4
(Осень 2014 года.)
Она нежно водит пальчиками по спине Дженни. Её кожа прохладная от высохшего пота, лёгкий запах которого развеивается по всей комнате. Хотя, по большей части, спальня пахнет Дженни: наполнена ароматом её волос, тем шампунем, что просто обожает вдыхать Лиса, нежно прижимаясь к её затылку. И этот запах яблока, сводящий с ума... Да, шатенка не так трепетно ухаживает за своими волосами, как Лиса, но причина такого чересчур сильного аромата заключалась совсем не в этом. Просто во время занятия любовью в душе брюнетка после того, как кончила, случайно опрокинула на свою девушку бутылку шампуня. Кожа Дженни благоухает нежным ароматом ванили, а вкус её губ напоминает вишню (всё из-за блеска для губ, который она стырила у Лисы). Вообще, брюнетка обычно ненавидит дерьмовую вентиляционную систему в своей комнате, но сейчас она благодарна всем Богам за её неисправность. Подруга задразнила бы Лису до смерти за то, «что не удержала себя в штанах на третьем свидании». И сейчас уже четвёртый раз, когда они с Дженни были близки, но, как ей кажется, ощущения во время занятий любовью никогда не станут менее захватывающими, чувственными и подавляющими. Если сейчас ей удастся уснуть, то, возможно, она сможет спокойно встать к первой паре, что начинается в восемь утра.
Лиса лежит спиной к двери, на правой стороне кровати, хотя обычно она любит спать на левой, ведь тогда можно спокойно прижаться спиной к стене, осмотреть всю комнату и плавно погрузиться в мир снов. Обычно к ней не заходят незваные гости, что даёт ей чувство спокойствия и умиротворения. Но Дженни ночует здесь впервые, и, конечно, она не знает о некоторых привычках Лисы. Брюнетка никогда и не думала, что сторона кровати будет что-то для неё значить (хотя ни одни её прошлые отношения не доходили до стадии выбора стороны кровати), поэтому Лиса старательно пытается заснуть, но ничего не выходит. Дженни выглядит уставшей и измотанной. Её глаза умиротворенно прикрыты. Ради них Лиса бы наплевала на свой сон и просто наслаждалась бы таким удивительным зрелищем.
— Что не так, малыш? — обеспокоено спрашивает Дженни, слегка открывая свои сонные глаза. Она всегда замечает.
— Ничего, — уверяет её Лиса, проводя пальчиками по обнажённому плечу своей девушки. Это кажется таким правильным, лежать рядом с ней сейчас. Их ноги сплетены, а их тела прижаты. Они дополняют друг друга. Дженни открывает глаза — теперь милые шоколадные полностью обращены к Лисе.
— Точно?
— Просто не могу уснуть, — спокойно отвечает брюнетка, после чего наклоняется и нежно целует девушку в щёчку. Просто потому, что может.
— Ты не устала? — спрашивает Ким, вплетая пальчики в густые тёмные волосы. Лиса чуть ли не стонет от такого милого жеста. — Значит, я не до конца выполнила свою «работу».
Манобан качает головой.
— Просто... обычно я не сплю спиной к комнате, — объясняет она. — Это странно, знаю. Лучше засыпай.
— Нет, расскажи мне, — шатенка открывает глаза шире, пытаясь не заснуть. Смазанная тушь, взъерошенные после секса волосы... Черт, Лису это так возбуждает, что совсем не вовремя.
— Ну, не знаю, — пожимая плечами, признается она. — Такое чувство, словно меня сейчас кто-то схватит.
— Монстр? — дразнит Дженни.
— Нет... Я не знаю.
Брюнетка стыдливо прикрывает глаза, но мгновенно распахивает их, когда чувствует на себе что-то тяжелое, теперь уже такие знакомые изгибы тела Дженни вжимают её в матрац. Шатенка плюхается по другую сторону от Лисы, меняя их местами на этой небольшой кровати.
— Лучше? — тихо спрашивает Дженни.
Лиса прижимается спиной к холодной стене, что невероятно усыпляет, она оглядывает всю тёмную комнату, без каких-либо слепых зон. Более того, ей открывается такой замечательный вид на девушку, в которую она влюблена. Всё просто идеально. Брюнетка кивает, ведь какие-либо слова здесь излишни. Казалось бы, это просто мелочь, какой-то незначительный жест, но за это Дженни нравится ей все больше и больше. Она вроде как любит её. Шатенка прижимается к ней ближе, обвивая рукой её талию и уютно зарываясь носиком в шею девушки. Лиса облегченно вздыхает, когда Дженни ласково целует её чуть выше груди.
— Не волнуйся, детка, я защищу тебя, — шепчет Ким. — Пока я с тобой, тебя никто не тронет.
***
Лиса оставляет обувь возле двери. Следом снимает пиджак, затем футболку, однако от напряжения в плечах не так легко избавиться как от одежды. Сейчас тот редкий случай, когда девушка ощущает не только изнуренность и беспокойство, но и облегчение, ведь вся эта суматоха, наконец, закончилась. Но возникает другой вопрос: «А чем себя занять дальше?». Планирование Дня Рождения Нейми заняло, по меньшей мере, около двух недель. Покупка подарков, украшение дома, поиск рецепта праздничного торта (хотя Лиса все же сдается и просит у Ирэн тот, что обычно использовала Дженни, и который просто обожала дочурка). Другими словами — полное сосредоточение на своей малышке давало брюнетке возможность не задумываться о главных проблемах. Однако сейчас Нейми у Дженни, поэтому у Лисы появилось слишком много свободного времени на то, чтобы посвятить его себе и работе: проверить электронную почту и всё-таки прочитать те письма, что она откладывала «на потом» всю прошлую неделю. Лиса понимает, о чём это говорит. Она узнает название фирмы, Джун невзначай упоминал о ней около года назад, но с того момента, кажется, прошла целая жизнь. Сейчас же она не знает что к чему. «Бей или беги» — такое знакомое со времен колледжа ощущение. Уйди, прежде чем тебя саму оставят позади. Или борись. Хотя сейчас бороться уже не за что. Именно поэтому так и не открытое письмо продолжает пылиться в её прикроватной тумбочке. Лиса решает игнорировать его до следующего дня, и пусть оно до конца изведет её мозг, что вновь приведет к ночным кошмарам. Она слишком устала для приготовления ужина, поэтому просто чистит зубы и ложится спать. Сворачивается калачиком, прижимая коленки к своему проголодавшемуся животу, и накрывает себя одеялом. Ей кровать не велика, брюнетка не хотела покупать хоть что-то, что даже отдаленно напоминало бы ей о «прошлой», женатой жизни. Но постель все же кажется ей огромной, такой же холодной (хотя так и есть на самом деле). Обычно холод помогал ей заснуть, когда она была моложе, но после их совместной жизни с Дженни, в объятиях которой брюнетка засыпала каждую ночь (и частенько к ним присоединялась их малышка), Лисе кажется, что теплее уже не станет. (Шатенка разрушила её.)
Прошло десять минут. Ни в одном глазу, и она идёт за таблетками. Только так удаётся уснуть.
***
(31 октября 2017 года.)
Лиса проводит рукой, ожидая почувствовать тепло рядом с собой... но кровать пуста. Быстрый взгляд на часы. 23:47. Она могла бы перевернуться сейчас на другой бок и вновь погрузиться в сон, но... она не может. Никогда не могла.
Они с Дженни мгновенно вырубились в девять вечера, после того, как уложили свое лохматое и уставшее чудо в кроватку. Весь день девушки провели у Ирэн, после чего отправились вместе с семьей Чимина и Бэма собирать угощения. Спустя час на улице стало слишком холодно для Нейми. Лиса выбирается из постели за несколько минут до окончания первого в жизни дочки Хэллоуина. Быстро заглянув в детскую и поняв, что там никого нет, брюнетка находит Дженни на диване в гостиной. Звук шагов заставляет шатенку поднять голову. Уставший вид улыбающейся жены встречает Лису, для которой такое зрелище — самое сокровенное на свете.
— Хей, — тихо произносит Дженни с некой хрипотцой в голосе, появляющейся обычно после бурных выходных.
— Я тебя разбудила?
Брюнетка качает головой. Она присаживается рядом с Дженни, нежно обнимая её за талию и обращая внимание на ребёнка.
— Наша обезьянка проголодалась? — спрашивает Лиса у шатенки, уютно зарываясь носиком ей в шею. Дженни кивает, стирая большим пальчиком пятнышко чёрной краски с кончика носа малышки. Будучи полностью уставшими для купания своего чада в ванночке, они решили, что для всех будет лучше просто переодеть ребенка и уложить его спать. На Хэллоуин Нейми была обезьянкой, идеальной пухленькой маленькой обезьянкой с нарисованным чёрным носиком. Даже её кроватка была украшена листьями. А они с Дженни были парой пещерных женщин в леопардовом одеянии и с пластиковой костью в волосах. Лиса понятия не имеет, как завтра утром будет распутывать свои локоны.
— Я все еще не могу понять, как у пещерных женщин появилась обезьянка, — бесцеремонно негодует Лиса. Шатенка фыркает. — Обратная эволюция?
— Это не так работает.
— А что, если она не наш ребенок, а... питомец? — Зачем пещерным женщинам заводить обезьянку в качестве питомца?
— Лучше иди спать, — Дженни стряхивает голову жены со своего плеча, изображая испепеляющий и обиженный взгляд. Лиса застенчиво улыбается, ласково целуя её в щёчку. Шатенка, как и всегда, тает от такого нежного жеста и осторожно, не потревожив ребёнка, опирается спиной на брюнетку.
— Солнце, в следующий раз ты выбираешь костюмы на Хэллоуин, — с улыбкой предупреждает Дженни.
— Думаешь, как долго она позволит одевать её, как нам вздумается? — интересуется она у шатенки.
— Когда наша малышка отправит нас самих блуждать по улицам в одних джинсах?
Дженни прикидывается задумчивой. — Не раньше пяти точно. Или семи, если мы сделаем все правильно, — поясняет она. — По крайней мере, я точно не собираюсь в ближайшее время прекращать так одеваться.
Лиса приглушенно усмехается, уткнувшись носиком в плечо Ким. Она слышит, как Нейми с довольным причмокиванием отрывается своими маленькими губками от груди Дженни. Никакого плача. Лиса чуть приподнимается, чтобы взглянуть на дочурку.
— Она закончила? — тихо спрашивает девушка, любуясь спящим чудом на руках жены.
— Пока да, — шепчет Дженни, убирая грудь под растянутую футболку.
— Я уложу её, — отвечает Лиса, аккуратно забирая ребёнка из рук жены. Брюнетка чуть ли дрожала не вся от страха, когда впервые взяла Нейми на руки. Она очень боялась сделать что-то не так: причинить боль или уронить малышку. Однако сейчас нет ничего более привычного, чем это. — Я донесу её до кроватки, иди ложись спать.
— Да?
— Да, возвращайся в спальню, любимая.
Быстро чмокнув друг друга, они расходятся по разным комнатам: Дженни — в спальню, а Лиса — в детскую. То, что шатенка не пошла со своей женой укладывать ребенка, показывает, насколько она устала, ведь обычно они делают это вместе, но Лиса всё понимает. Она тоже валится с ног. К счастью, Нейми не хнычет. После того, как брюнетка кладёт её в кроватку, девочка все еще спит, сморщив свой маленький пухленький ротик, да... грудь Дженни Ким вырубит кого угодно. Лиса в последний момент останавливает себя, прежде чем провести пальчиками по взъерошенным светлым волосикам Нейми. Дженни просто так бы не простила ей, если бы их дочурка проснулась, успокаивать которую пришлось бы снова шатенке. Поэтому Лиса дважды проверяет радио-няню и покидает детскую.
— Она не проснулась? — спрашивает её Дженни, когда брюнетка появляется в дверях спальни.
— Нет. — Она ложится на кровать, сворачиваясь калачиком вокруг жены. Лиса облегченно вздыхает от тепла и нежности, исходящих от Дженни.
— Теперь мы можем поспать, — тихо произносит шатенка сквозь сон. — Звучит офигенно. Обожаю такие моменты.
— Как насчет того, чтобы всё-таки уснуть, а?
— Не умничай, — Дженни глубже зарывается в объятия Лисы, мягко прижимаясь к её шее. — Это первый Хэллоуин нашей малышки, — задумчиво произносит она. — А скоро будет и первый День Благодарения, и первое Рождество.
— Знаю. Время летит. Я все еще не могу поверить, что у нас маленький человечек, спящий в соседней комнате, и он целиком и полностью наш. Она была обезьянкой на Хэллоуин. Возможно, она будет третьей женщиной-президентом.
— Третьей?
— Мне нравится думать, что будет кто-то еще до Нейми.
Дженни усмехается хриплым, низким и усталым голосом, прежде чем оставить влажный поцелуй чуть ниже шеи жены. Лиса нежно проводит рукой по её плечу. Это был все-таки долгий день.
— Ну, — добавляет Лиса, уютно зарываясь головой в подушку. — Ей уже четыре месяца, и она уже что-то умеет делать. Внушает некую перспективу, не находишь? — брюнетка сглатывает, недостаток сна делает её чересчур эмоциональной. — Хей, я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — мягко отвечает Дженни.
— Если б у меня был гарем пещерных женщин, ты бы была моей самой любимой.
— Серьезно?
— Ага, любимицей. Лиса смеётся уставшим от недосыпа голосом. — Спокойной ночи, Джен.
— Сладких снов, моя прекрасная пещерная леди.
***
«Дорогая Лалиса, С превеликим удовольствием сообщаем Вам о предложении на должность старшего коммерческого адвоката по судебным делам в корпорации «Busan Industries». Мы уверены, что Ваш опыт станет преимуществом для нашей компании. Просим ознакомиться с прилагаемым документом, в котором указаны Ваша заработная плата и льготы. Поставьте подпись, где указано галочкой. Мы свяжемся с Вами, как только получим документы о дате начала Вашей работы. С нетерпением ждём возможности поприветствовать Вас в нашей команде!».
Она раз за разом перечитывает всё то же письмо, но его суть от этого не меняется. Лиса почти забыла о предложении работы в «Busan Industries». Тогда был худший период её жизни: последний уик-энд, прежде чем разъехаться с Дженни, как казалось, на благо друг другу. Джун вскользь упоминал о вакантном месте на прибыльную должность, что для неё это было спасательным кругом, побегом из... Господи, ей даже стыдно об этом думать... побегом из собственного дома. В конце концов, корпорация «Busan Industries» находилась в Пусане, в двух с половиной часах езды от Сеула.
Она даже не уверена, чего тогда хотела: отгородиться от всей этой ситуации или же избавиться от места, навевающего плохие воспоминания. Возможно, новая квартира в новом городе пошли бы на пользу её семье. Или же она просто обдумывала план побега от неизбежного конца, который вот-вот должен был наступить. Лиса хочет верить в первое, но... она не уверена. Она так привыкла сама справляться со своими потерями: сначала мать, потом её отец, а позже и подруга, поэтому она и не знала, как пройти через это вместе с Дженни. Первым инстинктом стало перестать чувствовать, отогнать от себя боль. Ей было все равно на то, что вместе с этим она отталкивала и свою жену. Это самая что ни на есть правда, да, позорная, но правда. Лиса не знала, что делать, чего она хотела. Она и сейчас не уверена в том, чего хочет от этой жизни. Но надеется, что визит к Айрин поможет ей с решением этой проблемы.
Лиса покидает компанию в двенадцать часов дня, оставляя время на перекус фастфудом с салатом, а после, как по часам, появляется в офисе Айрин. Как и все настоящие психологи, она не одобряет пропуск обеда у брюнетки, несмотря на занятость девушки. Постоянные визиты к психологу начались около пяти месяцев назад. До этого был лишь один сеанс, после которого Лиса вполне достойно продержалась три месяца, но... за эти три месяца они с Дженни успели подписать бумаги о разводе, поставившие точку на их совместной жизни. В конце концов, Лиса просто напросто не видела смысла в разговоре с кем-то, её все устраивало. Однако сейчас она каждые две недели берет сокращенный день (что Джун полностью поддерживает) и идет на сеанс к психологу, и, как ни странно, ей становится лучше, действительно лучше. Первые несколько визитов по ощущениям были хуже резкого вырывания зуба (Лиса знает всё об удалении зубов, ведь ей пришлось это делать у Нейми, потому как Дженни, будучи хирургом, становилась чересчур щепетильной и встревоженной, когда дело доходило до причинения боли своей дочери). Но в те дни брюнетке всё же удавалось рассказать о своём самочувствии, хотя она и пыталась убедить себя в том, что ходит сюда только из-за подруги Айрин, что пишет ей рекомендательное письмо. Поговорить с кем-то, вытащить наружу свои чувства... вообще-то, это помогает. Хотя она не всегда так думала.
***
(17 ноября 2019 года.)
Она чувствует себя не в своей тарелке. Её руки ледяные, а сердце прерывисто колотится, пока они сидят в комнате ожиданий в креслах из ненастоящей кожи. Лиса осматривается и видит мужчину, что пришёл позже них в идеально выглаженном костюме и причёсанными волосами. Дрожь его рук, которую ему не удаётся скрыть, совсем не соответствует его прекрасному внешнему виду. Она переводит взгляд на секретаршу и задается вопросом: «Сколько же облажавшихся по жизни людей проходит за день мимо неё?». Женщина поднимает на неё взгляд, и Лиса тут же отводит свой.
— Я не могу, — шепотом произносит брюнетка.
— Нет, можешь.
— Дженни...
— Лиса, пожалуйста... Если уж не ради меня, то хотя бы ради Нейми... Пожалуйста... сделай это ради нашей семьи. — Дженни берет её руку в свою, и Лиса чуть ли не подпрыгивает. Это их первое прикосновение за всю неделю. — Просто... Я не знаю, что еще предпринять... — с надрывом шепчет шатенка извиняющимся голосом.
В её глазах отражается доброта. Лиса кивает. Дженни аккуратно берет своей вспотевшей ладошкой холодную руку жены. Брюнетка осознает: не только она здесь нервничает. Хотя и сомневается, что Дженни так же плохо, как и ей. Через пять минут им предлагают пройти в кабинет. Зайдя внутрь, Ким пожимает руку женщине. Всё, что Лиса сейчас может слышать, как собственное сердцебиение отдается в ушах. Она присаживается. Шатенка так крепко сжимает её ладонь... Это причиняет боль. Она едва ли чувствует рукопожатие женщины напротив. Она не хочет быть здесь.
— Дженни, мы разговаривали по телефону, — они обмениваются любезностями. Лиса замечает темные маленькие деревья, рассаженные по горшочкам, и роскошные мягкие ковры. Весь интерьер, она уверена, должен был навевать чувство знакомства и комфорта, конечно, но она не ощущает ничего из этого.
— Лалиса? Могу ли я звать Вас «Лиса»? Дженни назначила нашу встречу, и мне бы хотелось, чтобы всем нам было комфортно друг с другом. Лиса кивает. — Итак, Лиса. Что привело Вас сюда? — вопрос сам по себе простой, но она не может на него ответить. Она не хочет быть здесь.
— Это ведь очевидно, не так ли? — спрашивает она, выбирая путь наименьшего сопротивления. Брюнетка чувствует, как Дженни расслабляет руку. Терапевт кивает, а Лиса чувствует внезапный прилив злости, странной злости. (Она зла на многое.) Она словно вновь ощущает себя подростком в кабинете директора. Ей снова тринадцать, и её мать только что скончалась, после чего Лису отправили к психологу, где она весь положенный час пялилась в пол, ведь её отец не знал, как обращаться с депрессивным подростком. И её злит, что её поведение с тех пор не изменилось. Дело в том, что это сработало. Это сработало в средней школе, она оправилась после потери матери. Терапия не имела к этому никакого отношения, а вот контроль над своими чувствами имел. И это сработало в школе, в колледже тоже, когда умер её отец. Любовь была слабостью. Она абстрагировалась от людей, избавляя себя от боли. А потом она встретила Дженни.
— Разве? — спрашивает женщина. Лиса уже не помнит, представлялся ли терапевт перед ними. Дженни легонько сжимает её руку. Это вырывает брюнетку из размышлений. Как же она ненавидит это. — Лиса, извините меня за вторжение, но, похоже, вам некомфортно, когда Ваша жена держит Вас за руку, — замечает женщина. Лиса не может поверить, что Дженни заплатила за этот сеанс. — Вам действительно некомфортно?
Брюнетка не обращает внимания ни на психолога, ни на свою жену. Она не может на чем-либо сконцентрироваться. Дженни отпускает её руку.
— Мы... между нами больше нет физического контакта, — объясняет шатенка. Терапевт понимающе кивает и что-то записывает в блокнот. Лиса хочет сбежать.
— Получается, вы не касаетесь друг друга?
— Нет, — отвечает она.
— Лиса, что Вы думаете по поводу утверждения Дженни?
Она чувствует ком в горле и не уверена почему.
— Она не ошибается.
Женщина вновь делает заметку в свой блядский блокнот.
— Итак, Дженни, что привело вас сюда?
Шатенка не отвечает уже целую минуту. И лучше бы Лиса не узнавала почему. Глаза у Дженни покрасневшие, заплаканные... Брюнетка не может понять, когда это произошло.
— Я хочу, чтобы моя жена вернулась, — пожимая плечами, тихо произносит Ким рваным голосом. Терапевт предлагает ей упаковку бумажных платков. Лиса наблюдает за сценой словно сквозь толщу воды.
— Что Вы имели в виду, когда сказали, что хотите возвращения Вашей жены? — спрашивает женщина. — Лиса сидит рядом с Вами.
— Мы больше не разговариваем друг с другом, — отвечает шатенка. — Мы едва смотрим друг на друга. Пропало ощущение «нас», я чувствую, что «нас» больше нет.
— Получается, проблемы в коммуникации. Считаете ли Вы это вашей главной проблемой?
— Да, — тихо произносит Дженни. — Я хочу, чтобы мы общались. Хочу, чтобы мы прошли через это вместе.
Лиса слышит её слова, но не может как-то на них реагировать. Всё, что всплывает у неё в голове, — это их последняя ссора, последний скандал, последнее убийственное молчание. Болезненные воспоминания перекрывают счастливые моменты её жизни, топят, тянут её ко дну, где ей важнее свое собственное самочувствие, чем плачущая рядом жена.
— Избегаете ли Вы разговора о проблемных вещах? — спрашивает терапевт. — Во время телефонного звонка Дженни рассказала о трагедии, после которой вы до сих пор не можете оправиться, что, по ее мнению, и является... источником вашей текущей проблемы. Согласны ли Вы с этим, Лиса? Этот кабинет — безопасное место для того, чтобы исследовать свои чувства, здесь нет неправильных ответов.
— Да, — тихо отвечает Лиса. Грудь начинает пронзать дикая боль.
— Это не источник наших проблем, именно каким образом Лиса справляется...
— Давайте не будем... принимать поспешные обвинительные суждения в нашей беседе, — прерывает женщина. — Мы можем начать с «Я думаю, что... то, как ты справляешься с ситуацией, можно поменять в лучшую сторону». И Лиса может поделиться с Вами мнением по этому поводу и, в свою очередь, расскажет о том, что Вы можете улучшить в своем поведении.
Брюнетка фыркает. Но это не избавляет её от ноющего чувства в груди, боль, словно опухоль, поселилась в её душе. Да, часть её чувствует, что все это полнейшая чушь, хотя всё её нутро просто вырывается из-под кожи. Ей едва удается дышать. Она чувствует себя обнаженной, беззащитной... её боль полностью раскрыта перед незнакомкой напротив.
— Я чувствую, словно Лиса уже недостаточно мне доверяет, чтобы поделиться со мной своими переживаниями, чувствами, и я бы хотела... — Дженни останавливается, после чего брюнетка поднимает на нее свой взгляд...глаза полностью сосредоточены на ней... Боль усиливается... Она напоминает о чувствах, испытываемых к девушке, сидящей рядом. — Я бы хотела, чтобы ты просто поговорила со мной.
Атмосфера становится до невозможности тяжелой. Лиса не может поверить: она забыла истинный оттенок глаз Дженни, в помещении он в корне отличается от того, в котором отражаются блики солнечного света. Они такие... такие светлые. Брюнетка утопает в них.
— Я доверяю тебе, Дженни. — Это правда, но она кажется ложью вкупе со всей этой неловкой атмосферой: странные кресла, окруженные флуоресцентным белым светом, сидящая перед ней женщина, которую она видит впервые в жизни. Но это все ещё правда, подтверждаемая реакцией её тела. Бешеный пульс замедляется. Это её жена, мать её ребенка. Дженни — любовь всей ее жизни. Лиса не понимает, когда её жизнь пошла крахом, но она доверяет шатенке. Она любит её. Это навсегда останется правдой.
— Прекрасно, Лиса, — размышления прерываются голосом терапевта. Брюнетка отворачивается от Дженни, снова уходя в себя. Её нутро словно разрывается на части. — Это и называется коммуникацией. Иногда раскрытие наших чувств кажется пугающим, но в этом и заключается брак, не так ли?
Краем глаза Лиса замечает кивок со стороны Дженни, и это начинает выводить ее из себя... снова. (Она злится на многое.)
— Возвращаясь к первоначальному заявлению Дженни о причине Вашего нахождения здесь. Лиса, как Вы думаете, оно было правильным? Или же скажете, что проблемы начались задолго до произошедшего...
ТЛиса тут же теряет сосредоточенность. В горле пересохло. Чувство беззащитности усиливается. Грусть в глазах терапевта выводит её из себя. Все болезненные воспоминания вновь возвращаются, всплывают прямо перед глазами. Она встает и уходит. Нет никакого желания больше думать и разговаривать об этом. Ей не хочется вспоминать... она едва может произнести это вслух. Она не может. Дженни не следовало заставлять её приходить сюда.
***
— Не знаю, чем я думала, когда подавала заявление на эту работу,— говорит она Айрин. — Я даже задумываться об этом не буду. Они, должно быть, приберегли мое заявление до сегодняшнего дня. Корпорация хочет, чтобы я там работала. Но это даже не обсуждается.
— Разве? — спрашивает женщина своим знакомым тоном, медленным и низким. Потребовалось немного времени, чтобы Лиса поняла: этот нелепый вопрос был задан только для того, чтобы воодушевить её на разговор. И она продолжает.
— Конечно же, нет. Я не могу уехать. Хотя я бы... — Лиса не может произнести это. — Всё здесь напоминает мне о Дженни, о нашем браке и о произошедшем, но... я не могу уехать, — получилось слишком просто... после всего.
Говорить об этом свободно. Не притворяясь, что Ким не была огромной частью её жизни, отчасти, поэтому она и здесь.
— Но, возможно, смена обстановки, пошла бы тебе на пользу,— предлагает Айрин. — Начнешь жить с чистого листа.
— А что насчет моей дочери?
— Дети могут привыкнуть к различным изменениям в расписании. Для четырёхлетнего ребенка неделя времяпрепровождения с одним из родителей идеально бы подошла.
Звучит так просто, но... Лиса едва верит в это. Всё совсем не так.
— Я буду в двух часах езды от Нейми в то время, когда она будет находиться с Дженни, и Дженни, в свою очередь, будет в двух часах езды от меня, когда дочка будет со мной. Я не могу так поступить с Нейми.
— Так больше не может продолжаться, Лиса, — объясняет ей психолог. — Если переезд — не вариант, то что тогда поможет тебе двигаться дальше?
Она думает об этом дни напролет.
— Я не знаю.
— Как думаешь, новая работа поможет тебе?
Она думала об этом... в тот момент, когда, проверяя почту, девушка увидела логотип корпорации «Busan Industries» на конверте. Новый город, новые люди, не знающие ни её, ни Дженни, кто не огорчит её. Ей придется завести друзей, и эти друзья не будут иметь никакого отношения к Дженни. Лиса будет работать с людьми, кого вряд ли назовет своей семьей, как Джуна, например. У неё будут коллеги, никогда не встречавшие Дженни. Она даже может найти новую студию йоги. Иногда, только лишь иногда, она думает о том, что найдет себе кого-нибудь. Возможно, это все на почве одиночества, или же желания заставить Дженни ревновать... чему, конечно же, не дано случиться. Может быть, дело в том, что тогда она не будет чувствовать себя настолько опустошенной. Может быть, она встретит кого-нибудь в кафе и начнет с ней встречаться, научится любить её. Но безликий образ шатенки в её мечтаниях всегда будет казаться каким-то знакомым. Лиса думает, что легче дюжину раз влюбиться в Дженни, чем полюбить кого-то еще. Возможно, ей стоит попытаться. Где-то ещё. Но... лишь один взгляд на фотографию с ней, Дженни и малышкой Нейми каждый раз подавляет такие мысли. Лиса не может сделать это вновь... Это было бы нечестно по отношению к другой женщине... Полюбить кого-то настолько сломанного. Она больше не сможет влюбиться в кого-то так, как влюбилась в Дженни. Та часть её больше не функционирует.
Она сама больше не функционирует.
— Я не знаю, — отвечает она Айрин, которая не торопит ее, не давит. Конечно же, именно Лиса платит за то, чтобы ее выслушали, но психолог уже выучил поведение девушки. — Думаю... Я могу это сделать... без каких-либо воспоминаний, — и без наблюдения за тем, как Дженни перестраивает свою жизнь с кем-то другим. — Но я не могу покинуть Нейми.
— Ты никогда её не покинешь, — уверяет её Айрин, но это не то, что хотела услышать Лиса. Ведь тогда не останется никаких причин оставаться здесь, а появится желание вновь и вновь наказывать себя за это... или желание все еще находиться в окружении Дженни. — Ты должна понять, что твое здоровье — самое важное для Нейми, — объясняет женщина. — Дети многое понимают, даже если мы хотим уберечь их от лишней информации.
Перед ней столько возможностей... Переезд всегда казался ей запредельной мечтой.
— Могу я еще подумать какое-то время?
— Конечно же, Лиса. Я просто хочу, чтобы ты увидела море возможностей, окружающих тебя, исследовала их, проанализировала... подумала о них. Не отказывайся от этого только из-за страха. Иногда нам нужно побороть свои страхи, чтобы отыскать по-настоящему великолепные вещи в жизни, — говорит ей психолог.
Но у Лисы была великолепная вещь... но она разрушила её.
— А теперь давай поговорим о твоих предписаниях. Ты стала спать лучше?
***
(13 мая 2019 года.)
— О чем задумалась? — интересуется Лиса, слегка постукивая пальчиками по ладони Дженни. Глаза шатенки полностью сосредоточены на спящей малышке, а взгляд Лисы — на жене.
— О том, что хочу вновь всё это повторить. Безумно звучит, не правда ли?
— Нет, — слегка задумчивым и твёрдым голосом возражает Лиса. — Я тоже.
— Лиса...
— Я серьезно. — Она никогда не была так сильно в чем-то уверена до этого момента. Дженни оборачивается, заставляя брюнетку нервничать от такой радости. Они понимают друг друга. Ранее Лиса не поднимала эту тему, но подумывала об этом уже какое-то время, и теперь она так же уверена, как и Дженни.
— Никакого сна, грязные подгузники, слюнявые пузырьки изо рта... Я хочу пройти через это снова.
— Да? — глаза Дженни наполняются слезами, а дыхание Лисы перехватывает.
— Я хочу завести еще одного ребенка, — уверенно произносит она. Ощущение, словно первый шаг уже сделан, и наступил тот момент, на который они будут оглядываться в будущем.
— Я тоже, — Дженни нежно берет руки Лисы в свои. — Я тут подумала и хотела спросить тебя...
— Да,— незамедлительно отвечает брюнетка и обвивает талию Дженни своими руками... их тела переплетены. Лиса на седьмом небе от счастья. Шатенка крепче прижимает её к себе, пока её жена нежно целует её в плечико, прежде чем отстраниться.
— Но только на одном условии, — говорит она Дженни. — В этот раз, я хочу...
шатенка радостно целует её прежде, чем Лиса успевает закончить предложение.