в груди. А с очень проницательным семилетним ребенком, следящим за любым её действием, девушка так и не смогла купить именно то, что ей было нужно.
Дженни поворачивает ключ зажигания.
***
(21 мая 2019 года.)
Лиса сидит на крышке унитаза. В ванной — мертвая тишина, раздражающе пронзающая шатенку насквозь. Тишина, давящая на них обеих. Нерушимая тишина, будто бы слова, сказанные вслух, изменят результат теста на совершенно противоположный желаемому. Это звучит глупо, до безумия глупо, Дженни это понимает, поэтому забирается на коленки к своей жене, дабы снять напряжение, воцарившееся в этой маленькой комнатке. Это срабатывает — Лиса мгновенно расслабляется в её руках, обнимая её в ответ. Брюнетка улыбается, но лишь слегка. Дженни обожает такие моменты: её улыбку, взгляд — всё, по чему она начинает скучать в ту же секунду исчезновения этих вещей.
— Три минуты, — шепчет шатенка, хотя Лиса это и так знает. Они уже не первый раз проходят через это, более того, Дженни уже не впервой находится по ту сторону от процедуры. Это уже пятая попытка брюнетки зачать ребенка, и что-то подсказывает, на сей раз все должно сработать. Но этого не происходит. Каждый начавшийся цикл приносит за собой разочарование, даже если Лиса напрямую не говорит об этом. Не говорит о том, как же все тяжело... иначе, чем у её жены. Она ничего не имеет против того, чтобы продолжить, даже сама вводит в себя сперму, ведь Дженни резко становится брезгливой, когда что-то вроде этого касается её семьи. У шатенки ушло три попытки для того, чтобы зачать ребенка, поэтому после третьего раза Лиса думала, что всё наконец-таки получится, но... этому не суждено было случиться ни на этой попытке, ни на следующей. Это даже немного смешно: результат всех их усилий оглашается после трехминутного ожидания в ванной, когда они сидят на унитазе, обнимая друг друга. Они так сильно этого хотят.
— А Нейми...
— Она смотрит телевизор, — тихо произносит Дженни, нежно потирая затылок своей жены и приглаживая пальчиками её брови. Это определенно отвлекает Лису, ведь в ответ она не начинает читать шатенке нотации о том, что их двухлетний ребенок слишком много времени проводит около телевизора.
— Не хмурься, иначе молоко прокиснет.
Лиса хмурится еще сильнее.
— Мы еще не знаем, беременна я или нет, и даже если это так, то прошло всего две недели, у тебя не было молока на таком сроке.
Дженни вздыхает.
— Я лишь пыталась тебя рассмешить, малыш, — отвечает шатенка, а Лиса поднимает взгляд на улыбающуюся жену и прижимается лбом к её груди. Дженни аккуратно потирает её плечи. Она понимает, что это слишком нервный процесс, ведь сама через это когда-то прошла. Но её стресс и стресс Лисы значительно отличаются друг от друга. Для Дженни самое то: смеяться, ждать и кушать, а для брюнетки же — беспокоиться, кусать ногти, ходить из стороны в сторону и попросту забыть о еде.
— Сколько уже прошло? — беспокоится Лиса, согревая своим теплым дыханием грудь блондинки.
— Вполне достаточно, — отвечает Дженни. Брюнетка застывает, но её жена легонько берет её лицо в свои ладони. — Эй, что бы не показал этот тест, я люблю тебя, слышишь? И мы можем продолжать пытаться. Но если ты устала, то можем сделать перерыв...
— Но с каждым разом шансов меньше, — возражает Лиса, но Дженни лишь качает головой.
— Мы все равно можем сделать перерыв, — настаивает шатенка.
До похода к гинекологу Лиса как-то не задумывалась о важности первородки, да ещё и способом эко, сейчас ей только двадцать два года. Дженни забеременела Нейми в двадцать лет, у нее не было ощущения, что первая беременность трудно даётся. — Или посмотреть другие варианты зачатия, — успокаивает она. — Что бы не произошло, все будет в порядке.
Дженни ждет, пока Лиса кивнет, пока поцелует её в шею и не расслабится в её объятиях, превратившись в нежное чудо. Она ждет момента, когда они обе забудут о стрессе, накопившемся за эту пару недель, и о четырех предыдущих попытках зачать ребенка. Брюнетка отстраняется, натянуто улыбаясь своей жене. Дженни обожает такую перемену в её настроении. Взволнованность. Нервозность. Она же ничего не забыла?
— Вместе? — спрашивает Лиса.
Дженни кивает. Они одновременно смотрят на результат.
***
«Не беременна».
Дженни читает результат теста на беременность и с облегчением вздыхает, словно ожидание длилось не два дня, а несколько томительных недель. Она хотела бы сдать еще и кровь на анализ завтра на работе, дабы точно удостоверится в результате, но тест уже дал ей желанное спокойствие. Горький смех едва не слетает с её губ, ведь два года назад она со своей женой сидела в этой же самой ванне, находясь практически в той же ситуации, но эмоции и ощущения были совершенно другими. Сейчас все по-другому. (Например, во времена колледжа факт о том, что они не могли завести ребенка, только радовал, а после их свадьбы, наоборот, расстраивал, сжимал сердце, заставляя его слегка покалывать.) Так несправедливо, что всё, связанное с Лисой, должно быть сложным. Дженни выбрасывает тест, вместе с которым испаряется и облегчение, появившееся только несколько секунд назад. Раз она не беременна, пришло время успокоиться. Но как бы не так. Она же доктор и понимает, всему есть причина. Наиболее вероятной можно назвать месячные, но, как уже известно, они никогда не оказывали такого влияния на её организм. Список вариантов резко сокращается, когда Дженни снимает одежду, намереваясь принять душ. Она надеется избавиться от другой возможной причины, самой ужасающей причины. На самом деле, то, что наводит на неё страх, пугает её до чертиков. Почему она раньше этого не замечала? Два дня назад в душе Дженни резко почувствовала какие-то изменения, но их причину так и не обнаружила. Сейчас же, находясь под теплыми струями воды, её пальцы могут нащупать что-то твердое, опухшее под кожей левой груди. И не ноет, это причиняет ужасную боль. В какой-то момент, находясь в состоянии шока, шатенка оборачивается, дабы позвать Лису. Но останавливает себя, не успев произнести даже первый звук — «Л», поэтому имя бывшей жены так и не слетает с её губ. Её здесь нет. Лиса уже порядочное время не заходила в этот дом. Но инстинкт поиска помощи, поддержки у брюнетки сформировался у Дженни уже довольно давно, поэтому в такие моменты её сердце срабатывает быстрее мозга, обгоняет его. Это только её проблема, ни чья другая. Она напугана. И это тоже никого не волнует. Розэ беременна, поэтому Дженни не хочет беспокоить её по всяким пустякам. Джису сейчас в командировке. Шатенка позвонила бы им, лишь бы только услышать дружелюбное: «Возможно, у тебя ничего и нет». Она жаждет услышать такое от близкого человека, кому она целиком и полностью доверяет. Да хоть от кого-нибудь.
***
(17 ноября 2019 года.)
«Какой черт её дернул прийти сюда?» — думает Дженни, сидя в кабинете психолога. Она знала: Лисе сразу не понравилась эта затея. Её жена никогда красноречиво не отзывалась о своем самочувствии, о том, что творится у нее на душе, поэтому Дженни была в растерянности. И поход к терапевту казался единственным не использованным ранее вариантом. Если они самостоятельно не могут исправить свои проблемы, им явно нужна чья-то помощь. Это возымело бы на них хоть какой-то положительный эффект. Дженни верила в это.
Но смотря на то, как Лиса саркастично отвечает на вопросы, отворачивается и от неё, и от терапевта, шатенка начинает терять уверенность в принятом ранее решении. На глаза наворачиваются слёзы. Но от чего же? От ощущения некой отдаленности между ней и её женой, от полной незаинтересованности Лисы в беседе с психологом или же от вопросов, задаваемых ей?
— Итак, Дженни, что привело вас сюда?
Шатенка могла бы ответить как угодно, но лишь один вариант кажется ей наиболее правдивым, им можно описать всё, через что она прошла за прошедшие кошмарные три месяца.
— Я хочу, чтобы моя жена вернулась, — отвечает Ким, пожимая плечами. Ведь так и есть.
— Что Вы имели в виду, когда сказали, что хотите возвращения Вашей жены? Лиса сидит рядом с Вами.
— Мы больше не разговариваем друг с другом, — тихо произносит Дженни. Они привыкли рассказывать друг другу за ужином, как прошел их день, они привыкли разговаривать, смотря параллельно телевизор, и было без разницы, что там показывали, ведь их рассказы друг другу были куда важнее и интереснее. Она звонила Лисе на работу только лишь за тем, чтобы услышать её голос. Дженни воспринимала эти крошечные моменты, их своеобразное взаимодействие как должное, а теперь она сделала бы все что угодно, дабы вернуть все обратно, возобновить их легкое общение.
— Мы едва смотрим друг на друга, — объясняет она. — Пропало ощущение «нас», я чувствую, что «нас» больше нет. Вот что по-настоящему пугает.
Вот что ужасает до мозга костей — они... возможно, они и выберутся из этой кучи проблем, но... уже не вместе. Они так много всего потеряли, они не могут потерять друг друга. Дженни охватывает необъяснимая дрожь прямо во время сеанса. Все шло вполне спокойно, терапевт задавал лишь поверхностные вопросы, но лишь до тех пор, пока женщина не подняла болезненную тему, тему, которой так боялась шатенка. Лиса встает и уходит еще до того, как психолог успевает произнести слово «выкидыш» вслух. Дженни в недоумении смотрит на опустевшее место рядом с собой, а после извиняется и выходит, следуя за своей женой. Она находит её в уборной — Лиса умывает лицо холодной водой. У нее такой беззащитный вид, Дженни чувствует это по её коже, по её стиснутым скулам. Она страшно переживает. У неё и в мыслях не было как-то навредить ей или причинить боль.
— Господи, Лиса.
— Я не могу! — восклицает девушка. Её повышенный голос так разнится с тем, что был в последние пару недель, с её безразличным молчанием. Дженни вздрагивает от резкой перемены в тоне брюнетки. Теперь она согласна: это изначально была плохая идея.
— Хорошо. Хорошо, мы уходим. — Она спешно проводит ладонью по волосам. — Только подожди меня, ладно? — умоляет она Лису. — Я предупрежу её.
Она сообщает терапевту об их уходе, игнорируя напоминания о том, что сеанс уже оплачен, поэтому возместить его никак не удастся. Но Дженни сейчас совсем не до денег. Когда она возвращается в уборную, Лисы там уже нет.
***
Дженни выходит из душа в каком-то странном состоянии — все как в тумане. Её ладонь не отрывается от груди, где все еще ощущается что-то... что-то твердое. Рука тянется к телефону, но... она не хочет беспокоить маму. Дженни доверяет Бэму, но... не... она уже взрослая девушка. Она сама может со всем справиться. Ей еще никогда не было так одиноко. Кай... только он и остается. Они встречаются уже около двух месяцев, что стоило ей долгого самобичевания, томительных размышлений, после чего она все-таки приняла его приглашения выпить чашечку кофе, ведь она это заслужила, не так ли? Он ей нравится, Дженни доверяет ему, но... но это совсем не то доверие, что создавалось годами совместной жизни. Шатенка не может позвонить своему парню, только потому, что она напугана чем-то вроде этого. Слишком тяжелая и неподходящая для него информация. Будет очень глупо, если у неё ничего не окажется в итоге. Слишком серьезная проблема для отношений, длящихся всего два месяца. Господи, она даже не может подумать об этом. Рак. А что, если у неё рак? Ту опухоль, что она не заметила... Разве не так начинаются все эти истории? Дженни не просто напугана, она в ужасе. Она — мать четырёхлетнего ребенка, и, как любой здоровый человек, слепо считает, что такие вещи уж точно с ней не произойдут. Она глубоко вздыхает, наполняя легкие свежей порцией кислорода (игнорировать недомогание становится все труднее, когда каждое движение причиняет такую боль), но... она успокаивается. Лишь слегка. Еще ничего не произошло. Возможно, у нее ничего и нет. По всей вероятности, так и есть. По крайней мере, это уже не беременность, как она предполагала ранее. Через неделю или две Дженни наверняка посмеется над всей этой ситуацией. Но сейчас она должна хранить молчание.
***
(17 ноября 2019 года.)
— Да это полнейшая чушь, Дженни! Я тебе и до этого говорила, что это всё херня и нам этого не нужно, но ты все же решила...
— Я хотела помочь нам! Нам нужна помощь!
— От совершенно незнакомого человека?
— Она психолог! — восклицает Дженни. Её окутывает злость, компанию которой вот уже несколько часов составляет беспокойство.
— Мне она не нужна! Нам она не нужна! На эти деньги мы могли бы купить что-нибудь для Нейми...
— Прекрасно, теперь ты будешь винить меня за пустую трату денег...
— Потому что так и есть!
— Заткнись! Ты просто придумываешь для себя оправдания, вместо того, чтобы поговорить со мной, но ты же этого не хочешь... И, вообще, ты сбежала! Взяла и уехала! И я...
— Ты что? — с вызовом спрашивает Лиса, словно это было чем угодно, кроме правды, словно Дженни не беспокоилась за неё.
— Твою мать, Лиса! Я была напугана!
Она провела целый час в том здании, просто пялясь в пол, прежде чем охрана сообщила ей, что Лиса уехала. Она провела целый день, пытаясь разузнать, где её жена. Она беспокоилась. Конечно же, она беспокоилась.
— Ты не отвечала на звонки, — объясняет Дженни, и Лиса поднимает на неё взгляд, прежде чем нанести ответный удар, бьющий в самое сердце.
— Что ж, теперь ты знаешь, каково это.
***
Она открывает шкафчик и достает оттуда снотворное. Дженни редко его принимает, последний раз около двух недель назад. Благодаря таблеткам, время проходит быстрее, а большего шатенке и не нужно в данный момент. Она хочет, чтобы поскорее наступило утро, после чего она сможет позвонить в больницу и записаться на прием. Дженни хочет связаться с Каем и спокойным голосом (именно спокойным) сообщить ему, что Лиса согласна отдать Нейми на целую неделю, ей не нужны лишние вопросы о её самочувствии. Ей никто не нужен. Никто, кроме неё самой. Она хочет крепко обнять свою дочурку, даже если сама малышка не будет понимать причины такого странного поведения своей матери. Уже поздно. Как обычно. Дженни хочет того, что не может заполучить.