3
— Что у нас на ужин?
— А что ты хочешь? — Дженни с трудом удается выглядеть бодро, но после шестичасовой операции с множеством осложнений, она словно выжатый лимон. Шатенка просто хочет добраться до дома, забраться под одеяло и укутаться им вместе со своим чадом.
— Мы можем заказать пиццу, — предлагает она.
— А мы можем заехать в Макдональдс? — широко улыбаясь, спрашивает Нейми.
— Хорошо, — соглашается Дженни. — Но нам тогда надо забрать еду домой, ладно, малышка? Кай придёт на ужин.
Через зеркало заднего вида Ким замечает, как лицо дочки тускнеет, и её недавний разговор с Лисой вмиг всплывает у неё в голове.
— Но я хотела поиграть, — хныча, возражает Нейми. Дженни потирает переносицу.
— Я могу забрать тебя в среду после танцев, что скажешь?
— Но в этот день я должна остаться с мамой... — жалобно произносит Нейми, выглядя слегка обеспокоенной. Она всегда остро реагировала даже на крошечные изменения в расписании переменных дней.
— Оу, нет, в этот день ты будешь ночевать со мной, — объясняет шатенка, мимолётно глянув через плечо. Нейми, слегка смутившись, хмурит бровки. — Мы можем устроить ещё один вечер просмотра фильмов... — монотонно предлагает Дженни.
— ... ладно, — кивает ребёнок, причмокивая губками словно сварливый старичок, согласившийся на что-то приемлемое. В таких моментах Нейми напоминает девушке Лису. — Если мама, конечно, не против.
Шатенка закусывает губу.
— Она не против, клянусь. И ты всегда можешь позвонить ей...
— ... я знаю, — прерывает Нейми. — Просто мне не нравится, когда мамочка остаётся одна. Пока я у неё, ты можешь встретиться с тётей Джису или с тётей Розэ, и с Каем тоже... — девочка так мило морщит свой носик, что Дженни просто не в силах сдержать небольшой смешок, даже несмотря на усталость и тяжёлый день. Её дочурка всегда может поднять ей настроение. — Но у мамочки никогда никого не было.
А также Нейми запросто может и разбить ей сердце. Она вылитая копия Лисы, к чёрту эту биологию. Дженни долгое время была сломлена. И тогда это была лишь злость. Она месяцами злилась на брюнетку. Лиса бросила их. Эта злость уже улетучилась, полностью опустошив её душу и тело. В последние дни шатенка изо всех сил пыталась избавиться от этого чувства.
— Ты можешь позвонить мамочке по Скайпу, — предлагает Дженни, думая о том, как же неловко всё это будет выглядеть. Они с Лисой так давно отказались вообще как-либо взаимодействовать друг с другом, что теперь это не кажется чем-то необычным. — Она может посмотреть фильм вместе с нами через ноутбук.
— Ну, наверно, — тихо подаёт голос Нейми.
— Мы что-нибудь придумаем, — уверенно произносит Дженни, сворачивая с дороги. — Так что заказывать будешь?
***
(3 сентября 2019 года.)
Дженни боится открывать входную дверь. Это выбивает её из колеи, сжимает все внутренности и сворачивает их в клубок самым наихудшим образом, ведь когда-то давно возвращение домой после многочасовой смены и долгожданная встреча со своими девочками были для неё чем-то особенным и таким желанным. Она делает глубокий вдох и открывает дверь. Тотчас шатенка оказывается в крепких объятиях маленьких ручонок, она улыбается впервые за этот день. Проигнорировав боль в спине от долгих часов стояния возле операционного стола, Дженни берёт Нейми на ручки.
— Привет, — она целует ребёнка в щёчку, а после девочка зарывается в её объятия. Дженни кидает сумку на диван, осматриваясь вокруг. — Хэй, а где мамочка?
— На кухне, — чётко проговаривает Нейми словно взрослая девочка. Дженни немного скучает по её детскому произношению слов.
— Хорошо, — шатенка усаживает дочурку на диван. — Я скоро вернусь, ладно?
Расстояние между гостиной и кухней кажется ей гигантским. Она находит сидящую спиной к двери Лису за ноутбуком.
— Перед тем, как ты что-либо спросишь, она уже поужинала, — вот как теперь приветствует её брюнетка, и фразы «Здравствуй», «Привет, малыш» тотчас застревают у неё в горле.
— Прости насчёт того, что я сказала на прошлой неделе, — вместо этого произносит шатенка. И это первое, что она говорит сегодня своей жене. Дженни ушла на работу ещё до того, как проснулась Лиса. Неделю назад она назвала её «бесполезной». Жжение в груди и неприятный осадок внутри до сих пор не давали покоя, ей ужасно стыдно за свои слова. Она назвала свою жену «бесполезной» из-за того, что их дочь не поужинала. Брюнетка кивает, принимая извинения. — Что ты ей приготовила? — спрашивает Дженни, притворяясь приободрённой. Лиса молчит. Первая ошибка.
— Мы заказали пиццу, — тихо отвечает девушка. Шатенка больше всего ненавидит тишину. Лиса не решается взглянуть на Дженни. — Мы оставили тебе несколько кусочков, они в холодильнике.
— Это уже третий день подряд, Лиса, — блять, её уже достало это терпеть. Ей нужно, чтобы брюнетка хоть что-нибудь сделала, чтобы предприняла хоть какие-то усилия. А то складывается ощущение, будто единственное чувство, которое способна дать ей Лиса, — это злость. Да, Дженни тоже на неё зла, но старается не выплескивать свои эмоции наружу.
— Она её обожает, — просто отвечает брюнетка.
Дженни кидает на неё скептический взгляд. Такое знакомое ощущение, словно она вернулась во времена колледжа, их поддразниваний и подшучиваний друг над другом. Как же шатенка по этому скучает.
— Я была занята, Дженни, — оправдывается Лиса.
— Знаю, — мягко соглашается Дженни. — И я тоже, но... — шатенка не хочет ссориться. У неё совершенно нет настроения — сегодня она потеряла пациента, а такие события обычно не проходят бесследно для неё: они причиняют боль и создают чувство беспомощности. И сейчас у неё просто нет желания ругаться со своей женой. Дженни пытается зайти с другой стороны, как делала это и весь прошедший месяц. — Я думала, это ты у нас была заядлым фанатом здоровой пищи, — шутит девушка, выжимая из себя улыбку, но, чёрт, как же это нелепо. Ей нужно хоть что-то, просто необходимо.
— Что ж, все мы знаем, как сильно она мне помогла.
Внутри у шатенки будто всё оборвалось.
— Лиса...
— Я иду спать.
Дженни пытается поймать её за руку, но Лиса отдёргивает свою ладонь. Нейми ничего не замечает — её глаза устремлены в телевизор.
***
— Мы могли бы съездить в пригодный дом моего дяди, — предлагает Кай. Дженни ходит по кухне, собирая грязные тарелки и отправляя их в мойку. Даже если они ужинали едой из Макдональдса, это не значит, что им не нужно было пользоваться посудой. Она переняла эту привычку от Лисы, и даже сейчас ей трудно избавиться от таких, казалось бы, незаметных мелочей, связанных с её бывшей женой. Они так долго были вместе, что, возможно, их связь уже никогда не прервётся.
— Думаю, Нейми понравится, — продолжает парень. Дженни улыбается. Он действительно старается. Кай уже на протяжении нескольких месяцев любезно за ней ухаживает. (Неужели прошло два месяца, как они официально встречаются?)
Он пытается наладить отношения и с Нейми.
— Подумай об этом, детка, — просит брюнет и забирает тарелку из рук Дженни, обнимая её за талию. Шатенка быстро оглядывается по сторонам, проверяя, остались ли они наедине или нет. — Проведём всю неделю на природе и...
— Мы не можем, — прерывает его Дженни. — Мне нужно будет подождать, пока снова не наступит моя очередь брать Нейми на два дня больше, чем обычно, и спросить разрешение у Лисы, — пять дней — это был самый большой срок в их расписании переменных дней, тогда Дженни отвозила дочку на бабушкин День Рождения несколько месяцев назад.
— Думал, мы можем съездить туда на неделю... все вместе.
Шатенка качает головой.
— Она не согласится на семь дней. Я попрошу о пяти, — она прикасается ладонями к его щекам, слегка потирая щетину. — Мы можем съездить на пять.
— Дженни... — Кай почёсывает затылок, чуть отстраняясь от неё. Дженни чувствует, что его следующие слова ей точно не понравятся. — Я уважаю твои прошлые отношения с Лисой, — говорит он. — Правда. И ты это знаешь. Я просто не понимаю... Ну... Ты же мама Нейми, тебе решать...
— Лиса тоже является матерью Нейми, — возражает она, опасаясь его ответа.
— Не совсем, Джен. Она не вынашивала её девять месяцев и не рожала её, — объясняет парень. — Тебе решать...
— Почти десять месяцев, — тихо прерывает его шатенка. — Нейми родилась на две недели позже назначенного срока, — тогда всё было так просто. Она была счастлива. Дженни изо всех сил пыталась вновь обрести это счастье.
— Вот видишь, — просто отвечает Кай, словно она подтвердила его слова.
— Это так не работает, — поясняет девушка. — Дело вовсе не в том, кто родил. Она... — Дженни проводит рукой по своим грязным волосам. Ужин прошёл в вполне тихой обстановке, но её усталость вновь даёт о себе знать.
— Если бы я была замужем за бесплодным мужчиной, и мы бы использовали банк спермы, чтобы зачать, ты бы сказал мне, что он — не отец моего ребёнка? После того, как он менял ему подгузники, кормил и годами воспитывал его? Только из-за того, что у него другая ДНК?
Ей совсем не хотелось повышать голос; по правде говоря, она просто устала. Дженни мельком заглядывает в гостиную, дабы убедиться, что Нейми до сих пор смотрит телевизор. Ей не требовалось никому это объяснять. Их отношения с Лисой длились так долго: они поженились и впустили в свою жизнь всех, кого знали... такого раньше не было. Странно, иметь кого-то, кто не знал их во время совместной жизни. А что более странно, она думает об этом прямо сейчас, перед своим парнем, уставившегося на неё широко распахнутыми глазами, в которых отражается полное понимание того, что он облажался. У Дженни совсем нет настроения обижаться, и Кай... он хороший парень. Он пытается. Но Ким старается сильнее.
— Понимаешь? — спрашивает она.
— Прости, — извиняется парень, захватывая её ладонь своей. — Об этом я не подумал, — он потирает её костяшки. Шатенка вздыхает. Ей нужно немного отдохнуть, поспать и сделать массаж спины. — Ты всегда можешь меня прервать, если я начинаю вести себя как мудак, хорошо? — просит Кай, и Дженни улыбается.
— Тогда включай в копилку этот случай.
— Ладно, — соглашается парень. — Мы попросим у Лисы разрешения на пять дней.
— Хорошо.
***
(2 ноября 2017 года.)
Лиса мягко водит носиком по плечу Дженни, пока едва не касается её слегка опухшей груди. Брюнетка вздыхает.
— Для чего ей вообще они нужны? — спрашивает Лиса, изображая недовольство. Её губы нежно бродят по тёплой и ароматно пахнущей коже блондинки. После чего девушка отстраняется, а Дженни пытается сдержать улыбку.
— Возможно, для питания? — предполагает шатенка, уютно зарываясь в подушку. — Накопления сил и здоровья? Они — буквально источник её жизни.
Лиса раздражённо вздыхает, а Дженни начинает смеяться, вплетая ладонь в копну тёмных кудрявых волос, заставляя жену припасть к своей шее. У Нейми начинают резаться зубки, однако кормление грудью никто не отменял, поэтому всё, что едва касается её сосков, причиняет боль. И это определённо стало надоедать. Брюнетка нагибается и начинает покрывать поцелуями шею своей жены, слегка посасывая нежную кожу, а её руки послушно остаются лежать на талии Дженни.
— Перевернись, — спустя некоторое время шепчет Лиса в ухо шатенки, вызывая у той волну мурашек по всему телу.
— Зачем? — затаив дыхание, спрашивает Дженни, заранее зная ответ на свой никчёмный вопрос, но ей просто очень нравится заставлять её произносить такое вслух.
— Ну, знаешь, я как-то давно не уделяла внимания твоей попе, заостряя его на... ну, других аппетитных частях тела, — Дженни фыркает, но всё же переворачивается, шевеля своей задницей перед Лисой. Она слышит, как у жены в тот же момент спирает дыхание.
— А это... мой шанс наверстать упущенное, — заканчивает брюнетка.
В её защиту можно сказать, что ей всё же удается хоть что-то произнести.
— Хочешь прям так меня поиметь? А, Лис? Сзади?
Зрачки брюнетки вмиг расширяются. Когда Дженни поворачивается к ней, в её глазах с трудом можно было разглядеть темную радужку. Трусики Лисы в мгновение промокают. Довольно-таки скоро шатенка начинает ощущать её влагу сквозь ткань нижнего белья. Нежные пальчики проникают между ног Дженни, ей едва удаётся поймать ртом хоть капельку кислорода во время каждого толчка брюнетки.
— Больше, — молит Дженни. Капельки пота начинают стекать по её коже. У них так давно не было секса, поэтому не требуется много времени для того, чтобы подвести Ким к черте. Поцелуи Лисы обрушиваются на шею шатенки, затем спускаются вдоль позвоночника и останавливаются на лопатках. И всё для того, чтобы скинуть свою жену с обрыва наслаждения. Её дыхание становится прерывистым, их тела движутся синхронно и её грудь...
— Блять, мои сиськи просто горят от боли. Лиса, погоди, — её соски начинают щипать с каждым трением о бюстгальтер и простыни. И... блять. Это адский пиздец.
— Хорошо, — слушается Лиса, вставая и полностью отстраняясь от своей жены. Глаза Дженни наливаются слезами.
— Прости, — тихо произносит она, закусывая губу.
— Не извиняйся, Джен. Что случилось?
— Я просто...
— Всё в порядке. Можешь плакать, когда тебе вздумается. Я здесь, с тобой.
Эти слова, как ничто другое, избавляют её грудь от накопившегося давления.
— Я даже не знаю, почему плачу.
Дженни потеряла контроль над эмоциями с момента рождения Нейми, и, чёрт, она так это ненавидит. Но Лиса рядом. Брюнетка смахивает скатывающиеся по щекам своей жены слёзы.
— Ты просто устала, скоро ты снова вернёшься к работе, — успокаивает Лиса. — И как ты и сказала, твои си-... твои соски болят.
— Ты до сих пор не можешь сказать слово «сиськи»? — дразнит Дженни, глубоко вздыхая и вытирая лицо о простынь. — Ты даже не можешь сказать, что хочешь трахнуть меня, пока не напьёшься, — для Лисы больше подходит «заниматься любовью или сексом».
Она впервые ужасно покраснела, когда ещё во времена колледжа Дженни была очень сильно возбуждена и шептала всякие грязные словечки на ухо Лисы.
— Ты хоть раз в жизни произносила слово «пизда» вслух?
— Господи, Джен.
Шатенка награждает её слабой улыбкой, что тут же испаряется.
— Ужасный ли я человек, если с нетерпением жду возвращения на работу? — тихо спрашивает девушка.
— Только если и я ужасный человек, так как жду не дождусь момента, когда останусь наедине с Нейми, — отвечает Лиса. Глаза Дженни внезапно распахиваются. — Ну, я просто немного тебе завидую.
— Лиса, мои соски сейчас отвалятся, тебе-то это зачем?
— Хочу быть поближе к ней.
— Ты её любимица, — возражает шатенка. — А я просто поставщик молока.
— Ты нужна ей. Я... я хочу, чтобы ей нужна была и я, — нехотя отвечает брюнетка.
Дженни понимает, что происходит: Лиса открывается ей. Поэтому шатенке нужно сделать то же самое. Позволить своей жене рассказать о своих мыслях и чувствах, словно вырвать зуб, как было во времена колледжа, но сейчас всё по-другому.
— Ты нужна ей, — убеждает её Дженни. — Полегчало?
— Думаю, мы обе друг другу завидуем, — с маленькой улыбкой на губах соглашается Лиса.
— Не ври, ты слегка завидуешь и Нейми, — шутит Дженни, направляя ладонь жены к сердцу, а точнее к груди. Брюнетка приглушённо хихикает. Тот же тихий смешок шатенке всегда удавалось выдавить из Лисы ещё во времена первых свиданий. Девушка тихонько поднимает руку и начинает плавно потирать большим пальцем щёчку Дженни, в ответ на такую ласку Ким закрывает глаза, наслаждаясь удивительно приятными ощущениями: нежностью, мягкостью и заботой. Дженни уже давно знала, что может доверить Лисе всё что угодно, но такого острого ощущения защищённости до этого момента она не испытывала. Эта девушка — её родственная душа.
— Я понемногу схожу с ума, оставаясь здесь одна, — со всё ещё прикрытыми глазами признаётся Дженни. — Всё, что я делаю, — это меняю подгузники, кормлю грудью, убираюсь и готовлю. И это убивает меня. Я вновь хочу оперировать людей и решать вопросы больницы, — девушка встречается взглядом со своей женой, не находя в нём ни единой капли осуждения. — Хочу лечить их, хочу сообщать их близким, что всё будет в порядке и не о чем беспокоиться. И хочу, чтобы моя грудь вновь стала только моей.
— Знаю, — успокаивает её Лиса.
— Знаешь?
— Любимая, ты три раза говорила мне это по Скайпу, — тихо поясняет брюнетка, а у Дженни до сих пор сжимается сердце от того, как же нежно и ласково такие милости слетают с губ её жены, без какого-либо упрёка и высокомерия. Каждый раз, когда Лиса называет её «любимой», шатенка знает, это истинная правда. — Я заметила, что ты в последнее время стала такой дёрганной.
Дженни тяжело вздыхает.
— Прости.
— Не извиняйся за это, — в широко распахнутых глазах брюнетки отражается искренняя честность, пока она целует в щёчку Дженни.
— Я испортила всё настроение? — беспокоится Ким, все еще ощущая просачивающуюся сквозь трусики влагу Лисы. Сейчас идеальная атмосфера: радио-няня молчит, темнота окутывает их, обволакивает ощущением тепла и незабываемым чувством дома. Она рада, что никто не осуждает её за пролитые слёзы, что ей можно спокойно поплакать прямо сейчас, но в то же время шатенка сожалеет о своём неконтролируемом эмоциональном срыве. Лиса только лишь смотрит на неё, а у Дженни уже спирает дыхание. Волосы шатенки похожи на осиное гнездо, она не принимала душ перед тем, как лечь спать, но... её жена смотрит на неё, словно она — богиня, что заставляет Дженни почувствовать себя прекрасной.
— Никогда, — отвечает Лиса.
***
Дженни закрывает за Каем дверь. Дом погрузился в тишину. Нейми, свернувшись калачиком в постели, тихонько разговаривает с Лисой по телефону. Шатенке пришлось купить новую кровать после окончания бракоразводного процесса, она просто не смогла вынести присутствия чего-то, связанного с её уже бывшей женой. Дженни бродит по дому, выключая за собой свет. Прежде чем погасить свет на кухне, она наливает себе маленький стакан воды и выходит во двор. Снаружи прохладно, что заставляет почувствовать её лучше, — если не менее одинокой — чем весь прошлый день. Она поливает хризантемы, что довольно редкое явление. По возвращении домой Дженни чувствует, словно её ноги налиты свинцом.
— Ты пожелала спокойной ночи мамочке? — спрашивает девушка Нейми, на что та кивает, еле открывая свои сонные глазки.
— Хочешь сегодня поспать со мной? — малышка вновь кивает. Дженни уютно зарывается под одеяло, легонько прижимая к себе дочку. Она устала: всё её тело пронзает боль, но это самый лучший момент этого дня. Все её проблемы вмиг улетучиваются, когда Дженни остаётся одна со своей малышкой. Ничто не может быть лучше. И девушка быстро погружается в сон.
***
(16 февраля 2021 года.)
Она не должна была слушать Джису. Если бы не послушала её, она не оказалась бы сейчас в баре, где было ужасно жарко и неудобно, и на том конце провода не послышался мелодичный голос её бывшей жены. Чувствуется, словно Лиса всё еще не отошла ото сна. Дженни надеется, что брюнетка забудет об этом звонке, она надеется, что для неё это покажется лишь сном и... ... для шатенки это больше похоже на кошмар.
— Алло? Джен? — Лиса звучит обеспокоено, или, возможно, Ким это только кажется. Она так давно не слышала обычного голоса брюнетки, не грустного и не раздражённого. Дженни бы спросила Джису, не причудилась ли ей обеспокоенность в тоне брюнетки, но та ушла в туалет и что-то долго не возвращалась. — Джен, у тебя всё в порядке?
«Нет», — хочет сказать она. Её грудь сжимается от боли. Голос бывшей жены сводит её с ума похлеще любого алкоголя. Прошёл целый год. Целый год с того дня. Прошёл целый год с того момента, как Лиса съехала из дома, который они когда-то давно приобрели вместе, где Нейми сделала свои первые шаги, и где они привыкли засыпать в объятиях друг друга. Девушка скучает по этому, она скучает по Лисе.
— Я люблю тебя, — тихо произносит она, но этих слов более чем достаточно. Но на той стороне тишина. Предполагалось, что они смогут всё это преодолеть. Словно это было предначертано с самого начала, с их первого свидания, где её щёки чуть ли не каждую секунду покрывались румянцем, хотя не так сильно, как у Лисы, с каждой ночи обещаний быть тихими во время занятий любовью на дешевых общажных простынях, с их свадебных клятв, с рождения Нейми до оставшихся в них мечтаний и надежд.
Предполагалось, что у них всё получится. Но таких подарков судьбы они предположить не смогли. И когда всё случилось... не предполагалось, что они не выдержат последствий.
— Я люблю тебя, Лиса. Как мы до такого докатились?
На следующее утро она даже не вспомнит об этом звонке.
***
— Нейми, я не слышу включённого душа!
— Я тоже! — отвечает дочка.
Возможно, нормальный человек отреагировал бы на это как-то по-другому, но Дженни почему-то рассмеялась. Девушка качает головой и заходит в ванную, после чего начинает расплетать малышке тёмненькие косички, с которыми та спала всю ночь. Вода становится тёплой только спустя минуту. (Лиса обещала вызвать сантехника, но руки так и не дошли.) Дженни все еще думает о брюнетке. Всё дело в том, что Ким виделась со своей бывшей женой на Дне Рождении Нейми и поцеловала её в щёку. Они поговорили. Столько воды утекло с тех пор, как они просто общались друг с другом, не кричали или ругались, даже не созванивались по пьяни, а именно разговаривали. Она уже забыла, насколько прекрасны глаза Лисы, словно в них заложен целый мир... мир, доступ в который был только у Дженни. Однажды Лалиса Манобан доверилась ей, как никому другому в этом мире, и это было одно из самых незабываемых ощущений в жизни шатенки. А сейчас... сейчас она пытается жить дальше. Дженни встаёт под тёплые струи душа, и от неожиданной перемены температуры её кожа покрывается мурашками. Она и не знала, что замёрзла, возможно, её организм просто привык к холоду. Девушка начинает тянуться за шампунем, но вдруг ощущает, как всё тело пронзает покалывающая боль. Она щупает область груди. Изнурительная боль, что беспокоила её и в предыдущий день, дала о себе знать. Шатенка легонько надавливает на нижнюю часть груди, пытаясь понять причину дискомфорта. У неё сейчас совершенно нет времени на беспокойства о таких вещах, особенно в тот момент, когда Нейми начинает стучаться в дверь.
— Мамочка, я готова!
— Я уже выхожу, солнышко! — кричит девушка сквозь шум воды.
***
(13 мая 2018 года.)
— Она становится такой взрослой, — удивленно говорит Лиса.
Дженни кивает. Не успели они оглянуться, как их дочь уже начала ходить и произносить что-то очень похожее на слова. И это не только удивляет, но и пугает. Шатенка не соврала, если бы сказала, что её сердце слегка разбилось, когда её малышка перестала нуждаться в грудном молоке, смене подгузников и прочих таких вещах. (Однако Лиса не так уж и секретно была рада вновь стать единственным поклонником груди своей жены.) И если брюнетка плакала, когда её дочка сделала свои первые шаги, то Дженни же разревелась чуть позже, ночью, в уютной постели и в объятиях Лисы, ведь их ребёнок стал уже таким взрослым. Завтра после работы брюнетка заберёт заранее купленную новую кроватку для их дочурки, и, возможно, во время сборки этого уютного гнёздышка Дженни пробьет на эмоции сильнее, чем саму Нейми.
— Не могу поверить, всего через месяц ей исполнится уже годик, — говорит она вслух, но больше для себя, чем для Лисы.
— Мы скоро можем отправить её на уроки балета, — тихо предлагает брюнетка.
— На гимнастику. Футбол. Гольф.
Дженни улыбается, подходя к своей жене со спины, целуя в щёчку и нежно обвивая руками её талию.
— Боже, только не гольф.
Ладони Лисы накрывают ладони девушки, а Дженни прижимается щекой к её плечу.
— Она могла бы стать Олимпийской чемпионкой, — парирует брюнетка.
— Нейми только вчера сосала свою ногу, — невозмутимо отвечает Дженни.
— Уверена, даже Симона Байлз так делала. (Прим.: Симона Байлз — американская гимнастка, четырёхкратная олимпийская чемпионка.) шатенка качает головой. Она определённо не хочет сейчас думать о неизбежном взрослении своей дочери, девушка даже не может представить, как её малышка пойдёт в школу, начнёт с кем-то встречаться и научиться аккуратно кушать спагетти, не пачкая свои щёчки в соусе.
— Мы с мамой за то, чтобы отдать её на танцы, — говорит Дженни.
Брюнетка тут же оживляется.
— Думаешь, ей понравится?
Нейми — не совсем координированный ребёнок («Есть ли вообще в этом проблема?», — думает Ким.), но ей всё же нравится трясти попой, когда на фоне играет какой-нибудь реп, который шатенка обычно включает, дабы настроить себя на рисование, и это зрелище вызывает у девушки смех, а вот Лиса почему-то от него съеживается. Возможно, ей понравятся уроки танцев. Ни одна из девушек и не думала вырастить из малышки балерину, но, по мнению Дженни, это пойдет ей даже на пользу, не говоря уже о том, что будет смотреться чертовски очаровательно.
— Думаешь, они возьмут нас обеих? — смеясь, интересуется Лиса.
— Ага. Мы можем даже меняться каждую неделю, посмотрим, когда это заметят другие мамочки.
Брюнетка довольно фыркает, а Дженни ласково целует её в шею. Лиса не обращает внимания на соблазнительные манипуляции своей жены, ведь её взгляд полностью сосредоточен на малышке, крепко спящей в своей маленькой кроватке.
— Я могла бы весь день вот так за ней наблюдать, — признаётся девушка. Дженни улыбается.
— Я тоже, — соглашается она с брюнеткой, сильнее прижимая её к себе за талию. — Но не сейчас, утром у меня операция по трансплантации лёгкого.
— О, это что-то серьёзное. Не могу поверить, что я жената на супер-крутом главном хирурге и директоре клиники.
— Да, тебе повезло.
— Ага.
Дженни крепче прижимает к себе жену.
— Я такая везучая.
— Да ты сегодня чересчур сентиментальна, — с улыбкой утверждает Лиса.
— Говорит та, кто только пять минут назад планировала сделать из нашей малышки Олимпийскую чемпионку, — поддевает её шатенка, зарываясь носиком где-то между плечом и шеей девушки. Она пахнет мылом, чистой одеждой и... и Лисой. Дженни счастливо вздыхает. Это её семья, и она безумно благодарна каждому дню, проведенному с ней. Девушка никогда не думала, что почувствует любовь сильнее, чем в момент их первого поцелуя с Лисой, но когда родилась Нейми... всё её размышления просто испарились. Дженни привыкла думать, что люди не могут с каждым днём сильнее влюбляться друг в друга, что если ты кого-то полюбил, то эта любовь больше не изменится, навсегда останется прежней, не сможет стать больше, сильнее, пока не ощутила такой огромный приток любви для сравнительно маленькой по размеру грудной клетки. Она привыкла думать, что любовь вольна исчезать. Однако её девочки всегда доказывали обратное.
— О чём задумалась? — интересуется Лиса, легонько похлопывая пальчиками по талии жены. Дженни, нежно смотря на свою спящую дочурку.
— О том, что хочу вновь всё это повторить. Безумно звучит, не правда ли?
— Нет, — слегка задумчивым и твёрдым голосом возражает Лиса. — Я тоже.